Blue Roses Queen

Стена дождя застилала взор, мешая видеть дальше носа лодки, которая как у причала, замерла у угла небольшой каменной септы, на треть ушедшей под воду. Ледяные капли хлестали по лицу, но и Уилласу, и всем прочим было уже наплевать — они давно промокли до нитки. Говорят, в Седьмом Пекле пылает огонь, но, на взгляд лорда Тирелла, вода там могла быть с той же вероятностью. В голове не укладывалось, как всего за пару недель Цветочный Городок мог превратиться в скопище печных труб, крыш, деревьев и столбов, торчавших над поверхностью мутных вод Мандера, разлившегося до границ, каких не видали, как сказал мейстер Ломис, уже лет сто. Половина города, раскинувшегося по периметру одной из тихих заводей, стояла на сваях прямо в воде и страдала от паводков каждую весну и осень, но, вероятно, за долгие годы лета здесь забыли об осторожности и оказались не готовы к сезону дождей. Да что там, к нему никто не был готов. Уиллас хмуро огляделся, прикрыв тыльной стороной ладони лицо, по которому струилась, скатываясь за шиворот, вода — свой плащ он давно отдал кому-то. Хоть это он для своих людей сделал. Он мог бы посоветоваться с мейстерами, мог подумать о возможных последствиях затяжного ливня, но вместо этого жалел себя, прокручивая в голове мысли о своем скоропостижном браке. Мимо проплыл раздутый труп коровы, но Уиллас даже не задержал на нем взгляд. Он — не его братья: в битвах не участвовал, людей не убивал, пусть оруженосцем и подавал большие надежды, и к смерти привычен не был. Однако за последние два дня он повидал столько мертвых тел — притом не только животных, — что несчастная корова не была для него чем-то более необычным, нежели деревянное корыто или обломок доски, поднятый на поверхность паводком. Холод уже не ощущался, зубы устали стучать, и, держась за борт, лорд Хайгардена прислушался. Зарыдал младенец, которого молодая женщина в одном промокшем до нитки платье передала гвардейцу с лодки. Тот, одной рукой удерживая промокший вопящий сверток, попытался помочь и матери, но она поскользнулась, едва не сорвавшись в воду, а парень растерялся, не зная, как быть. — Давай ребенка, — крикнул Уиллас. Он, прихрамывая и стараясь не шатать лодку, шагнул к гвардейцу с золотой розой на груди. Точно такая же тускло поблескивала на промокшем и потемневшем от воды знамени Тиреллов, ненужной тряпкой повисшем на мачте лодчонки. Парус валялся на дне — только идиот бы оставил его в такой ветер. — Да, милорд. — Во взгляде гвардейца мелькнуло облегчение, и тот, передав Уиллу малыша, потянулся к матери, которая дрожала так, что, кажется, и сама лодка вторила ей, когда женщину подняли на борт. Прислонившись спиной к мачте, Уиллас прижал к груди ребенка. Тот уже не кричал, а лишь хрипел осипшим голоском, но больше ему пока не чем было помочь. Простудится, видят Семеро, с горечью подумал Тирелл и отдал малыша матери, устроившейся рядом с левым бортом между маленьким мальчиком и старухой с мокрой и перепуганной курицей на коленях. — Милорд Тирелл, больше не увезем, плыть бы надо! — Рявкнул, пытаясь перекрыть шум дождя и вой ветра, Бен Флауэрс, правивший лодкой. — Да, уходим, — Уилл кивнул, вглядываясь в полумрак и стараясь разглядеть хоть что-нибудь за стеной дождя. Бен направился к правилу, закричал что-то, его слова унес порыв ветра, но двое гвардейцев налегли на весла, и их маленькое судно рывком тронулось. Вот уже четверть часа он не видел ни одной из двух десятков лодок, что прибыли сюда из Хайгардена. Цветочный Городок простирался по всему берегу, огибая заводь и заходя глубоко в воду, и по размерам едва ли сильно отставал от Лоугардена, расположившегося за стенами его родового замка, потому