Blue Roses Queen

В очаге с треском плясали язычки пламени, причудливыми тенями ложась на гобелены, развешенные по стенам, но Санса невольно поежилась, переступив босыми ногами по мягкому ковру. За стенами замка ревел ветер, а ливень лупил в окна, угрожая наутро устроить настоящий потоп. Дома, на Севере, считали, что снег в день свадьбы - дурная примета. Интересно, есть ли подобные поверья в Просторе касательно дождя? Новоиспеченная леди Тирелл, чье затуманенное впечатлениями и вином сознание воспринимало все через призму волнения и возбуждения, глуповато усмехнулась. - Миледи? - Муж, стоя в нескольких шагах от неё, прикрыл двери, за которыми скрылись провожающие. Шум немного стих, оставшись с подвыпившими гостями в коридоре, а тот, куда более громкий из зала, до их спальни не доносился вовсе. Санса зажмурилась и помотала головой - мол, ничего важного. Она чувствовала себя странно. С того самого момента, как септон объявил их мужем и женой перед ликами Богов и людей, все закружилось, унося Сансу в водоворот событий, эмоций, запахов и красок. Она, словно во сне, видела, как их увели в пиршественный зал. Там играли музыканты, скакал, выкрикивая что-то, Гусёк, смеялись и праздновали гости, носились слуги, сновали поварята с блюдами, чудесней которых юная невеста в жизни не видала. Новобрачных встречали таким ревом, что Санса едва не юркнула обратно в двери, испугавшись, но рука мужа легла на её талию, уверенно увлекая за собой в самую гущу празднества. Санса наконец осмелилась поднять на него глаза, и ей показалось, что Уиллас тоже чувствует себя не в своей тарелке. Все радовались за новобрачных, словно за родных, и Санса с удивлением понимала, что даже в родном Винтерфелле никто и никогда так не относился к ней. Там она была дочерью их лорда, маленькой и несмышленой, здесь же - леди-женой будущего Хранителя Юга. За них поднимали тосты, желали счастья, здоровья, множества детишек, долгих лет жизни, скорейшего наступления мира - сотен вещей, которые Санса к концу уже перестала различать, лишь поднимая свой кубок и отпивая вино. Об руку с мужем они обошли весь зал на пару десятков раз, приняв личные поздравления едва ли не от каждого. Она быстро захмелела - с самого утра кусок в горло не лез - но оттого чувствовала себя так легко и непринужденно, как и помыслить не могла до свадьбы. Их заставляли целоваться на потеху гостям, к концу пира Санса даже решила, что ей это нравится. Когда настало время танцев, она даже рискнула предложить супругу потанцевать с ней, но, услышав отказ, не слишком огорчилась и с его позволения тут же упорхнула, получив приглашение сначала от принца Оберина, своего посаженного отца, затем от сира Томеаса, а после от пары десятков других претендентов. Санса много раз представляла себе свою свадьбу. Сперва она хотела стать женой благородного рыцаря, затем пригожего лорда из южных земель, после - принца. Бывали, конечно, минуты в Королевской Гавани, когда она, рыдая после очередной злой выходки Джоффри, вдруг позволяла себе помыслить, что быть женой какого-нибудь межевого рыцаря куда проще, чем короля, но это быстро проходило. Она представляла, как он нежно поцелует её в щеку, накроет плечи своим плащом - пару раз она даже фантазировала, что будет на нем вышито, - приведет в свой замок и закружит в танце, а гости, приглашенные на свадьбу, будут смотреть на Сансу и восхищаться - как хороша невеста! Реальность, надо признаться, превзошла все ожидания - разве что, за исключением супруга - но Санса была так воодушевлена, что, в конце концов, решила: вот оно, счастье. И, да, песен о любви, прекрасных рыцарях и их дамах было так много, что Санса услышала даже парочку таких, которых не знала прежде. Как и обещал Уиллас. Её супруг. Осмелев, она веселилась, шутила, не замечая ничего и никого вокруг. Возвращалась, сияя, к мужу, который мягко улыбался ей, интересуясь, не устала ли она. Она смеялась, обещая, что этот танец - последний, и уносилась прочь, ведомая очередным кавалером. Казалось, каждый из мужчин, присутствующих в зале, считал своим долгом потанцевать с невестой. Каждая дама - поцеловать её в щеку и пожелать толпу детишек. Санса принимала это с таким восторгом, что позабыла обо всем на свете, и, вернувшись в очередной раз к своему месту, даже не сразу обнаружила, что Летти, которая была на удивление тиха и немногословна весь вечер, куда-то исчезла. Почувствовала недомогание, извинилась