Пока России нет дома

      В конце концов Пруссию снарядили в путь-дорогу. От шарфа он отказался, махнув рукой на советы России. Тот лишь покачал головой, предчувствуя новые заботы от прогулки некоторых неподготовленных существ по сорокаградусному морозу.       Свою ошибку Гилберт прочувствовал сам, пройдя всего несколько шагов. Но возвратиться – означает признать правоту России! Обойдётся. Тем более, что случится, если он просто пройдётся без шарфа за пивом.       А вот и долгожданный магазин! Как только Пруссия зашёл в это помещение, тут же прочувствовал разницу. Как будто кусочек льда попал на сковороду. Стеллаж с алкогольными напитками пришлось ещё поискать. Зато в одном из отделов он встретил Беларусь. Та то ли не заметила, то ли была не рада ему. Но скорее первое, потому что они неплохо так погуляли, пообщались. Он её даже до дома проводил, как и полагается джентльмену. Девушки же джентльменов любят? - Привет, - как бы невзначай бросил Гилберт, не смотря на девушку, делая вид, что его интересуют расположенные здесь продукты. - Привет, - Беларусь скользнула взглядом по нему и будто разочарованно спросила: - А Ваня тоже тут?       Так вот почему она не проявила к Пруссии никакого интереса. Брагинского ждала. Никуда от него не денешься – в доме Брагинский, в магазине разговоры только о Брагинском… Нафиг так жить. - Нет, он сидит у себя дома. Ждала его?       Арловская принялась как бы непринуждённо рассматривать какую-то баночку и медлить с ответом, пытаясь выглядеть незаинтересованной. - Да нет. Просто тебя увидела, вот и подумала, что он тоже тут.       Пруссия злобно выдохнул. Понятно. Ждала Россию, пришёл Великий. Мадам разочарована. - Ладно, не буду мешать. - Ты не мешаешь, - поспешно ответила Беларусь.       Не хотела портить отношения с Великим? В френдзону записала? Ну и ладно. И не из таких задниц выбирались, стоит только приложить хоть толику фантазии. - Я всё равно спешил. Свидимся.       Пруссия важно удалился. По крайней мере ему так казалось. Беларусь так и не подняла на него глаз, лишь немного погодя кивнула, проговорив короткое: - Ага.       Ну, а Байльшмидт обнаружил стеллаж с пивом. Конечно он уже сто раз пожалел обо всём этом, но отступать уже поздно. Закупив достаточное количество, он отправился назад, к дому России. Ветер с метелью лишь усилился, и будь Гилберт сложен похилей, его б унесло.       Когда он вернулся из этого холодного ада, в первый раз молча благодаря Брагинского, что он так топит дом, Пруссию вполне можно было спутать со снеговиком или сугробом с ножками. Иван молча покачал головой, упрекая.       «Ну я же говорил».       Эти слова не были сказаны, и хорошо. Гилберт и так был зол, как легион чертей, а если его сейчас попрекать начать, то он, наверное, сам весь снег в Московской области растопит, а Россия, стоящий рядом, обуглится.       Вместо этого Иван забрал у него пакет, отставив его в сторону, и отправил продрогшего и гордого Пруссию греться. Чем он снова его так разозлил, Россия не знал. Он уже смирился, что его молча ненавидят за почти каждое действие, с какими намерениями оно не было сделано. - Будешь чай? - негромко спросил Иван, смотря в спину Пруссии, устроившегося в кресле. - Не.       Россия снова тяжело вздохнул. Почти на каждое обращение, Гилберт огрызается или отвечает односложно. Преимущественно двумя буквами. Две для согласия, две для отказа. Милые отношения, ничего не скажешь. - Ты замёрз, - заметил Брагинский.