Пока России нет дома

      Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Гилберт вновь заговорил. Ему надо было тщательно взвесить слова, прежде чем произносить их. От этих слов зависит отношение Беларуси к нему. - Понимаешь, мне банально скучно. Мне было хорошо и весело с Западом, Австрией и Венгрией. Я скучаю по ним. - Он не может просто взять и отпустить тебя, сам же понимаешь. - А я не могу просто взять и смириться. Я воин – таково моё призвание. Я не могу сдаться. - Что ж, в таком случае прошло твоё время. Настала мирная эпоха. - Может и так. Но всё же, я хочу к брату. Он так мило ворчит, когда пытается отчитать меня за что-то. – Пруссия даже невольно заулыбался, вспоминая. – А Австрия всегда грозит побить меня скрипкой, но никогда этого не делает. А как зато он играет на ней… Венгрия тоже милая, но ровно до того момента, когда не заметит меня. Хотя эти наши потасовки забавляют. Осталось донести до неё, что сковородкой по голове – это больно.       Это всё была моя жизнь, понимаешь? Мне это нравилось. Но пришёл Брагинский и всё забрал. Теперь из развлечений только смотрение в окно и разговоры с треклятым «хозяином дома». – Байльшмидт презрительно фыркнул, прекратив поток откровений, решив, что слишком переиграл и гадая, как теперь на это отреагирует Беларусь.       Та всё молчала, разглядывая Великого в упор. Тот пробормотав что-то нечленораздельное, отвернулся к окну. - Вот как. Но разве ты не видишь, что он пытается подружиться с тобой? - Поверь мне, я вижу. Проблема как раз в том, что меня выводит из душевного равновесия один только его вид. Бесит он меня, короче.       Наташа задумчиво осмотрела Гилберта с ног до головы. Несколько подольше задержалась взглядом на выжидающих красных глазах. Мысленно оценила его. Пришла к выводу, что Ваня всё же лучше. - Тебе одиноко? Ну, на самом деле я знаю одно решение. - И какое же? – Пруссия заинтересованно ухмыльнулся, заранее торжествуя. - Я могу с тобой дружить. Если ты этого хочешь, конечно.       Дружить. Френдзона. Отлично. Ну неужели она не видит, как Великий намекает ей на немного другие отношения? Пруссия поник. Очарование тут бессильно, она упорно видит только «братика». Бесит. На кол Брагинского, на кол. Однако ничего подобного Гилберт вслух не высказал. Ограничился лишь коротким: - Давай. Ты однозначно лучше этого России.       Может всё же есть шанс попасть из френдзоны куда-нибудь получше? В постельку там… - Вот и договорились.       Наташа вновь казалось холодной и очень далёкой. Путь к её сердцу без вариантов будет сложным. - Ага. – Пруссия замолчал секунд на десять, после чего добавил: - И чем же ты хочешь заняться? - Не знаю. – Беларусь задумчиво обвела комнату взглядом. – Может прогуляемся? - Давай. Заодно покажу тебе тут всё. Я так понимаю, с Ваней ты идти ты отказался. - Вроде того.       Пруссия встал, протянув руку Беларуси. Та сжала её, и на лице Гилберта засияла торжествующая ухмылка.       Россия облегчённо вздохнул, глядя вслед удаляющейся парочке, после чего задёрнул шторы и насладился спокойстивем.

***

      Пруссия вернулся в дом России в крайне доброжелательном расположении духа. Ему даже совсем не хотелось задирать Брагинского. Да это и хорошо, потому что в нынешнем раскладе это не привествуется. Только-только наладил контакт с холодной Арловской, негоже всё тут же портить.       Делать было конкретно нечего. От скуки голову Гилберта посетила такая странная идея, как искать Россию. Для чего только? Поболтать? Наладить контакт уже с ним? Было бы полезно на самом деле, но не хочется портить себе настроение его присуствием.       Решив, что ну его, этого Брагинского, Пруссия отправился на кухню. Иследовав холодильник и не обнаружив там ничего съедобного, кроме позавчерашнего борща сомнительного качества, Байльшмидт взялся за готовку сам. Надев фартук бойкой раскраски, Гилберт достал ингредиенты.