Тирелл не слишком переживал. Однако Уиллас никак не мог избавиться от мысли, что они остались один на один с этим буйством стихии. И он не знал, радоваться ли из-за этого или волноваться. С одной стороны, если все уже покинули затопленный городок, подхватив с крыш и развалин пострадавших, то сейчас они, должно быть, в тепле палаточного лагеря, разбитого выше по течению. С другой — вид многочисленных лодочек и людей на них успокаивал, внушая призрачную надежду на то, что потери, учиненные разошедшимся Мандером, можно свести к минимуму. Нельзя уберечь всех — наверное, так он должен думать. Так бы сказал его отец, лорд Мейс. Так его напутствовал Томеас. Спасти тех, кого сможет, вернуться за высокие стены Хайгардена и переждать, с чистой совестью полагая себя хорошим лордом. Только Уиллас так не мог. Семеро ему свидетели, он запоминал каждое посиневшее тело, всплывшее на поверхность. Чувствовал удушливые приступы дурноты, но не отворачивался, отмечая в памяти каждую жертву своей беспечности. Лодку тряхнуло — наверное, налетела на что-то, невидимое под водой, и Уиллас едва не повалился на колени, потеряв равновесие. — Держитесь, милорд! Он вцепился в мачту, чувствуя, как заледеневшие пальцы отказываются слушаться, младенец зарыдал еще громче. Нелепо было ввязываться в это дело. Его неуклюжесть не только делала молодого лорда совершенно бесполезным, но и подвергала опасности остальных, да только думал ли он об этом, спеша поскорее покинуть замок? Уиллас мысленно выругался. А он-то еще полагал себя рассудительным! Выше головы не прыгнешь, так, кажется, говорят? Он — не тот рыцарь, о котором мечтают юные красавицы вроде его жены, так и следовало бы давно признать свою бесполезность, пока нелепое желание что-то кому-то доказать не довело до беды. — Милорд Тирелл! — Крик одного из гребцов вырвал Уилласа из бессмысленной череды самобичевания, и он обернулся на звук, увидев то, что, вероятно, и желал показать ему гвардеец. Всего в нескольких десятках футов от их лодки барахталось нечто, темное и бесформенное, цепляясь совершенно человеческими бледными руками за маленький бочонок. Груда тряпья, в которую был завернут утопающий, явно тянула его ко дну, и бедолага едва умудрялся высунуть голову, облепленную черными волосами, на поверхность, чтобы сделать очередной глоток воздуха прежде, чем мутная вода вновь накрывала его. — Плывем к нему! — Уиллас сам не узнал свой голос, искаженный ревом ливня. Кажется, Бен прокричал что-то в ответ, но гребцы беспрекословно повиновались приказу своего лорда. С каждым взмахом весел барахтающийся человек приближался. Он, кажется, завидел лодку, и теперь с отчаянной решимостью обреченного рвался к ней навстречу, лишь усугубляя свое положение. После очередного рывка рука со скрюченными, будто большой белый паук, пальцами сорвалась со скользкой деревяшки, и бедняга скрылся под водой. — Быстрее! — Уиллас со всей доступной скоростью кинулся влево, суденышко опасно закачалось, но он уже перегнулся через борт, запустив руку в воду по самое плечо и яростно хватаясь за пустоту. — Милорд, будьте осторожны! Судя по раскачиванию лодки, к нему кто-то спешил на помощь, но Уилл не обращал внимания, бормоча себе под нос: — Ну где же ты, Пекло! Где… Он не успел закончить — в предплечье мертвой хваткой впились пальцы, и Тирелла рвануло вниз с силой, которую сложно ожидать от едва не утонувшего. Мутная вода забурлила, извергая наружу побелевшее от холода и ужаса лицо. Грубое и изуродованное кошмарными шрамами с одной стороны — последнее, что увидел Уиллас Тирелл перед тем, как с громким охом скользнул за борт, а вода сомкнулась над его головой, погружая молодого лорда в ледяную темноту.