Blue Roses Queen

Сначала Санса смущалась, робко отводя взор. Но затем ей даже понравилось. Пальцы так легко порхали по струнам, будто бы она играла на высокой арфе лишь вчера, а не долгие месяцы назад в Винтерфелле. Сперва юная леди Тирелл просто играла, но когда Летти рассказала присутствующим в солярии, как Санса пела для них с Маргери в Королевской Гавани, девушке пришлось срочно вспоминать, чему обучил её бард Златоуст, который как-то несколько месяцев гостил в Винтерфелле. То было чудесное время, о котором девушка вспоминала с восторгом и по сей день - обычно певцы, музыканты и фигляры обходили стороной чертог древних королей Севера, но Златоуст стал исключением и гостил у Старков дольше, чем, наверное, все прочие барды, вместе взятые. К тому моменту Санса уже неплохо управлялась с арфой, вот только песни, которым научила её Матиль, жена каменщика, в юности мечтавшая о стезе барда, были довольно однообразны, пусть и горячо любимы публикой. "Медведь и прекрасная дева", "Время моей любви", "Дорнийская жена", "Флориан и Джонквиль" - эта Сансе нравилась больше всех, - но все они приелись ей в Красном Замке и напоминали о временах, которые она провела там, и которые теперь казались столь же далекими, как и счастливые деньки в Винтерфелле с семьей. А вот Златоуст знал иные песни. Он говорил, что часть их родом из Древней Валирии, а он нашел старинные тексты, побывав на пепелище и лишь чудом избежав Рока, другая с Летних Островов, третья - из-за Стены. Санса слушала его истории, раскрыв рот, но больше всех ей, разумеется, нравились первые: о прекрасных дамах, рыцарях и драконах, они напоминали героические баллады Вестероса, в то же время чем-то неуловимо отличаясь. Позже мейстер Лювин объяснил, что к Валирии эти песни отношения имеют мало, и Златоуст сам все выдумал, но оттого очарования у них лишь прибавилось. И теперь сама Санса пела. Первое, что взбрело ей в голову - грустную песню, которая отчего-то запомнилась ей лучше всего. В ней говорилось о короле, чья невеста была украдена лживым рыцарем. Она сбежала с другим, заставив жениха страдать из-за неразделенной любви и мечтать о мести. Подарила предателю свою невинность и поцелуи, каждый из которых был для короля как нож в спину. У него все забрали, сожгли больше, чем просто его сердце, и все демоны преисподней кричали вместе с несчастным, проклиная клятвопреступников, суля им бесконечные муки и месть, где-то там, по ту сторону тишины.(1) Санса едва сдержала дрожь в руках, закончив последнюю строчку. - У тебя чудесный голос, Санса. - Только и сказал Уилл, оборачиваясь к товарищу. Она подняла взгляд, с обидой отметив, что ни её лорд-муж, ни принц, ни леди Эллария не прониклись прекрасной песней. Только Леонетта отвела серые глаза, блестящие чуть больше, чем обычно, как показалось Сансе, скрывая слезы. И сир Томеас кивнул: - Браво, миледи. Это было потрясающе. - Вы слишком добры, сир. - Санса покраснела и благодарно улыбнулась рыцарю. А Уиллас лишь задумчиво поглядел в огонь, легонько поглаживая макушку Хвоста, как обычно примостившегося у его ног. - Знавал я одного короля, чья невеста сбежала от него. - Вдруг заметил принц Оберин, хмыкнув: - Правда, тогда он еще не был королем, а сбежала она как раз с принцем. Руки Сансы замерли, и арфа издала обиженный звук, который заставил присутствующих поморщиться. - Оберин, не стоит. - Вмешался Уилл, тревожно покосившись на жену, а девушка ощутила вдруг прилив гнева, так ей несвойственного. - А что? - Мартелл пожал плечами. - Молодая Волчица предпочла Роберту Рейегара, и из-за их "любви" все Семь Королевств вцепились друг другу в глотки. - Его губы скривились в жесткой усмешке, а Санса поразилась, как красивое лицо дорнийца может в один миг стать таким злым. "Он похитил её!" - хотелось выкрикнуть девушке, но она молчала. Впрочем, как обычно. Отчего-то у молодой леди появилось ощущение, что обвинения принца относились скорее к ней, а не к её тете Лианне. И от этого её злость лишь окрепла, пугая Сансу. Да что он вообще может понимать в любви? Он, у которого побочных детей не счесть! Она сжалась, сама не зная, что делать с неуместными эмоциями, чтобы не посрамить своего супруга, но тут Уилл заговорил, и в голосе его звучала твердость и холодок, которых прежде она у мужа не слышала. - Милорд Мартелл, прошу вас. - Он кивнул Сансе с легкой улыбкой, призывая сесть рядом. Она поднялась и прошла через солярий, ни на кого не глядя, и села