Волшебник

      Двигаясь насколько возможно по прямой, точнее, по сравнительно ровной дуге, мы на всякий случай старались избегать поселений. Тем не менее некоторое представление о местности у нас постепенно складывалось, и чем дальше -- тем сильнее оно отличалось от узнанного в школе. Отличные дороги, сравнительно редкие: не считая тех, что вели в посещённую безымянную деревню, мы пересекли всего три и ещё одну видели в стороне; пустые, но совершенно точно не заброшенные. Редкие небольшие поля рядом со столь же редкими поселениями -- Фарисса сверху разглядела несколько на самом горизонте, но их даже десятка не набралось. Никаких следов хоть сколько-то масштабных конфликтов, хотя даже самый посредственный чароплёт в одном бою такого наворотит, что лет десять зарастать будет, а намётанный глаз и через двадцать заметит. Вообще вся атмосфера какая-то спокойная и расслабленная... точнее, ненапряжная, разница тонкая, но важная. Чувствовалось это буквально во всём, будто было разлито в воздухе. У меня даже мелькнула мысль вернуться и таки пройти на север, к тому самому охотничьему форту и даже дальше, просто чтобы лично проверить -- неужели и там так же спокойно?              На следующий день мы сразу взяли хороший темп, чтобы не терять времени. Дороги стали попадаться чаще, но всё такие же пустые, а вот поселения по-прежнему виднелись где-то там, далеко-далеко. Не то чтобы мы их как-то искали -- наоборот, обошли бы десятой дорогой, если бы обнаружили, но напрягало, что их так мало. В школе нам говорили, что в этих баронствах людей и вообще гораздо меньше, чем в Тирании, и плотность населения существенно ниже, но чтобы настолько?       Курс мы держали примерно на юго-запад, чтобы пересечь центральную, самую широкую долину Трёхдолья и выйти к Голове Дракона -- южной оконечности гряды, отделяющей её от западной долины. Выкинуло нас примерно на середине Хвоста Дракона, малой гряды, отделяющей центральную долину от восточной, как раз возле края Брюха Дракона -- большого плато на севере центральной долины, от которого мы теперь стремительно удалялись.       По мере нашего движения на юг местность постепенно понижалась и менялась растительность: уходили ели и сосны, появлялись березы и прочие осины, мох сменялся травой... и вместе со всеми этими переменами неуклонно крепло ощущение неправильности. Будто всё вокруг -- это какой морок, наваждение, и на самом деле мы никуда не бежим стремительно, а по-прежнему болтаемся неведомо где, пойманные магическими огоньками... или наоборот, что мороком была вся наша прежняя жизнь в Тирании, та злополучная вылазка и те самые огоньки, и от непонимания, какой из вариантов хуже, становилось лишь ещё страшнее.       Во всяком случае, так было у меня.       Дневной привал мы, не сговариваясь, устроили при первой же оказии, не пробежав и четырёх часов.       -- У меня такое нехорошее ощущение, -- начал я, и Фи меня немедленно перебила, продолжив:       -- Будто всё вокруг -- сон и не взаправду?       -- Скорее, морок и наваждение, но сон даже лучше подходит. Ты же знаешь, я мало сплю, а снов вообще не вижу, вот и не подумал... и до Магадемии-то не видел почти, а уж теперь и подавно... ну кроме как про тот мир, -- добавил я небольшое, но принципиальное уточнение.       Нехитрый перекус мы собирали в тягостном молчании.       -- Какая гадость! -- с нескрываемым отвращением выплюнула первый же откушенный кусок супруга.       Я попробовал свой и согласился -- действительно, вкус... мягко говоря, оставляет желать много лучшего. Проверил припасы чувством пространства -- вроде всё свежее, ни гнили, ничего. Ладно мясо -- мало того, что с подозрительного козла добыли, так оно ещё три дня просто в сумке лежало, хоть и прожаренное, и высушенное. Но хлеб-то точно никак испортиться не мог, его только вчера утром испекли! А вкус... ну не настолько поганый, чтобы прям плеваться, на каторге кашка несильно вкуснее была, но в деревне-то мы его ели за милую душу! Даже вода в речке отдавала какой-то гадостью, хотя явно была чистой. Даже после магической очистки, на которую я половину резерва потратил, и кипячения -- всё равно пить её можно было исключительно по необходимости.       -- А вчера всё нормально было, -- грустно удивился я, закапывая под ближайшим деревом испортившуюся провизию. -- Да что вчера -- утром же это же самое всё ели! Опять придётся на голодный желудок охотиться, а потом питаться невесть чем...       -- Можно ещё в какую деревню зайти, снова закупиться свежим, деньги-то есть, -- предложила моя мудрая жена. -- Заодно и ещё поспрашиваем, что-нибудь да узнаем.       Голодные и грустные мы снова побежали на юг, но теперь уже целенаправленно высматривая человеческое жильё. Не прошло и десяти минут, как мы наткнулись на очередную пустую дорогу и двинулись уже по ней, правда, к сожалению, уже сильно медленнее, чем нам бы хотелось. Окружающий лиственный лес уже ничуть не радовал, да и общее ощущение полусказочной-полусонной нереальности окружающего как-то поугасло, сменившись, скорее, предчувствием надвигающегося кошмара, да и то, каким-то слабым и неубедительным.       