And Now We Run

— Заткнись, — злобно прошипел Джерард, обернувшись на голос Фрэнка. Он смотрел на черноволосого парня, будто собираясь прожечь в нем глубокую дыру, пошедшую бы вскоре сизым дымом. Внезапно Уэй приблизился к Айеро, хватая того за вороты куртки и едва ли не приподнимая над землей, сплошь покрытой желтым песком. — Неужели ты помог Бобу бежать с аппаратурой?! Неизвестно, откуда у него появились такие мысли о двойном предательстве в сплоченной годами компании, но, возможно, на это толкнула его довольная улыбка Фрэнка, не сходившая с лица и сейчас. Разве он забыл, что Фрэнку только дай шанс, и он свалит на все четыре стороны, не упустив возможность стать полностью свободным? Да и Айеро с Брайером не дружил, в большинстве случаев избегая общения с ним и любой близкий контакт, вплоть до обычных и случайных касаний. Видимо, Джерард был настолько рассержен непростительным поступком бывшего друга, что из его головы вылетели все эти публичные факты. — Блять, Джерард, отпусти его! — нетерпеливо закричал Майки, хватая черноволосого за пояс и отводя в сторону, на безопасное расстояние от разъяренного брата. — Какого хера?! — Пати, — выдохнул красноволосый, заправляя выбившиеся пряди за кончики ушей и выжидающе непонятно чего смотря на Майки. — Пати Пойзон. Отвернувшись от брата и Фрэнка, Джерард пошел по бывшему лагерю киллджоев, скорее, по тому, что от него осталось. На несколько сотен метров располагались оборванные палатки, брошенные в спешке личные вещи: одежда, кое-какие инструменты, еле работающая мелкая техника и прочее. И где-то вдали, в середине разбитого пристанища, тлел широкий костер, основательно сооруженный, сложенный из длинных и толстых ветвей. И откуда только могли принести такие широкие ветки? Уэй нахмурил брови и обернулся вокруг своей оси, видя перед собой только мертвую долину с гнетущей тишиной, разрываемая лишь шорохом развивающихся разорванных палаток и прочих небольших построек. Пати крутился вокруг и не мог понять: неужели опоздали? Неужели Пугала уже побывали здесь и схватили всех, без остатка? Неужели Опасные Дни перерастают из гражданской войны в мировую битву? Он прошелся вглубь лагеря, зорким взглядом заглядывая за все углы и заимки, ища неизвестно что для остальных ребят. Красноволосый парень упорно молчал, даже тогда, когда его робко звал Майки, с ужасом оценившего масштабы развернувшейся перед их глазами картины. Фрэнку было плевать — он залез на капот понтиака и вытащил сигарету, прекрасно понимая, что это разозлит Джерарда еще сильнее. Он нарочито медленно поджег конец сигареты и затянулся дымом, запрокидывая голову и выдыхая его, с усмешкой заметив, как Уэй-младший с укором смотрит на него и уходит ближе к брату. А Пойзон все бродил среди остатков некогда крупного сборища киллджоев — по его отметкам численность превышала двухсот человек. Это была поистине мощная команда, и то, что с ней сталось, пугало парня. Но все-таки в его сердце теплилась надежда, и были некоторые вещи, которые указывали, что киллджои, поселившиеся здесь давно, не взяты в плен. Во-первых, большая часть аппаратуры — в основном, связующие со спутниками и штабами других стран, — исчезла, будто ее и не существовало. Джерард, сколько бы не ходил до невыносимой боли в голенях, не мог найти ничего, что могло им помочь, и это могло означать только одно - все, кто был здесь, спешно ушли с этого места, почуяв надвигающуюся опасность и захватив с собой только самое необходимое. И вряд ли Пугала стали брать с собой что-то еще помимо живых заложников, только если у них не было новейших установок связи с любой точкой земного шара. Пнув носком затертых кед небольшой камешек, Джерард окинул бывший лагерь внимательным