Blue Roses Queen

Зрелище, представшее глазам Уилла, признаться, потрясло его. Солома, залитая кровью, клочья шерсти повсюду и четыре обезображенных мертвых тельца: два некогда серо-желтых, белое и черное. Крохотные - щенки едва успели вырасти с полторы ладони. Поодаль лежало тело побольше - их мать, над ним сидел, опустив морду до самой земли, Хвост. В углу рыдал Стинли, мальчишка был безутешен. - Почему мне сразу не доложили? - Тирелл обернулся к псарю, но Остен лишь опустил глаза и пожал плечами. Уиллас, тяжело опираясь на трость, наклонился, погладил дрожащий комок шерсти, который тоскливо пищал, завернутый в груду тряпок, и вздохнул. Вопрос был глупый: ну кто станет беспокоить лорда наутро после его собственной свадьбы? Тем более из-за того, что дворовый пес вдруг взбесился и разодрал на клочья одну из самых породистых собак, только-только родившую пятерых щенков, обещавших стать гордостью всей псарни. Ведь кто поверит, что он предпочел бы быть здесь, а не в постели с молодой супругой. Наверное, это что-то да значило. Почти до самого рассвета Санса тихонько всхлипывала в его объятиях, стараясь делать это как можно тише. Позже, конечно, уснула, но сам Уилл глаз так и не сомкнул, не зная, чего же испытывает больше: стыда или раздражения. Рассудив, что ей будет легче, если утром, пробудившись, Санса не обнаружит его поблизости, новоиспеченный муж удалился, стоило только юной леди Тирелл засопеть. Встреченный звучным храпом тех, кто ночью так и не смог уползти из пиршественного зала, Уилл успел обдумать все на сотню раз и переделать кучу дел почти до полудня, пока проснувшиеся обитатели Хайгардена не расшевелились, и за ним наконец не прислали старшего брата Стинли, Оливара. - Как он забрался сюда? - Наконец поинтересовался Уиллас, окинув взглядом старое стойло, в котором из соображений безопасности и жила мать со щенками. В соседних беспокойно фыркали лошади, ставшие невольными свидетелями произошедшего. - Не могу знать, милорд. - Растерянно пожал плечами Остен, первый псарь Хайгардена. - Может, кто двери забыл закрыть? Я спрошу конюшат, да кто ж сознается-то... - Не нужно. - Уилл махнул рукой, останавливая его. - Как бы то ни было, даже если мы сильно перепугаем слуг, содеянного это не воротит. - Он качнул головой, с сожалением глядя на растерзанных животных. Серая Куница, чистокровная борская борзая, была одной из любимиц молодого лорда, да и всего Хайгардена. Кухарки то и дело норовили дать ей лакомый кусочек, егеря едва не дрались за возможность вести умницу на охоту, а от щенков были в восторге все замковые ребятишки. Пятеро очаровательных малышей: две девочки и три мальчика. Стинли им даже имена дать успел. Точнее, десяток имен каждому. Но лорду не дело горевать по собаке, да и дела не ждут. - Нужно выяснить: если пес был болен, не заражены ли другие. Позовите мейстера Эдерика, пускай он вам поможет, и... Уилл не успел договорить, как за спиной у входа в стойло послышался испуганный голос Оливара: - Нет, миледи, пожалуйста!.. Отчего-то зная, что сейчас произойдет, Тирелл, как смог быстро, развернулся, чтобы увидеть, как побелело лицо его леди-жены, которую каким-то образом все собравшиеся умудрились заметить лишь тогда, когда она подошла слишком близко. - Санса! Девушка, в немом ужасе взиравшая на открывшуюся ей картину, вдруг рванула вперед и уцепилась за его руку, будто бы это могло избавить её от вида растерзанных животных. - Миледи, выйдем, - пробормотал Уилл, но в следующий момент уже гладил супругу, уткнувшуюся ему в грудь лбом, по пушистым волосам, ощущая, как она вздрагивает при каждом всхлипе. Боясь пошевелиться, Уилл указал опешившим псарю с сыновьями на тела и красноречиво посмотрел на дверь. Те, не требуя объяснений, завернули мертвых животных в мешковину и унесли прочь. Теперь о жутком происшествии свидетельствовала лишь чернеющая на соломе кровь да тихий писк щенка, последнего из помета. А Уилл с Сансой стояли посреди этого, думая каждый о своем. Девушка плакала, вот только отчего-то Уилласу