До деревни мы добрались только через пару часов, когда Солнце уже совсем близко подошло к горам на западе. Возле уже не удививших распахнутых и вросших в землю ворот нас встретили уже знакомые стражники, чуть ли не близнецы виденных. На этот раз мы не стали ничего спрашивать, лишь небрежно кинули им пару медяков, не отвлекаясь от разговора. Судя по тому, что они восприняли это как должное и разве что не козырнули в ответ -- всё правильно сделали. Ну и новые наши наряды явно не помешали правильному впечатлению.       Обсуждали мы, собственно, как раз его -- производимое нами на окружающих впечатление, а проход мимо стражников был одним из запланированных экспериментов по уточнению неясных пока моментов. Следующий эксперимент мы провели в таверне, найти которую труда не составило. На этот раз я тоже внимательно следил за окружением, пытаясь уловить, не перемывают ли нам косточки, но практически безуспешно: то ли здесь по ночам работали другие девицы, сейчас отдыхающие, то ли наш образ высокородной и весьма счастливой супружеской пары оказался достаточно убедительным, чтобы ни у кого не возникло лишних поползновений. Нам бы хотелось рассчитывать на второе, но, увы, доказательств не хватало. Пока, по крайней мере.       Еда в таверне оказалась гораздо хуже той, что была на севере, но хотя бы приемлемой, в отличие от наших пропавших припасов, так что поужинали мы от души, отыгрываясь за пропущенный обед. К вечернему омовению, не вызвавшему ни у кого никаких вопросов, мы подготовили другую сценку, "разлад в благородном семействе", и затребовали у трактирщика вторую комнату. Заодно я, специально напоказ, несколько раз с неприкрытым одобрением посмотрел на достоинства помогавшей мне служанки, всем своим видом выражая простую мысль, что этой ночью я один спать не собираюсь, каковая мысль была явно понята и принята к исполнению. Впрочем, настолько далеко заходить в своих экспериментах мы не собирались, и ровно к тому моменту, когда служанка дозрела намекнуть о доступности дополнительных услуг и прейскуранте на них, мы с Фи как-то незаметно "помирились". Разумеется, про оплаченную вторую комнату мы благополучно "забыли", а вот "ночная служанка" -- нет, и на пару с ещё одной столь же "сговорчивой" девицей активно там потрудилась.       Мы с Фи тоже не спали, но совсем по другой причине: сменив, насколько смогли, одежду, мы тихо вылезли в окно и посетили другую таверну, изображая из себя лиц не то чтобы не дружащих с законом, скорее, очень вольно его интерпретирующих, и теперь в тишине ночи отмечающих некоторый успех, о котором посторонним лучше и не знать. Соответствующее отношение сформировалось у окружающих буквально за пару секунд, и то, подозреваю, больше из-за того, что именно здесь такой контингент никто встретить не ожидал.       Утром мы попробовали ещё немного сменить исходный образ, на этот раз на магов, коими и являемся, и окончательно уверились в том, что наша новая -- теперь общая, как и пристало хорошим супругам -- эмпатическая проекция в первом приближении работает именно так как, как нам и показалось, подкрепляя выбранный образ и заставляя окружающих игнорировать мелкие несовпадения, старательно концентрируя внимание исключительно на том, что образу соответствует. Более того, как "несущественные подробности" воспринимались и собственные, даже очень недавние впечатления! Из общей картины заметно выбивалась самая первая стычка в лесу, да и вообще мелких нестыковок хватало, а потому мы решили не слишком полагаться на эмпатию до выяснения тонкостей.       В гостеприимной деревне мы задержались ещё на день: столь же талантливой портнихи, к сожалению, не нашлось -- прям хоть и вправду обратно на север возвращайся! -- зато нашёлся кожевенник, согласившийся сделать колчан для лука и тул для стрел. Нормальных луков ни в продаже, ни на заказ мы так и не нашли, а лёгкий арбалет даже и искать не стали: здесь, в баронствах, "лёгкими" считались уже виденные нами слишком тяжёлые для миниатюрной Фариссы монстры, а про тяжёлый и вовсе говорить не приходится. Обсуждая заказ, кожевенник поинтересовался, не слишком ли опасно ходить на охоту со слабым луком и супруга устроила ему показательное выступление, буквально за пару секунд выпустив в мишень десяток стрел, чередуя бронебойные и охотничьи, расположив их шестиугольником в три горизонтальных ряда -- три охотничьих снизу, четыре бронебойных в центре и ещё три охотничьих сверху, причём ещё и красиво, под последнюю "непарную" бронебойную она оставила центральное место верхнего ряда. Кожевенник покосился на "хрупкую девушку, робко прильнувшую к крепкому мужскому плечу" и про "безоружного" меня даже спрашивать ничего не стал, совершенно справедливо опасаясь ответа, после того, как я просто выдернул, не сломав, все десять стрел из дубовой, между прочим, мишени. Разумеется, я сжульничал, использовав магию, чтобы выдернуть стрелы вместе с наконечниками, но выражение на лице мастера "ничего этого не было, потому что этого никогда не могло быть, мне просто померещилось, и вообще мне слишком мало платят, чтобы пересекаться с такими людьми, которых я никогда не видел" того однозначно стоило.       Хотя, наверное, нет.