взглядом, размышляя над дальнейшими действиями. Что он должен предпринять, чтобы изменить их скудную жизнь, каждую секунду висящую на волоске, в лучшую сторону? Тот рой бессмысленных предложений, что поселился в его голове, Уэй отвергал. Он не мог подставлять своих ребят, потому что он был верен им, а они – ему. По крайней мере, он хотел в это верить, отгоняя мысли о недавнем предательстве. Ему срочно требовалось исправлять последствия этого предательства, найти замену их старому аппарату, который едва ли работал. Внезапно в голову вдарила мысль, и Уэй бросился к машине, перепрыгивая через обломки и кочки. — Джет! — крикнул он, обходя автомобиль и открывая багажник. Парень быстрым взглядом осматривал содержимое и перебирал некоторые вещи, будто под ними было погребено что-то необходимое для свершения его задумки. — Да, Джера… — начал было Рэй, закрывая дверь машины, но тут же его перебил Уэй-старший, грозно посмотрев на него из-под красной челки: — Пати. Он буквально прожигал взглядом друга и едва ли не метал молнии от того, что его никто не слушал. Никто не послушал его, называя друг друга настоящими именами и подставляя их жизнь под острие гильотины. Пойзон пытался совладать с порывами злобы и ярости, закрывая на мгновения глаза и делая глубокие вдохи. Мысль, которой парень был одержим уже около десяти минут, чуть не выскользнула из его сознания, собираясь оставить после себя только обрывки, но Уэй тут же распрямился и встал перед кудрявым парнем. — Мы меняемся. Теперь ты таскаешься с Фр… Фаном, — Джерард мысленно ударил себя по лбу за нарушение собственного приказа. Оставалось лишь искренне надеяться, что ни один из парней не услышал этого. Шумно выдохнув и тряхнув головой, скрывая свою растерянность, он посмотрел на всех, случайно (или нет?) задержав взгляд на беспечно выглядящем Фрэнке. Из его груди чуть не вырвался еще один вздох, разочарованный, но старший Уэй вовремя спохватился и сделал два шага назад, разворачиваясь и тем самым вновь пряча часть обнажившихся чувств. Ему нужно быть предусмотрительным, внимательным и осторожным, настоящим взрослым. Но порой он не справлялся, как сейчас, нервно и в одиночку исправляя все оплошности и неровности. Но Джерард был всего лишь несовершеннолетним, едва ли достигшим двадцатого года своей жизни, но уже тянущим тяжелое бремя. Отогнав мысли о несправедливости жизни, Джерард схватил Майки за руку и потащил к месту, где была сброшена большая часть различной техники, скорее всего, оказавшейся ненужной жившим здесь киллджоям по какой-либо причине. Светловолосый подросток только покорно плелся за братом, не спрашивая ни о чем. Он отчасти привык подчиняться ему без колебаний, потому что знал его и доверял всем сердцем и душой, при любых обстоятельствах. Они оба были уверены друг в друге. — Так, Кобра, — задумчиво произнес Пати, оглядывая кучу металлических пластинок и прочего барахла. — Наша задача состоит в том, чтобы собрать из этого всего нормальную аппаратуру, иначе мы либо сгнием здесь без наводок, либо мы сгнием в одном из подвалов Bl/Ind. Ты меня понял? Майкл только кивнул, садясь на корточки и принимаясь раскладывать детали перед собой, отбирая годные и складывая их чуть поодаль от себя. Джерард знал, что сделал правильный выбор, когда взял для этого задания младшего брата. У них было небольшое деление в команде. Так как Джерард и Рэй оказались старше остальных, они следили за Майклом и Фрэнком, обучая тех стрельбе из рейгана и прочим уловкам, которым выучились еще до неофициальных Опасных Дней. Фрэнки попал под начало старшего Уэя, чем был однозначно недоволен, что не скажешь о Джерарде. Он радовался этому в глубине души, но если бы он знал, чем это кончится, он бы сразу же