казалось, что увиденное - скорее повод, нежели причина. Тирелл обнимал жену, но отчего-то испытывал такую неловкость, что хотелось сквозь землю провалиться. Теперь пути назад уже не было: они женаты перед Богами и людьми. Но отчего тогда ему стыдно? Он взял её по праву мужа. Не силой, конечно, но и без особого согласия. Правда, и с этой задачей справился весьма сомнительно - он и не помышлял прежде, что больное колено может стать проблемой для первой брачной ночи. Наследнику Хайгардена доводилось бывать с женщинами, но прежде тело его так не подводило. Благо хоть не покалечились. Он тяжело вздохнул, стараясь отвлечься от воспоминаний об этой ночи. Санса успокоилась, доверчиво прижавшись лбом к его плечу, и перестала вздрагивать. И от этого даже самому Уиллу стало легче. Возможно, все не так плохо. Как бы то ни было, больше она не будет пешкой в играх тех, для кого значит не больше разменной монеты. Пускай для этого ему и пришлось заплатить за её честь своей. Он не мог поступить иначе, даже если бы и хотел. Щенок у их ног вдруг протяжно заскулил. - Ой! - Санса, отшатнувшись и покраснев, будто бы только сейчас поняла, в чьих объятиях находилась. Уилл наклонился и поднял щенка, который испуганно косился на людей своими черными глазами-пуговицами. Признаться, он совсем про него позабыл. - Какой хорошенький, - ахнула юная леди Тирелл и робко протянула руку погладить малыша, но вдруг погрустнела: - Это его... мама? Там, была... Уиллас кивнул: - Да. - Что произошло? В голубых глазах Сансы стояла жалость, но, к удивлению Уилла, страха там больше не было. Ему бы пощадить нежное девичье сердце, да солгать он не сумел. - Один из дворовых псов взбесился. Убил мать и четверых щенков. Этот спасся чудом. Пушистый комок лизнул руку девушки, и та невольно улыбнулась. - Этот? - Эта, - поправился Уилл. - Хотите? Санса кивнула и бережно, будто бы младенца, прижала щенка к груди, совершенно не боясь запачкать платье. - А как её зовут? - Не знаю. Стинли менял им имена каждый день. - Уиллас пожал плечами. Повисла тишина. Санса, казалось, задумалась о чем-то своем, ушла в воспоминания, а Уилл с раздражением мотнул головой, отгоняя непрошено подкинутую воображением картинку, где его леди-жена вот так же держит на руках малыша. Их сына. Теперь он женат, напомнил себе Уилл. Это логично. Но беспокойство скреблось в душе каким-то маленьким гадким зверьком. Уиллас всегда был хорошим сыном, достойным наследником Тиреллов: надежным, верным и послушным. Отец пожелал, чтобы он стал рыцарем? Уилл отложил книжки и взял меч. Он сказал выйти на поле против Оберина Мартелла, который вдвое старше и опытней? Уилл вышел. И заплатил за это. Ему велели жениться на дочери Неда Старка? Женился. Но, наверное, на этом терпению и пришел конец. Пусть дело даже не в ней. Пожалуй, впервые в своей жизни он открыто ослушался прямого указания леди Оленны. И пусть он заплатит за это, как тогда, на турнире, но в противном случае какой он мужчина, если не сможет защитить свою жену, отданную ему перед ликами Семерых? Бабушка будет разочарована, сестренка тоже, но иначе он не мог. Уилл посмотрел на Сансу, прижимавшую к груди щенка. И в голове вдруг промелькнула другая мысль, которая заставила его похолодеть. А что, если то, что он считает благородным поступком, на самом деле часть игры? Бабка достаточно хорошо его знает, чтобы понять, что он намерен был отложить осуществление брака. Вдруг то письмо было лишь провокацией, которая должна была отрезать юной Старк, в тонких ручках которой лежал ключ от всего Севера, все пути к отступлению? Уиллас нахмурился. Если так, то он снова попался, как последний дурак, и они с женой - лишь камешки, которыми Королева Шипов готова вымостить дорогу к величию своего семейства. Санса, баюкая притихшего щенка, подняла на супруга сияющие глаза и вдруг робко попросила: - А можно я дам ей имя? Уилл, радуясь смене темы, кивнул и улыбнулся: - Конечно, миледи. Как бы ты хотела её назвать? Девушка неуверенно покосилась на него и негромко сказала: - Леди...