Blue Roses Queen

Ему снился дом. Раннее лето в Хайгардене, когда распускается вишня, а яблонев цвет красит сады всеми оттенками утренней зари над Мандером. Когда не распустились еще розы, наполняя воздух своим терпким ароматом, от которого нет спасения ни на улице, ни в замке, ни даже в порту Лоугардена, где благородный аромат символа его семьи бесстыдно мешается с вонью стоялой воды, тухлой рыбы и лежалых речных водорослей. Уилл слышал, так четко, точно она говорила у него за спиной, голос Маргери. Сестра щебетала о чем-то с десятком кузин, которые проводили в их замке почти всё время. Они носились по садам, подхватив пышные юбки, шептались в тени беседок, катались на лодках по каналам в сопровождении рыцарей и не менее многочисленных кузенов. Дюжина хохотушек с Маргери во главе, и другая – с его любимицей Десмерой Редвин, милой хохотушкой едва ли старше его жены. Голоса потонули в монотонном шуме, исчезая и теряясь где-то вдалеке, и Уилл проснулся. Вынырнув из забытья, он тут же пожалел об этом. Над головой, к большому его удивлению, серебрился звездами расшитый полог постели. Его собственной постели, которая стояла в их с женой покоях. Странно. Последний раз, когда он приходил в сознание, Уилл лежал в шатре, по которому оглушающе громко стучал ливень. Рядом сновал мейстер, чьего имени молодой лорд не знал, он что-то приговаривал Бену Флауэрсу, который хмуро кивал. Картинка плыла перед глазами, а любая попытка заговорить оканчивалась таким приступом кашля, что мейстер бледнел, теребя на шее толстую цепь, а Уиллас с удивительным спокойствием размышлял, как это он до сих пор не выплюнул все внутренности. Сейчас он чувствовал себя гораздо лучше. Пускай по-прежнему не ощущал в себе сил встать на ноги, зато сумел чуть приподняться на подушках и с удивлением обнаружить, что рядышком свернулась Санса, поджав коленки к груди и высунув из-под одеяла одну только огненно-рыжую макушку. Бедняжка, как же она, должно быть, утомилась с ним, мечущимся в лихорадке? Уиллас порывисто протянул руку и дрожащими пальцами погладил супругу по голове, легко скользя по волосам цвета осеннего золота, такого необычного для летнего дитя. Она заворочалась, и Тирелл устыдился. Вдруг она только уснула, измотавшись из-за его постоянных приступов жуткого кашля, а он! Он убрал руку, и та бессильно опустилась на одеяло. Нужно было попытаться уснуть, отдых – лучшее лекарство, как говаривал мейстер Ломис, да только дремоту как рукой сняло, пусть из-за плотных ставней в покои лорда и леди Хайгардена не проникал ни единый лучик: ни солнечный, ни даже лунный. Уилл прикрыл глаза, но шорох заставил распахнуть их вновь. Санса заворочалась, явно пробудившись, и что-то забормотала. – Спи, миледи, еще ночь. – Тирелл повернул к жене голову и постарался придать лицу как можно более жизнерадостное выражение. В темноте он видел лишь очертания, но зябкие мурашки все равно забегали по спине, когда из-под пухового одеяла показалась голова со спутанными в колтуны волосами. Он попытался отползти, но покрывало спало полностью. – Вы в порядке, муж мой? – донесся знакомый нежный голосок, но Уилл похолодел, а безмолвный крик застыл на губах, когда знакомые пронзительно-голубые глаза взглянули на него с изуродованного жутким ожогом лица. Рванувшись, он едва не слетел с постели, и… проснулся. Все та же комната, тот же звездчатый полог, тихий треск огня в очаге. Но из-за прикрытых портьер скользят в комнату алые лучи солнца – предзакатного, в этом Уиллас не сомневался. В этот раз он чувствовал себя куда менее бодро. Глаза слезились, тяжелое, хриплое дыхание обжигало пересохшие губы, голову и тело ломило так, точно по ним конь протоптался – уж об этом Уиллас кое-что знал. Он попытался сесть – слабость и головокружение накрыли его, черной пеленой застлав глаза. Зрение вернулось, но комната плыла перед взором, точно отражение в мутных водах Мандера. Ливень не шумел за стенами замка, так сколько же, Семеро, он спал? Тирелл хотел позвать кого-нибудь, но с губ сорвался невнятный хрип, и приступ кашля заставил прекратить попытки. Однако кто-то зашевелился слева, и по комнате раздались звуки шагов, приглушенных мирийским ковром. Санса?.. Но вместо жены к постели приковылял мейстер Ломис. Уилл сам удивился, как сумел спутать шаркающую поступь старца с легкой походкой молодой супруги. – Милорд, вы проснулись! На лице мейстера расплылась обеспокоенная улыбка, отчего сетка морщин сделала его похожим на сушеную вишню, которую так любила его сестрица. Старик