поменял Айеро на своего брата. Рэю, которому достался Майки, Джер доверял, как самому себе, и это оправдалось еще в далеком детстве, когда Торо спас его от немногочисленных, слегка подвыпивших, молодых парней. Джерард считал, что тот сможет научить его брата всему, что знал, не делая поблажек, которые Уэй наверняка бы допускал. Но было в этой истории и кое-что, что Джерард не хотел рассказывать своей маленькой компании. Еще не время, утешал он себя, надеясь, что из окружения никто не догадается. Обустроившись на новом месте, старшие ребята учили младших, устраивая тренировки, готовя их к реальным перестрелкам и вечно висящим на хвосте дракулоидам с оружием в обеих руках. И большинство тренировок составлял Джерард, и это дело он не давал даже Торо. Каждый из них спрашивал его, где он этому научился, но тот только отмахивался или же вообще ничего не отвечал, уходя в другую комнату или продолжая заниматься тем же, чем и до вопроса. Джерард не мог сказать им ответ, потому что возможные последствия пугали. И причина озлобленности Фрэнка частично скрывалась в этих подготовках. Уэй докапывался до него, указывая на, казалось бы, несуществующие ошибки, зачастую унижая тихо брошенными фразами и легкими толчками в спину, разжигая огромный костер ненависти в его груди. Айеро считал того явно хреновым учителем, но показывать свой характер стал только после того, как Пати толкнул его явно сильнее обычного. Он не удержался на ногах и упал, поднимая желтую пыль, оседающую на одежде и коже. Это было чересчур унизительно, и Фрэнк даже не подумал о своей вине в этом происшествии. Не совершив серьезную ошибку при преодолении импровизированной полосы препятствии и стоя твердо, он бы не упал, но, видимо, его это совсем не волновало. Тогда ему было только двенадцать. Проводя с Фрэнком достаточно много времени, Пойзон и не замечал, как привязывается к нему сильнее, сближается. Влюбленность крепла, перерастая в нечто большее, именуемое красивым, но колким и обжигающим словом любовь. Прикипая к подростку все сильнее с каждым днем и не имея сил выкинуть из головы размышления о нем, Джерард отталкивал его от себя, замечая в ореховых глазах яркие проблески зарождавшихся чувств. Он не должен был давать повод им расти дальше, заставляя их кровоточить своими криками о том, какой Фрэнк глупый и несмышленый, душа хладнокровными фразами и больно бьющими под дых поступками. Джерард сам выбрал для себя такой путь — болезненный, убивающий все живое в нем, режущий внутренности острым лезвием стального ножа, — и ничего не мог поделать с этим, ставя жизни других превыше своей. И здесь кроилась тайна, которую Уэй боялся рассказать своим друзьям, чтобы опустошить набитый секретами тайник души и стать во всех смыслах освобожденным. Эта тайна была непосильной ношей для подростка, и будь у него выбор, он бы принял все, что угодно, только бы не носил секрет с собой, как черное, налегающее на тело второй кожей, покрывало вечной темной ночи. Мотнув головой, отгоняя мысли о прошлом, Джерард поднял голову и зажмурился, на секунду замирая. Солнце, стоящее высоко в зените, слепило и нещадно жгло оголенные участки кожи. По вискам, скрываясь за воротом футболки, стекали и блестели тонкие струйки пота, а язык так и норовился пройтись кончиком по пересохшим губам. В горле будто образовалась пустыня, и оба парня шумно выдохнули, прикрывая на минутку глаза и держась, чтобы не упасть в обморок. — Пати, — задумчиво позвал Кобра, поднимая голову и тут же щурясь: из-за светила он едва ли мог видеть своего брата, стоящего в полный рост. Ему пришлось ждать минуты две, пока красноволосый парень оторвется от своих мыслей и обратит на него внимание. — Что? — нехотя отозвался