Muse

— Гермиона Грейнджер! Слышится судорожный вздох, и через несколько секунд вперед выходит маленькая девочка. Она смотрит на табурет и Шляпу взглядом, полным страха. Она боится, очень боится своего распределения, потому что Шляпа определит её второй дом, её семью на последующие семь школьных лет. Хоть Гермиона и не сомневалась в том, что попадет на Гриффиндор или Когтевран, но волнение есть волнение, и Грейнджер с трясущимися руками подходит к табурету. Девочка чувствует, как ей на голову надевают Распределяющую Шляпу, которая оказывается велика Гермионе, потому закрывает весь обзор, и Грейнджер теперь не может видеть Большой зал с кучей учеников, что с интересом наблюдают за распределением. Впрочем, наверное, так даже лучше. Гермиона не любила привлекать к себе излишнее внимание, а сейчас она находится как раз в центре него, так что не видеть всех этих студентов было очень даже хорошо. «Пожалуйста, не тяни», — мысленно молит Гермиона, закрывая глаза. Девочка ждет, затаив дыхание, вердикта Волшебной Шляпы. Кажется, в этот момент она не может думать ни о чем другом, кроме как: вдруг она попадет на Пуффендуй? Нет, Грейнджер не имела ничего против этого факультета, но считала себя слишком не подходящей для барсуков. Если верить «Истории Хогвартса» — а ей верить можно, — на Пуффендуе учатся добрые, трудолюбивые ученики. Гермиона могла отнести себя к таким, но ей казалось, что ума, смелости и отваги в ней было намного больше, и что она должна попасть на Гриффиндор или Когтевран. А Шляпа все молчала. По ощущениям прошло уже не меньше нескольких минут, и это напрягало. Молчание почему-то заставило Гермиону занервничать. А вдруг она не подходит ни одному из факультетов? Хотя разве может такое быть? Кажется, еще ни разу не было случая, что бы студент не подходил ни одному факультету. Чего же она тянет?! «Пожалуйста», — снова молит Грейнджер, закусывая губу. Она не может больше ждать. Ожидание вердикта было слишком мучительно. Потому что неизвестность всегда пугает. Одно слово Шляпы определит для неё все. — Слизерин! — громкий возглас Шляпы заставляет Гермиону распахнуть глаза и на секунду задуматься, проанализировать. Потому что это прозвучало слишком неожиданно. Слизерин. Её направили в Слизерин. Черт, нет, не может этого быть! Грейнджер медленно снимает Распределяющую Шляпу и встает с табурета, протягивает Шляпу профессору Макгонагалл, что стоит сейчас рядом с длинным списком новичков. Сначала девочке показалось, что весь зал застыл, а в воздухе повисла напряженная тишина. На неё смотрят сотни глаз, смотрят в недоумении, а затем раздается смех. Грубый, противный смех. Люди показывают на неё пальцами и смеются, громко кричат всякие оскорбления и постоянно смеются. Смеются, смеются, смеются. Все вокруг стало черно-белым, и единственное, на чем можно было сосредоточиться — смех. Гермиона закрывает глаза, чтобы только не видеть лица этих студентов… как вдруг все прекратилось. В недоумении девочка распахивает глаза — студенты сидят за столами и переговариваются, смеются, но уже не над ней. Они смотрят за распределением других студентов, совершенно не обращая на Гермиону внимания. Грейнджер выдыхает, сглатывает и на ватных ногах направляется к столу своего факультета. Шляпа… Мерлин, Шляпа только что обрекла её на семь лет страданий и одиночества! Слизерин — пристанище всех чистокровных, высокомерных тварей, которые терпеть не могут маглорожденных и всячески над ними издеваются. И теперь ей предстоит испытать это на себе, потому что она же маглорожденная! Господи, Шляпа только что погубила её. Отравила всю её жизнь. — Привет, — вдруг слышит Гермиона чей-то мальчишеский голос перед собой. Девочка, уже сидевшая за столом Слизерина, опустив взгляд, тут же поднимает голову и смотрит на мальчика, что поздоровался с ней. Он выглядит вполне дружелюбно, но в то же время держится чуть высокомерно и надменно. Это показалось Гермионе не лучшим качеством, но, тем не менее, девочка здоровается в ответ. — Меня зовут Драко Малфой, — мальчик протягивает Грейнджер руку, которую девочка осторожно пожимает. Кажется, это тот самый мальчишка, что хотел подружиться со знаменитым Гарри Поттером, но тот отверг его рукопожатие. Странно даже. Драко Малфой казался весьма милым и добродушным, с ним можно было бы подружиться. Если бы Грейнджер была хотя бы полукровкой. Хватило одного взгляда на Драко, чтобы понять, что этот мальчик благородных кровей и ни за что не станет водиться с такими, как она. А впрочем… — Гермиона Грейнджер, — Гермиона натянуто улыбается и переводит взгляд с Малфоя на профессора Макгонагалл и распределяющегося рыжего мальчика. Шляпа выкрикивает: «Гриффиндор!» — и счастливый рыжик бежит к противоположному от Грейнджер столу. Черт. — Очень приятно, — голос Драко заставляет девочку снова перевести взгляд на Малфоя и кивнуть в знак согласия. Честно говоря, разговаривать с кем-либо сейчас совсем не хотелось. Грейнджер никак не могла поверить в то, что теперь её полноправно можно назвать змеей. Она — представитель змеиного факультета, холодного, высокомерного, злого факультета, на котором ей совсем не место! Шляпа, должно быть, ошиблась. Она не могла распределить её, Гермиону, на Слизерин. Это просто невероятно! Кажется, именно из-за этого рокового «Слизерин!» все её мечты с треском стали ломаться о каменные глыбы злости, алчности, цинизма, которым буквально сочится змеиный факультет. Можно забыть о чудесном будущем. Слизерин не любят, а, значит, и её любить не будут ни на своем факультете, ни на чужом. Шляпа подписала ей фактически смертный приговор. Как можно быть такой бездушной?! Как можно быть настолько безразличной к судьбе одиннадцатилетней маглорожденной девочки? Чем Шляпа думала, отправляя её на этот факультет? Столько вопросов — ни одного ответа. Вероятно, она никогда не найдет их. Решение Распределяющей Шляпы, кажется, никто никогда не поймет. Но ладно. Ничего уже не изменить. Её не переведут на другой факультет, поэтому надо попробовать выжить на этом. Только как? У маглорожденной здесь нет шансов. Только у чистокровок или, максимум, полукровок. А может, стоит притвориться? Не говорить никому, что она грязнокровка. Тогда она сможет жить на Слизерине, не опасаясь насмешек, оскорблений, не окруженная презрительными взглядами со стороны однокурсников. Врать плохо, но у неё нет выбора. Это, может, и эгоистично, но разве она виновата в том, что просто не хочет быть изгоем на факультете, где ей придется проучиться семь лет?! Ей придется никому не говорить о своем происхождении, но так будет лучше для неё же самой.