и отправилась в постель - так пояснил ей Уиллас. Поначалу Санса расстроилась, но после решила: наверное, ей просто грустно смотреть на свадьбу, когда её возлюбленный муж так далеко. И, пообещав, что с утра первым делом навестит подругу, устремилась веселиться дальше, получив приглашение от одного из многочисленных кузенов леди Фоссовей. Когда пришло время провожаний, Санса уже не чувствовала ног, но ухмылки мужчин, приближавшихся к ней, мгновенно отрезвили Пташку. Она в панике поискала взглядом своего супруга и успела заметить лишь то, как он, смеясь, вскидывает руки, сдаваясь на милость победительниц, и позволяет стайке девушек во главе с леди Элларией стащить с себя изумрудный дублет, расшитый розами, как и тот плащ, которым накрыл её плечи в септе. А потом добрались и до неё. Под похабный смех и выкрики касательно роз, вонзающих свои шипы в волчиц, кто-то стянул с неё плащ, чьи-то руки больно ущипнули за живот, за бедро и за зад, распустили шнуровку платья. Санса успела лишь испуганно вскрикнуть, не рискуя сопротивляться, когда серебристо-белая парча скользнула на пол, и по коже пробежал холодок. В толпе промелькнули знакомые черные смеющиеся глаза дорнийского принца, а чей-то голос - кажется, Томеаса, - шепнул на ухо: "Вы прекрасны, миледи Санса", - и сетка, который были убраны её тяжелые локоны, слетела с головы, позволяя им рассыпаться по плечам и хоть немного прикрыть практически полную наготу невесты, оставшейся в одной сорочке. Девушка успела лишь с сожалением подумать, что это единственное, что у неё осталось от сира Донтоса, её доброго Флориана, но в следующую секунду все мысли спутались, уступив место ужасу, когда её подняли на руки и понесли вверх по лестнице в покои для новобрачных. И вот теперь она стояла в полумраке перед мужем, вся храбрость куда-то исчезла, уступив место страху и чему-то новому, непонятному самой девушке. Наверное, она должна была что-то сделать, вот только не знала, что. Однажды они с Джейни, ещё в Винтерфелле, обсуждали это. Подружка, куда более сведущая в вопросе, объясняла Сансе, что в брачную ночь муж и жена должны обнаженными лечь вместе в постель, и лежать там, испытывая неописуемое счастье. Неописуемого счастья Санса пока не ощущала, но, наверное, с сорочки стоило начать. Она с сомнением посмотрела на мужа - он остался в одних бриджах и распахнутой рубахе из белого шелка с кружевными манжетами, но обнажаться полностью тоже не спешил. Она потянулась к тесемкам, удерживающим на плечах сорочку. Пальцы не слушались, а сердце начало колотиться так, что едва из груди не выскакивало, но вдруг поверх её руки легла чужая, останавливая. Уиллас стоял рядом с каким-то странным выражением лица, удерживая её пальцы, а Санса испытала странную смесь облегчения и непонимания. - Я думала, мне следует раздеться, милорд, - пробормотала она, отводя взгляд. Он покачал головой. Девушка недоверчиво отступила на шаг. Летти говорила о том, что они могут и не лечь в постель в эту ночь, что Уилл, мягкий и благородный, позволит ей подождать, сколько нужно, что они сбегут смотреть на звезды или гулять на реку, вот только лицо Тирелла было мрачным и задумчивым. И, припомнив, Санса поняла, что оно было таким почти на протяжении всего вечера. Быть может, он не хочет, чтобы она стала его женой не только перед Богами, но и людьми? Юная леди Тирелл невольно обняла себя за плечи, вдруг почувствовав, как холодок пробежал по коже. - Санса... - Голос супруга звучал глухо, в нем было сомнение, и это пугало ещё сильнее. А ведь она поклялась быть ему хорошей женой. Может, он все же хочет в постель, но боится обидеть её? А что, если она ему не нравится, и в этом вся проблема? Закусив губу, Санса дрожащим голосом предложила: - Милорд... возможно, нам стоит погасить свечи? Вдруг в темноте будет проще? Уж ей-то точно. - Уиллас, - поправил её муж. - И, если хочешь, будь добра: погаси. Санса, радуясь краткой возможности отвлечься, двинулась по комнате, предельно медленно и тщательно гася одну свечу за другой. Но, увы, их в покоях было немного, и она вынуждена была вернуться, осторожно выбирая путь в полумраке. - Сюда, - позвал Уиллас, и девушка направилась на его голос, молясь о том, чтобы не запнуться о мирийский ковер у постели и с позором не растянуться на полу, испортив ситуацию окончательно. Глаза понемногу привыкали к темноте, озаряемой только красноватыми всполохами огня в очаге, и Санса