старший, наклонившись и опершись ладонями о колени. Он шмыгнул носом и внимательно оглядел деталь, которую Майки вертел в руках. — Нужная мне микросхема оказалась перегоревшей. За тридцать минут я не нашел такую же или что-то похожее в этой груде, — Кид кивнул в сторону кучи и перевел взгляд на Пойзона. Тридцать минут? Джерард даже вздрогнул, услышав это, но постарался не подавать виду. В последнее время он буквально одержим своими мыслями, где преобладали плохие, вводящие в ступор и заставляющие сжаться в комочек и плакать от безысходности. Это угнетало, и он только сглотнул, переключаясь на то, что говорил ему младший брат. Проблемы, промахи, пробелы. Все придется разгребать Джерарду в одиночку. — И что требуется от меня? — Помнится, у нас в багажнике валялось что-то подобное. Ты же знаешь, мы всегда подбирали на остановках годные вещи, которые пригодятся при поломке. Пойдем, посмотрим, может, и найдем то, что подойдет, — неуверенно проговорил светловолосый подросток, хмуря брови и поднимаясь с колен. Уэй-старший только пожал плечами и разогнулся, направляясь к машине. Из-под их ног поднималась пыль, оседая на старых конверсах. Они шли молча, думая каждый о своем. Майки, скорее всего, о том, что ему делать дальше с почти законченным прибором, какие детали еще понадобятся и где их найти. Джерард был не рад своим мыслям, потому что они всегда оказывались мрачными, но он ничего не мог с собой поделать. Даже если он и мог начать думать о другом, более светлом, ему все равно ничего не приходило в голову. Дойдя до машины, Пати открыл багажник и предоставил его в распоряжение Кобры, отойдя на пару шагов от него и осматриваясь. Фрэнк с Рэем раскидывали на открытом месте небольшой лагерь, чтобы можно было решить проблему с связующим прибором и двинуться в путь на следующий день. К сожалению, их запасы в виде еды и воды подходили к концу, а в этой пустыне вчетвером они не смогут протянуть больше двух дней с тем, что у них имелось. Да и оставаться под открытым небом, зная, что где-то рядом дракулоиды с заряженными рейганами, было более, чем опасностью. Они не могут так рисковать. — Джи… — робко позвал Майки, и Пати поджал губы, разворачиваясь на зов. — Здесь ничего… ничего нет. Глаза грязно-зеленого цвета в миг расширились, и светловолосый подросток испугался, отступив на пару шагов назад. Его брат в миг подлетел к багажнику, переворачивая его полностью и в ярости ударяя ногой по бамперу. — Сука! — пронзительно закричал он, с треском захлопнув багажник. На визг прибежали остальные двое, с непониманием воззрившись на разозленного Джерарда и застывшего Майкла. — Что случилось? — выдохнул Торо, подходя ближе, но тут же отойдя назад: вид друга настораживал. Ответа на вопрос так и не поступило. Пойзон только и делал, что матерился и проклинал Брайара, постоянно употребляя слова «блять» и «ублюдок». Он плевался бранными словами, иногда переходя на шепот, но спустя секунды срываясь на крик. Ярость одурманила его, и он чуть не бросился на младшего брата, который в испуге зажал уши, чтобы не слышать всех тех фраз, произносимых Джерардом. Майки обежал машину и встал позади кудрявого парня, схватившись за рукав черной куртки, будто желая спрятаться. Никто не понимал причину буянства и раздражения Джерарда, поэтому вскоре поспешили уйти к разожженному костру. Парни знали, что Уэю надо выпустить пар, и что в такие моменты не стоит его трогать, иначе кто-нибудь может пострадать. Это было уяснено еще до того момента, как они стали беглецами. Пати еще раз ударил по машине и в бессилии упал на землю, прислоняясь спиной к дверце. Предательство оставляло на нем неизгладимый след, каждый раз широкий и глубокий. Он кровоточил, болезненно ныл и покрывался