And Now We Run

Проснувшись, Фрэнк с трудом открыл глаза. Создавалось впечатление, что его просто засыпали песком, ну, или просто оттянули веки и насыпали по ковшу песка, потому что ощущение было явно не из приятных. Он сел и согнул ноги в коленях, начиная немного двигать конечностями и разминать мышцы после долгого сна на холодной и твердой земле. Чувство песка возникло не просто так — Айеро тер свои глаза и действительно высыпал песок из уголков глаз, осторожно двигая указательными пальцами; видимо, он забыл, что по ночам бывает ветер, поэтому не достал повязку на глаза, которой обычной закрывал половину лица, чтобы утром действительно проснуться, а не оказаться погребенным в песке без всякой возможности выбраться из пустынной ловушки. И сон оказался чересчур длительным, что не могло не поразить подростка. Он привык просыпаться посреди ночи, но уже тихо, без какого-либо вскрика, он просто дергался и ощущал холодный пот на спине и висках, оставляющий соленые дорожки. Он никогда не помнил содержание, но каждый раз боялся засыпать с осознанием, что поспать все-таки не удастся, и весь последующий день он будет раздраженным и нервным. Солнце стояло высоко в зените, окруженное просторным, голубым без облачка небом, и слепило глаза. Температура поднялась выше на пару градусов, и это было заметно. Земля была словно раскаленной, и Айеро не спешил откидываться на ладони позади туловища, волнуясь за руки, хотя те были обмотаны рукавами толстовки под курткой, в которых он просто сделал дырки и просунул большие пальцы. Забитая сухими комочками грязь и мелкий песок под одеждой приносили непоправимый дискомфорт, поэтому Фрэнк поспешил подняться и хорошенько отряхнуться. Но тут его внимание кое-что привлекло. Темный плед, местами запачканный еще более темными пятнами, близким к черным, зашитый и перешитый несколько раз, заштопанный лоскутками разных когда-то цветов, но в итоге ставших также темными, лишь отдаленно напоминающих свой родной цвет, укрывал его. Фрэнк просто смотрел на этот плед, примечая выдернутые нитки, болтающиеся на нескольких стежках кусочки ткани, найденные с огромным трудом, видел маленькие дырочки, оставленные временем, и просто не понимал прикола. Зачем? Зачем Джерард это сделал? Ведь это был его плед, его защита от ночных монстров, его ночное пристанище, и Уэй никогда никому не давал его даже в руки. Всегда таскал где-то рядом с собой, если удавалось, и на нем можно было заметить пару дыр, залатанных серой тканью (парень пожертвовал края свою футболку ради этого), и они были оставлены рейганом дракулоидов. Никто из них не знал, как именно они появились, а Джерард и не рассказывал, лишь с грустной улыбкой отводил взгляд или любовно проводил пальцами с обкусанными ногтями по материи. Уж шибко он его любил и дорожил им, а здесь… Фрэнку это не не то, что не нравилось бы, просто было слишком подозрительным. Красноволосый вел себя странно. То сначала хотел задушить, орал матом и едва ли сдерживал свою ярость, агрессию, бьющую в молодом и пропитанном жаждой мести организме ключом, а потом уже, как ни в чем не бывало, прижимал к себе и говорил, что они справятся с этим, напоследок укрывая своим пледом. Под чем тогда спал Джерард? Спал ли? Где он вообще? С этими вопросами и надоедливыми песчинками в глазах, темноволосый аккуратно сворачивал плед несколько раз, затем прижимая к телу предплечьем и направляясь в сторону понтиака. Там была какая-то возня, кажется, Майки продолжал возиться с аппаратурой, подключив к себе Торо. Тот в этом мало что понимал, больше ссылаясь на то, что он создан мыслить логически, всегда трезвым умом, холодно и не принимая в расчет эмоции. Специалистом в этой области был Джерард. Но, если с Уэем-младшим сидел Рэй и лишь закатывал глаза, когда тот пытался объяснить принцип строения нужной схемы и вообще ее первоначальный вид, значит, Уэй-старший куда-то ушел. — Черт, Рэй, это делается не так, — Майки покачал головой и разобрал ту крошечную конструкцию, которую только что с упорным трудом собрал Торо. — Видишь, у проводка оголенный конец? Это значит, что его нужно крепить к плоской поверхности, а те, которые закрытые, нужно крепить к «холмикам», — он не спешил раскидываться теми сложными терминами, фигурирующими в конструировании приборов, поэтому объяснял старшему парню достаточно примитивно. Кудрявый нахмурился и принялся переделывать, бурча себе под нос, что «ему не десять лет и он не глупый, чтобы говорить так», из-за чего Айеро, прислонившись бедром к поржавевшему бамперу понтиака, прыснул. Оба парня тут же обернулись на звук и зажмурились, потому что сидели спиной