служил их дому, сколько Уиллас себя помнил, и в прошлый раз, двенадцать лет назад, с точно таким же выражением лица ожидал его пробуждения после того злополучного турнира. Тогда он сообщил, что Уиллас, надежда и наследник лорда Хайгардена и Хранителя Юга, теперь никогда не сможет участвовать в турнирах или танцевать, да и вообще чудо если он вообще сумеет ходить самостоятельно. Уилл смог, и теперь с каким-то нездоровым любопытством ожидал, какие вести принес ему мейстер в этот раз. Однако Ломис всего лишь обеспокоено ощупал его лоб, оттянул веки, разглядывая глаза, и склонился над молодым лордом с большой кружкой чего-то пахучего, исходящего паром. – Пейте, милорд, прошу вас, полегчает. Первый глоток обжег горло, и горячая жижа брызнула на одеяло и подбородок. Мейстер поспешно отер лицо своего лорда чистой тканью и дал еще. Уилл с большим трудом проглотил снадобье, чувствуя, как приятное тепло распространяется по телу. Лежа под грудой одеял, он все же чувствовал холод, но жидкость, пахшая медом и – внезапно - чесноком, смягчила боль в горле и даже позволила заговорить. – Спасибо. Мейстер улыбнулся, отставив кружку. – Мы уж и не чаяли, что вы очнетесь. – На все воля… Семерых, – с трудом усмехнувшись, прошептал Тирелл, чувствуя, как каждое слово вытягивает и без того скудные его силы. – Расскажите, что я пропустил. Выдавив из себя слова, Уилл снова зашелся кашлем, и мейстер поспешно приложил к его губам снадобье, не отнимая кружку, пока лорд не сделал еще глоток. Он нахмурился. – Милорд, возможно, вам следует сперва отдохнуть, – начал было он, но Уилласу хватило взгляда, чтобы остановить словесные излияния мейстера. Каким бы разбитым он себя не ощущал, но все еще помнил, что в стране идет война, и его семейство, как ни крути, увязло в ней по самые уши. А женитьба на Сансе усложнила все еще больше. – Что же, как прикажете. – Ломис извлек из обширного темно-серого одеяния стопку писем, но, поразмыслив, решил, что читать или хотя бы выслушать содержание их всех молодой господин пока не в состоянии. – Пока вас не было, милорд, прилетели несколько птиц из Королевской Гавани. Принц Оберин сообщает, что добрался до столицы без проблем, но тамошние, кхм, леди, его не слишком впечатлили. – Старик поправил на носу увеличительное стекло и с нескрываемым осуждением нахмурил брови. – Писала ваша сестра, она выражала свое счастье по поводу скорой свадьбы и надеялась, что вы с леди Сансой вскоре сумеете навестить её в Красном Замке. Уилл с облегчением улыбнулся прикрыв глаза. Вести от друга и любимой сестры подбодрили его, однако это явно было не всё. – Кроме того мы получили вести с фронта, милорд. Тайвин Ланнистер разбил войска Русе Болтона в битве при Рубиновом Броде, и северяне отступили, пусть и не понесли больших потерь. Вчера вечером же прилетел ворон из Близнецов. Письмо адресовано леди Тирелл, но, полагаю, вам следует знать, что там её дядя, Эдмар Талли, ныне лорд Риверрана, женился на одной из дочерей лорда Переправы, и теперь возвращается в свои владения. Уиллас удивленно приподнял бровь, а мейстер, точно прочитав его мысли, поспешно пояснил: – Сперва на леди Фрей должен был жениться брат вашей супруги, но по неизвестным причинам он изменил свое решение и взял себе в жены девицу из мелкого дома, вассалов Ланнистеров. Из Вестерлингов, если не ошибаюсь. Тирелл нахмурился. Он не знал, что там стряслось у северян, но, пусть вести, по большей части, и были добрыми, дурное предчувствие шевелилось в груди, тяжело вздымавшейся при каждом вздохе. – Всё? – прохрипел он. Об услышанном следовало поразмыслить. – Да, милорд, – кивнул почтенный мейстер и вдруг совсем по-мальчишечьи усмехнулся: – Кстати, к вам посетитель. Он, как мог скоро, проковылял к двери и распахнул её, а Уиллас, первой мыслью которого отчего-то было увидеть за ней тонкий силуэт супруги, заметил лишь косматый хвост, пронесшийся по комнате, и в следующую минуту был нещадно обцелован и обслюнявлен Хвостом. – Позвать леди Тирелл, милорд? – своим тихим, мягким голосом поинтересовался мейстер Ломис, стоя в дверях. Уилл слабо потрепал пса по холке и устремил взор на потолок. И хотелось бы ответить "да", но неясная досада мешала, а кошмар только подогревал его сомнения. Уилл чувствовал себя виноватым, по своей глупости попав в передрягу и причинив кучу хлопот окружающим, но, очнувшись и не обнаружив супругу рядом, испытал разочарование, в котором и сам не желал себе признаваться. – Нет. – Качнул он головой, а Хвост ткнулся мокрым носом в его ладонь.