слоем гноя, и их нельзя вылечить. Нельзя намазать чудодейственной мазью или выпить таблетку, чтобы все прошло. Это не проходит просто так, даже если пройдет достаточно много времени. Джерард, выглянув из-за понтиака и убедившись, что ребята далеко, достал небольшую рацию из внутреннего кармана куртки и с горечью в голосе произнес: — Говорит Пойзон. У нас серьезные проблемы. Намеренно ухожу с курса и исчезаю с линии, пока не решится вопрос. Послышался треск и шипение, после чего коротко ответил голос, больше схожий на голос подростка: — Принято. Следуйте так, как считаете нужным. Он был на грани, его отделял один шаг от сильной истерики. Но ему нужно держаться, скрывать свои эмоции и чувства за непроходимой стеной, потому что последствия от всплеска необратимы. Он должен оставаться в норме в любом случае. Он должен успокоиться и прийти в себя. Он должен держать себя в руках. Он просто должен. Небольшая догадка о причине, по которой Боб бессовестно бежал от них со всей, блять, аппаратурой и мелкими обломками, отдаленно напоминающих детали от бытовой техники, всколыхнула сознание Джерарда. Она была настолько отвратительна, что парня чуть не выворотило. Волнение бурно проходило по венам, проникая во все органы, и Уэя мелко затрясло, сколько бы он не пытался совладать со своим телом. Смерть шла по пятам парней, напоминая о себе самыми разными способами, подставляясь то с одной стороны, то с другой. Она ухмылялась, в ожидании своего выхода смотря на то, как ребята вылезают из очередной передряги, тут же попадая в другую. Джерард ненавидел Ее. Ненавидел сердцем и душой и каждый раз торжествовал, когда оказывался победителем в схватке с Посланницей Преисподней. И он продолжал бежать от нее, ища поводы жить и бороться, хватаясь за оборванные и потрепанные надежды. Пати умер бы за Рэя, Майкла и Фрэнка, если бы была такая возможность, чтобы они продолжали бежать и не оглядываться. И что-то внутри подсказывало, что близился такой час. Запустив пятерню в волосы ядовитого цвета, парень оттягивал их на лицо, словно собираясь вырвать. Напевая себе под нос текст некогда любимой песни, он медленно пропадал в сон. Положившись на собственное чутье, четверка осталась на том самом месте, надеясь, что Пугала не нагрянут посреди ночи и не утащат их по отдельности в темноту, подальше от свечения небольшого костра. Они молча сидели вокруг пламени, смотря на горящие сучки. Майки медленно копался в аппарате, Рэй подбрасывал небольшие ветки в костерок, а Фрэнк ничего не делал, изредка кидая взгляды на Джерарда и сжимая губы в полоску. Этого Уэй-старший не заметил за своими размышлениями о завтрашнем дне, неминуемо приближающимся с каждым мгновением. По беззвучной команде Майки отложил вещи в сторону и кивнул парням, уходя в сторону машины. Как бы он не пытался, но уснуть у костра или на земле он не мог, это было вроде его особенностью, затрудняющей ему жизнь. Поэтому младший Уэй ушел спать в машину на задние сидения, прихватив с собой небольшую бутылку воды. Рэй ушел следом за ним, потому что собирался спать рядом с машиной, чтобы в случае угрозы или нападения защитить Майкла, если тот не сможет вовремя оклематься. Это было прописано в негласных правилах, которые приняли Джерард и Рэй, когда брали под свою опеку двух подростков. Пожелав доброй ночи оставшимся двум, кудрявый направился прочь от костра, запахивая кожаную куртку сильнее. Они остались вдвоем. Глаза жгло от жаркого огня, но ни один из них не откинулся на спину и не заснул нелегким сном. Фрэнка что-то тревожило и терзало изнутри, но он никак не мог перебороть себя и обратиться за помощью к Уэю, сидящему в метре от него. Он кусал нижнюю губу, порываясь рассказать Джерарду о том, что