уже начала различать силуэт мужчины впереди - судя по высоте, он сидел на кровати, - когда она все же сделала неловкий шаг, споткнулась и полетела вперед. Она-то, глупая, боялась, что это он упадет со своей больной ногой, а вышло все наоборот - только и успело пронестись в мыслях во время недолгого падения. Но, к своему удивлению, ни на пол, ни на постель она не рухнула. Руки девушки, выставленные вперед, уперлись во что-то теплое, и она с внезапным страхом, в который тут же обернулось облегчение, поняла, что это грудь её супруга. - Осторожней. - Мягкий голос прозвучал прямо над самым ухом, и Уилл тихонько усмехнулся: - Если моя жена покажется наутро с синяками, люди не поймут. Санса невольно улыбнулась, вдруг ощущая, как колотится под её ладонью чужое сердце. Кажется, оно, как и её собственное, готово было вырваться из груди. Наверное, это-то и пробудило в мыслях Сансы любопытство, перед которым уступил даже испуг. Бывало, что издалека ей доводилось видеть мужчин, обнаженных до пояса: отцовых рыцарей после тренировочных боев, Ходора на пруду, да даже Робба и Джона, пусть они и не считались за мужчин по большому-то счету, но вот касаться - никогда. Санса, повинуясь порыву и вину, горячившему кровь, легонько провела рукой, чувствуя, как от прикосновения напрягается тело, ощутила ребра под теплой кожей и, не удержавшись, хихикнула, когда её пальцы коснулись мягких волосков на груди. Уиллас тяжело задышал, а Санса, вновь напугавшись, вздрогнула. Происходящее мало походило на "неописуемое счастье". Она уж решила, что все испортила, когда рука мужа легла ей на талию. Едва переборов желание вырываться и убежать, спрятавшись где-нибудь, она замерла, даже дышать старалась реже, а её лорд-муж пробормотал, словно бы оправдываясь: - Все должно быть иначе. - Тесемки на груди ослабли, и Санса с ужасом поняла, что сорочка вот-вот окажется на полу. - Должны были подождать. Пару лет, быть может... Если только... Нет. Она, окаменев, слушала его спутанную речь, не понимая, что происходит. Теперь, вроде, все, как надо, но отчего ей так страшно, а её супругу - стыдно? - Ложись, - велел он, а легкий шелк с шелестом скользнул с плеч. Санса на негнущихся ногах преодолела последние шаги до постели, забралась на неё, с трудом сдерживаясь, чтобы не укутаться в одеяло. Негромкий шорох возвестил о том, что Уиллас тоже избавился от последних деталей гардероба, которые ему любезно оставили помощницы Элларии и сама дорнийка. Перина дрогнула, и Санса скорее почувствовала близость Уилла, нежели увидела его. Она хотела быть смелой, но руки невольно тянулись в бесплодной в темноте попытке прикрыть грудь. Муж - это слово звучало дико и непривычно - бережно развел их. - Иначе нельзя, милая Санса, - прошептал он над самым ухом девушки, нависая над ней. - Не бойся. Она почувствовала его губы на своих, ощутила слабый привкус вина и горячее дыхание. Вспомнилась ночь осады Королевской Гавани, Пес, пробравшийся в его спальню, окровавленный белоснежный плащ и поцелуй, пропахший страхом, кислым вином и горечью. Не он должен был целовать юную Старк. И не Уиллас Тирелл. Она попыталась вжаться в перину, увернуться, но тело супруга, навалившегося сверху, не позволило этого сделать. Он мягко шептал что-то на ухо, кажется, целовал в висок, в шею, но новоиспеченная леди Хайгардена, не помня себя от страха, рванулась под ним, набравшись смелости. И вдруг вскрикнула от боли, когда молодой супруг, не ожидавший подобного, не сумел удержать равновесия, стоя на одном колене, и рухнул на неё, больно ударившись о косточки на её бедрах. Он зашипел проклятия, с трудом выпрямившись на дрожащих от напряжения локтях. А Санса, сама испугавшись того, что натворила, быстро клюнула его в подбородок, осторожно обвила дрожащими руками его шею и пролепетала: - П-простите, милорд... После разговора с Джейни Санса, признаться, иногда представляла свою брачную ночь, но происходящее сейчас было ну совсем не похоже на то, о чем она мечтала. - Уилл, - снова поправил её мужчина и глухо добавил, коснувшись пальцами её щеки: - Прости, это должно быть больно, но станет легче, если ты расслабишься. Санса пыталась сдержать всхлип. Она дочь лорда Эддарда, она родилась Старком из Винтерфелла, она не должна быть такой трусихой. Девушка стиснула кулачки и, стараясь последовать совету мужа, покрепче обхватила шею Уилла руками, прижимаясь к его груди и принимая неизбежность грядущего.