рядом с Уилласом, почувствовав на своей ладони его руку. - Боюсь, вы излишне резки в суждениях. Никто из нынеживущих не знает, что произошло после Харренхолльского турнира, потому обвинять во всем леди Лианну несправедливо, по меньшей мере. Гнев полыхнул в глазах дорнийского принца, и Санса, похолодев, поняла: отчасти он винит её тётю, а заодно и всех Старков, в смерти леди Элии, жены принца Рейегара. Она боялась, что вспыльчивый принц сейчас начнет кричать на Уилла, причем из-за неё, но тот каким-то чудом сдержался. Сансе показалось, что леди Эллария, как и она сама, вздохнула с облегчением. Дорнийка, уютно примостившись на подлокотнике кресла, в котором сидел принц, нежно коснулась рукой его щеки. Она что-то шепнула Мартеллу на ухо, и тот, помолчав, с ухмылкой кивнул: - Боюсь, ты прав, друг мой: не нам судить. Хотя мы могли бы об этом поспорить, но коль эта тема огорчает твою леди, вполне можем оставить этот разговор на другой раз. - Он прищурился и добавил, заставив расслабившуюся было Сансу вздрогнуть: - Правда, сейчас, когда на дворе очередная война, не учесть опыт и ошибки прошлой было бы глупо. Уиллас нахмурился, Мандерли отвернулся, вдруг заинтересовавшись пустой доской для кайвассы, дамы вообще предпочли сделать вид, что не услышали, а принц продолжил: - Мы в Солнечном Копье внимательно наблюдали за грызней Старого Льва и Молодого Волка. - Оберин смотрел на неё так, что Санса едва сдерживала желание закрыть лицо руками, лишь бы укрыться от пронзительного взгляда черных глаз, и только рука Уилла, покоящаяся на её ладони, сдерживала леди Тирелл. Она даже не сразу осознала смысл того, что произнес принц, а когда поняла, растерялась, зачем-то переспросив: - Старого Льва? Оберин рассмеялся, посмотрев на неё как на дурочку. - Уж не думаете ли вы, моя милая леди Тирелл, что мальчишка Джоффри в самом деле чем-то правит? Что вы вообще думаете об этой войне? Вы не согласны? Санса замолчала, поняв, что ляпнула не то и не к месту, и сама напросилась на этот конфуз. Она пространно пожала плечами: мол, ничего в этом не понимаю, но в дорнийце, как оказалось, не было и капли такта, и он повторил: - Говорите смелее, не бойтесь. Мы не в Красном Замке на приеме у королевы. И Железного Трона я что-то здесь не вижу. А ты, любовь моя? - Принц повернулся к возлюбленной, а Санса вконец онемела от смелости его речей. - Нет, - мурлыкнула Эллария, лукаво покосившись на Сансу. Однако во взгляде женщины ей почудилось некоторое сочувствие. Девушка заметила, как нахмурился Уиллас, но промолчал - видимо, ему тоже было любопытно знать её мнение. Или просто жена была недостаточным поводом, чтобы перечить принцу. А Оберин заговорил вновь: - Вот видите, моя дорогая, вы можете говорить, как думаете. Санса неуверенно посмотрела сначала на дорнийцев, затем на своего лорда-мужа, и пробормотала, опустив глаза и комкая подол пышной парчовой юбки: - Я думала, что мой брат Робб, быть может, он... то есть, когда узнает, что я... - она не знала, как закончить, но принц, даже не дослушав, в ответ рассмеялся, и Санса ощутила обиду и вновь пробудившийся гнев. - Что он сложит оружие, преклонит колено перед Джоффри и уедет обратно на Север, раз уж он теперь в родстве с Тиреллами? - Он обернулся к Уилласу. - Уилл, твоя леди-волчица очаровательна! - Оберин, она... - предостерегающе начал Тирелл, но к всеобщему удивлению его перебила Санса. - Я не волчица! - Она сама не поверила, услышав свой голос, и тут же покраснела, тихонько добавив: - Уже не волчица... Урожденная Старк сама не знала, как объяснить свою злость и несдержанность, но она так устала, что её называют волчицей. Слышать это слово стало для неё невыносимо. Джоффри, Серсея, их подданные в столице, даже Пес, пусть "Пташкой" он и звал её чаще. Да, лютоволк - символ её великого дома, но она сама себя чувствовала самое большее беззащитным волчонком, попавшим в лапы ко львам. Или в розовые кусты, в которых водились змеи, что теперь было вернее. Удивив всех ещё больше, Красный Змей промолчал, с любопытством глядя на жену лорда Хайгардена, и в солярии повисла тишина. Но затем Мартелл усмехнулся, и в голосе его послышалось что-то, напоминающее одобрение. - Да, пожалуй, уже нет. - Он перевел задумчивый взгляд сначала на Уилласа, потом обратно на Сансу. - Когда-то я встречал Лианну Старк, вашу тётю. Прежде я не обратил внимания, что вы с ней похожи. Теперь же я вижу: вы, миледи, как и она, - леди Роз. Синих Роз.