его мучает, и тут же успокаивался, прикрывая глаза и утыкаясь носом в согнутые колени. — Джи? — заметив движение в свою сторону, Айеро обнял колени и только сильнее вжался в них. — Можно с тобой поговорить? — Да, конечно, — согласился красноволосый парень, кинув в костер какую-то деревяшку, попавшуюся под руку. — У тебя есть воспоминания до того, как ты бежал со всеми? До того, как в город вошли дракулоиды? — тихо спросил он, сглатывая, и, не моргая, уставился на парня. — Да, были, — чуть погодя проговорил Уэй, напрягаясь и шумно выдыхая. Были, и не совсем приятные. До того, как Джерарду исполнилось 8 лет, у него была полная семья. Мама, папа, младший брат. Все, как у нормальных людей, если бы не уход отца за неделю до дня рождения Майкла. Событие расшатало отношения между оставшимися членами семьи, однако их жизнь текла своим чередом. Только спустя четыре года мать стала реже появляться дома, и если появлялась, то в нетрезвом виде. Джерард по усилиям старался прокормить младшего брата и оплачивать его учебу. В 13 лет ему пришлось оставить школу и пойти работать, чтобы заработать деньги на пропитание и прочие нужды. Единственный родитель, в котором так нуждались два ребенка, совсем забыл про родных детей, уйдя жить к какому-то мужчине с соседнего квартала. И жили они в большом доме вдвоем, а проблемы с органами опеки улаживала соседка, сердобольная женщина, сжалившаяся над двумя чадами. Вспоминать об этом Джер не любил, закапывая прошлое поглубже и вынимая его только по надобности. — А я… я не помню его, Джи… — его «Джи» отзывалось в красной голове странным, гулким эхом, из-за чего он почти не слышал остальных слов. — Я не помню, что было до пожара. Ты ведь помнишь? — Помню. Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что до того момента, как я вытащил тебя из окна, ты вообще ничего не помнишь? — он подполз ближе, заглядывая в ореховые глаза с тревогой. Айеро только покачал головой, пряча лицо за ладонями. — У меня словно нет прошлого. Такое чувство, словно я начал жить только 4 июля 2015 года. А до даты — пустота. Детство вырезали и оставили только пустоту. Не найдя ничего подходящего, как обнять трясущегося подростка, Джерард сделал это. Осторожно обвив руки вокруг плеч Фрэнка, он провел ладонью по длинным темным волосам, приглаживая их и притягивая голову к своей груди. Айеро не сопротивлялся, становясь покорным зверьком. — Фрэнки, — с нежностью произнес Джи, судорожно выдохнув. Он цепляла за слова в голове, подбирая нужные и составляя фразы, а затем предложения, пытаясь сделать их верными. — Я не знаю, в чем дело, честно, — соврал он, прижав парня к себе крепче, —, но мы обязательно в этом разберемся, слышишь? Я не оставлю это просто так. Уэй знал, в чем дело. Он знал, почему Фрэнк ничего не помнит. Он знал, почему загорелся его дом. Он знал, почему дракулоиды начали захват с Нью-Джерси. Он знал, почему Пугала охотятся больше всего за их шайкой. Он знал. Он знал все, но молчал. Он знал так много, что это сводило с ума. Он собирался потормошить молчавшего долгое время парня, как вдруг обнаружил, что тот уснул. Тихое сопение сливалось с треском горящего костра, и Джерард только вздохнул, заправляя выбившуюся прядь черных волос за кончик ушей. Он наблюдал за спящим с благоговением, порой боясь вздохнуть или громко выдохнуть. Сон одолевал и его, но парень лишь отбивался от него, желая подольше посидеть вот так, обнимая Айеро за плечи и слушая его ровное дыхание. Внутри затрепетали чертовы бабочки, шелестя тонкими крыльями и поднимаясь выше и выше. Джерард только улыбнулся, в полной мере понимая, что он бы отдал всю свою жизнь взамен на то, чтобы стать причиной искренней улыбки Фрэнка и легкого поцелуя в щеку.