Blue Roses Queen

Тишину, царившую в полумраке, наполненном тяжелыми ароматами благовоний, нарушало лишь тихое пение септона на другом конце семигранного зала. Санса стояла на коленях перед изваянием Матери, беззвучно, одними губами, повторяя слова гимна. Она молила Мать о спасении для тех, кто пострадал от наводнения, Воина - даровать мужества и сил гвардейцам, отправившимся вниз по течению им на помощь. Отца, который бы даровал её брату сил и мудрости простить её. Просила Старицу осветить путь домой мужу, от которого вестей не было уже почти неделю. И Деву - чтобы та избавила её от неуместного смущения в присутствии сира Мандерли, при виде которого она, как глупая девчонка (а вовсе не леди Хайгардена!), краснела и опускала взгляд после того разговора на галерее. Сейчас он стоял чуть позади - только руку протяни - и сам о чем-то безмолвно просил Семерых, заставляя её мысли путаться. Интересно, о чем он молится? Сансе очень хотелось бы это знать, но заговорить с рыцарем она не решалась. Молчание, повисшее между ними было куда более доверительным, нежели пустые разговоры и все эти "миледи" и "сиры". Она не должна так думать! Она - мужняя жена, леди Тирелл, госпожа Хайгардена. Вот только её лорд уехал, не прошло и недели со свадьбы, с поспешностью, больше напоминавшей побег. Оставил её, даже весточку не отправил! Надежда на то, что в сердце супруга таки теплится огонек любви к ней, почти угасла, и Санса испытывала по этому поводу весьма противоречивые чувства. С одной стороны - обида. Она ведь так хотела быть хорошей женой, родить Уилласу сыновей, прожить с ним до старости в любви и уважении, прямо как Лианора и Эддард, герои чудесной северной легенды, которую Санса так любила. С другой стороны - облегчение. Ведь если муж её не любит, то она тоже не должна пытаться полюбить его, что пока выходило не очень успешно. Она скучала по Уиллу, проводя холодные вечера в компании одной только Леди - Летти в последнее время стала быстро утомляться. Она волновалась за него, но ночами, раскинув руки и ноги подобно звезде на огромной пустой постели, наслаждалась простором и внезапно обретенной независимостью. Она всегда мечтала выйти замуж, но никогда прежде не задумывалась о том, что можно быть леди - даже королевой! - а не просто чьей-то женой. Эта новая идея пугала её, однако никак не желала выходить из головы. Санса стиснула в пальчиках сизое кружево, которым были расшиты манжеты непривычно коротких и узких рукавов. Портниха неустанно трудилась над гардеробом юной леди Хайгардена, и вот теперь отчего-то ударилась в моду Запада. Сансе не хотелось носить платья на подобии тех, что принадлежали королеве Серсее, но обидеть госпожу Одри она не желала. К тому же её огненно-рыжие волосы так чудесно смотрелись на светло-серой парче. Кажется, сир Мандерли тоже так думал, потому что девушка то и дело ощущала его взгляд, непременно в этот момент перевирая слова в гимне. Септон замолчал, и Санса последовала её примеру. Дома она любила петь, в Королевской Гавани для своего нареченного, принца Джоффри, пока она все еще его любила, - при мысли о нем юную Тирелл передернуло! – тоже, а здесь, в Хайгардене, она вдруг поняла, что почти забросила это дело. В мыслях возник смутный образ из прошлого, кажущийся тусклым и туманным, а в голове вновь зазвучал хриплый голос: «Спой для меня, Пташка!» Санса поежилась, невольно обернувшись к сиру Томеасу – не услышал ли он? – но рыцарь только улыбнулся своей леди, чем заставил девушку покраснеть и отвернуться. Бывшая Старк зажмурилась, гоня от себя ненужные мысли и пытаясь припомнить, на чем она остановилась, но тяжелые двери септы со скрипом отворились, пропуская в дымный полумрак шум улицы, слабый аловатый свет заходящего солнца и взволнованного гвардейца, на чьем чумазом колете распускала свои лепестки неизменная золотая роза. Такая грязная и тусклая, что Санса, пожалуй, усомнилась бы, что это она, не знай юная леди точно, что чужих гвардейцев в септе быть не может. - Миледи! – молодой человек окликнул её, чем вызвал недовольный взгляд и