к солнцу, чтобы то не слепило глаза и не мешало работать. У темноволосого было на редкость хорошее настроение; это не ускользнуло от обоих парней. Те подозрительно оглядели его и хмыкнули, заметив плед, но Рэй тут же отвернулся, буркнув о долгом сне Фрэнка, потому что тот тоже хотел немного отдохнуть, но кое-кто не дал ему это сделать. Майки со средней силой толкнул того в плечо и шикнул, снова повернувшись к Фрэнку. — Смотрю, он тебя уже доконал со своими приборчиками и прочим, — беззлобно откликнулся парень, но ответа не услышал. — Откуда у тебя плед Джерарда? — как бы невзначай спросил младший Уэй, крутя в руках маленькую отвертку и дожидаясь момента, когда Рэй созреет, чтобы протянуть руку и взять ее. — Да… так, неважно. Кстати, где он? Мне нужно с ним поговорить. — Держись от него подальше, Фрэнк. Я не шучу. Фрэнк опешил и выгнул левую бровь, чувствуя, что его настроение, кажется, было достаточно неустойчивым. Оно улетучивалось, оставляя кислое послевкусие на кончике языка, из-за чего парень облизнул обкусанные губы, желая избавиться от этого неприятного ощущения во рту. — С каких пор ты мне запрещаешь делать это, м? — С тех пор, как я понял, что не Джерарду нужно защищать меня, а мне нужно защищать его. Держись от него подальше. Тебе не о чем с ним говорить. Тем более, вас больше ничего не связывает, ты впредь под контролем Торо. Уэй продолжил копаться в деталях и перешептываться с кудрявым парнем, который нисколько не отреагировал на их небольшую перепалку. Он не станет влезать в их разговор, покуда не поймет, что им грозит опасность получить увечья друг от друга. Это их дело, не касающееся его, поэтому он сохранял спокойствие, но прислушивался к ним. Злость постепенно зарождалась в парне, и тот уже было подумал о том, чтобы схватить светловолосого за майку, вцепившись, как коршун в добычу, и поднять с земли, чтобы поговорить с глазу на глаз. Он сжал в руках злосчастный плед, после чего развернулся, при этом не признавая свое поражение. Открыв машину, Фрэнк кинул одеяло на заднее сиденье, после чего взял потрепанную временем и сохраненную Джерардом в отличном виде его любимую книгу и направился в сторону брошенного лагеря. Майкл прошипел что-то о том, что он не смел брать вещи его брата без спроса, на что Айеро бросил злобное «отъебись» и не остановился, чтобы устроить еще одну ссору. Книги были запрещены в то время, в которое они скрывались от преследования, от правительства, неожиданно посчитавшим, что они — чертовы боги на земле и могут вершить судьбы других людей в угоду самим себе. Как бы не так. Они были такими же людьми, как и остальные, только имели другие привилегии, добившись этого либо ложью, либо хитростью, либо отсосом вышестоящему человеку под столом, чтобы выбить себе местечко покрасивее и с большим комфортом в надежде, что так до них не доберутся, и те, кто остались с объедками, брошенными свысока, не станут бунтовать. Как бы не так, черт возьми. Однажды те, кто почувствовали на своей собственной шкуре тяготы бедной жизни, жизни в рамках и с мыслью, смогут ли дожить до завтра, заставят справедливость восторжествовать. Книги сжигались, взрывались огромными кучами на земле, скрывающими динамит под тисненными корешками и измятыми порой страницами пальцами, которые любили перебирать листочки с важными для себя мыслями, что питали душу. Книги забирались и превращались в пыль в газовых печах, где примерно столетие или меньше умирали люди. Они убивали книги, думая, что так подчинят себе людей, но никто из правительства не догадывался, что вещи можно уничтожить, но то, что заложила тебе любимая и перечитанная до боли в глазах книга в голову, не уничтожит ничто. С этой мыслью Фрэнк сел под более-менее целую палатку, что скрыла его от палящего солнца, и открыл книгу. Они жили под прицелом, в любой момент готовые броситься под дуло, чтобы закрыть своего друга и спасти его, дать этому маленькому миру с большими проблемами еще один шанс на жизнь. Жизнь без боли, боязни за своих близких, боязни за свою жизнь и личность, и с надеждой на лучшее. Каждый из этой четверки нес свою большую ношу, которая давила на плечи и пыталась согнуть их к земле, давая понять, что они не готовы к этому, нет, но разве кто-то из них собирался бросать ее, чтобы доказать, что он слабый? Никто не любит быть слабым. Фрэнк нахмурил брови и осторожно закрыл книжку, потому что она была достаточно стара, и некоторые страницы грозились выпасть из нее. Он относился к этой вещице бережно не только потому, что это была его любимая книга, но и потому, что это была любимая книга Джерарда. Он не понимал, почему так происходило. Почему они так часто ссорились. И парень думал сейчас не только об отношениях между собой и красноволосым, но и об отношениях с другими. На почве драк с Джерардом появлялись разногласия с Майклом, которые не любил терки между ним и братом, а в последнее время все слишком обострилось и до такой степени, что Айеро уже ловил укоризненные взгляды Торо на себе. Блять, надо было что-то менять. Но что именно? Ему не хотелось ссориться с Джерардом, но в нем плотно засело ощущение того, что он что-то скрывает в себе. Знает что-то, что хотел бы знать он, что поможет ему узнать что-то больше о себе, потому что, по сути, о своем прошлом он мало что знал. Он чувствовал, что в Джерарде хранился какой-то ключ к разгадке, и, наверное, Фрэнк был не прав, пытаясь выбить разгадку ударом в нос и четким движением колена в живот. Нужно было что-то менять. *** Джерард проснулся оттого, что его буквально засасывал песок. Быстро подскочив, Уэй схватил свою сумку и мимолетно отряхнул ее от песчинок, которые могут быть начинены радиацией. Никто ведь не знал, откуда появился этот песок, если еще две сотни метров отсюда была твердая земля с пробивающимися где-то свежими кустами с колючками, никто ведь не знает, что именно рассыпалось под действием сильнейшей волны радиации в песок. Выбравшись из опасной зоны, Джерард опасливо оглянулся, словно вор, вглядываясь вдаль на наличие белоснежных машин с черными эмблемами на дверях спереди, потому что если он будет неосторожным, то попадет в ловушку и подведет своих друзей. Ну, и не только друзей. На горизонте было чисто, и парень вздохнул, откинув вспотевшие сальные волосы назад, попытавшись их зачесать так, чтобы не мешали работать. Арафатка на шее немного душила его и мешала тем, что задерганными и завязанными во всякие косички (это делал еще совсем маленький Фрэнк, и у красноволосого рука не поднялась их привести в обычный вид) кончиками щекотала его кожу под черной майкой. Он торопливо стянул ее и откинул в сторону, упав на колени и принявшись рыскать в сумке шипящую и фонящую рацию. Ему следовало отойти подальше от радиоактивного места, иначе это могло быть плохо закончиться. — Пати Пойзон на связи, слушаю, — задыхаясь, ответил Уэй и снял с переносицы очки, больше похожие на очки сварщика; в рации снова что-то зашуршало, после чего тот же голос, что и раньше, возвестил: — У того лагеря, за который вы так рьяно гонитесь, — смешок, но без упрека, — нет какого-либо, мм, прибора, за который мы могли уцепиться, чтобы узнать их местоположение и дать вам точный курс. Но, насколько мне известно, — шелест, судя по всему, страниц, и Уэй напрягся, вслушиваясь в голос и теряя контроль над тем, что происходило вокруг. Он не слышал, как приближаются машины. — Насколько мне известно, вы намеренно сошли с курса, но у меня нет какой-либо гарантии, что вы вернетесь на него. — Вернемся, — поспешил заверить Джерард, начиная копаться в сумке, чтобы найти свой запятнанный блокнот и ручку, потому что ему нужно было записать кое-какую информацию, которую намеревался получить. Машины приближались. — У меня нет, повторюсь, гарантии, что мы сможем помочь вам, — голос подростка стал более серьезным, и он отвлекся на что-то, что Уэй не мог разобрать. — Так, окей, ты знаешь, что ситуация стала достаточно серьезной, и вас в любой момент могут схватить. Если я не ошибаюсь о вашем местоположении, то впереди вас будет пустая равнина, и мы честно не знаем, куда именно ушли киллджои. Их просто нет на карте. Есть вероятность, что они мертвы. — Они не мертвы! Это наша последняя надежда! Мы не можем уже находиться вчетвером просто, блять, спокойно, мы практически всегда ругаемся. Я не могу находиться рядом с Фрэнком, потому что я скрываю от него его собственную жизнь. Я не могу, я не могу быть рядом с ним, я не могу ему рассказать это. Мы сидим друг у друга в печенках, — рывками высказался Джерард и вскочил, отключаясь от канала и вскакивая. Поздно спохватился. Высокий грузовик возвышался перед ним, пока Джерард пытался унять дрожь внутри себя. За ним была еще парочка легковых автомобилей, но он не обращал внимание на них, потому что прямо перед ним был чертов знак той самой организации, от которой они бежали, как смерть. Ему неожиданно стало холодно, однако пот тек по вискам — в пустыне было около тридцати градусов тепла, но Уэя постепенно начинало трясти. Он уже было наклонился, чтобы схватить свои манатки и броситься бежать, потому что он обещал себе, что никогда не сдастся этим чучелам без боя. — Здравствуй, Джерард, — мужчина с бородой высунулся из окна, однако сердце парня уже было в пятках.