бурчание септона, а Санса почему-то отметила, что на возвышении с Семиконечной Звездой в руках вовсе не тот священнослужитель, что заключал их с Уилласом брак. - Леди Тирелл молится, подожди снаружи. - На пути у гвардейца возник сир Томеас, но Санса взволнованно обернулась к мужчинам. - Все в порядке, сир, пускай этот человек говорит зачем пришел. – С нелепым детским восторгом девушка отметила, что сейчас её голос прозвучал строго и уверенно, как у её леди-матушки, и это лишь придало ей веры в себя и свои силы. – В чем дело? - Миледи, - гвардеец запыхался, он явно спешил, и пахло от него лошадью, что не могли скрыть даже благовония, - миледи, ваш лорд-муж, милорд Тирелл, он вернулся! Он выпалил это так быстро, на одном дыхании, что Санса даже не успела сообразить: радоваться ей или пугаться. - Уже?.. – рассеяно хлопнув глазами, переспросила она. Благо, спас ситуацию Томеас – сир Томеас! – который, слабо улыбнувшись девушке, повернулся к молодому воину, явно не знавшему, что ответить на пространный вопрос леди: - Он уже в замке? Распорядились подготовить всё к его приезду? - Да, то есть, нет… милорд, сир… - Бедняга вконец растерялся, переводя взгляд с Сансы на Мандерли и обратно и не понимая, кому из них отвечать. – Я доложил обо всем кастеляну, а мейстер… он велел мне найти леди, мол, она захочет знать… - Леди Тирелл благодарна тебе, ступай, - велел Томеас, а Сансе стало чуточку обидно, что он вот так говорит за неё, но это прошло, стоило рыцарю обернуться к ней, а дверям за несчастным гвардейцем захлопнуться: - Миледи, я думаю, нам стоит поспешить. - Почему? Думаете, что-то произошло? – не поняла Санса, но беспокойство на лице капитана гвардии заставило её сердце сжаться от болезненного предчувствия. Мандерли покачал головой: - Я думаю, что, если бы ничего не произошло, лорд Тирелл пожелал бы сообщить вам о своем возвращении лично. Санса могла бы поспорить, но не решилась – иначе пришлось бы говорить о том, что семейная жизнь у них не слишком ладилась. Но, надо полагать, сир Томеас и так об этом знал, будучи лучшим другом её супруга. Она, заламывая руки и сама того не замечая, поспешила следом за своим спутником к замку, подобрав пышные юбки. То тут, то там, по улице и коридорам сновали слуги, перешептываясь и бросая на свою леди какие-то странные взгляды, что лишь больше пугало Сансу. Она старалась расслышать, о чем они говорят, но при виде их с Мандерли люди затихали, надевая на лица маски почтения и невозмутимости, и Санса с трудом подавляла в себе желание зажать уши и кинуться бегом вверх по лестнице, как совершенно не подобало настоящей леди её положения. У покоев её супруга собралась настоящая небольшая толпа, но и здесь все замолкли, с непонятными, пустыми лицами глядя на Сансу. - Миледи, мне так жаль, - начал было кастелян Хартгроув. Обычно суровый и серьёзный, сейчас он выглядел растерянным и огорченным, и это стало последней каплей. Неловко толкнув сира Томеаса плечом, Санса ринулась к дверям, чувствуя, как сердечко стучит где-то в районе горла. Что-то произошло, что-то ужасное, о чем никто не хочет ей говорить. Дрожащими руками она распахнула тяжелые створки, не замечая взгляды, направленные ей в спину, и ворвалась в комнату, в одно мгновение погрузившись в темноту и тишину, нарушаемую лишь чьими-то шаркающими шагами. Расхаживал мейстер Ломис, за его плечом замер Эдерик, который что-то старательно размешивал в глиняной ступке. - Мейстер, в чем дело? – Сансе самой стало противно от того, каким жалким и писклявым прозвучал её голос, но ответа она не дождалась – сама опустила взор и увидела то, на что с беспокойством поглядывал старик, бродя у изножья постели. Там, среди подушек и перин, точно птенец в огромном гнезде, лежал Уиллас. Вернее, из-под одеяла виднелось лишь его лицо. Мертвенно-бледное, осунувшееся, с глубокими тенями, пролегшими под глазами и какое-то… неживое. - О, Семеро! Он… – ахнула Санса, ощущая дурноту и слабость в коленях, но в этот момент её супруг вздрогнул и зашелся ужасным кашлем, словно бы отвечая на её незаданный вопрос.