Чертог лесного короля

Трандуил жмурился и старался запомнить это мгновение навсегда. Средиземье было им так любо, что он боялся никогда не ощутить западный зов. Глупости, конечно. Они же синдар – эльфы серости, потерявшие эльфы, недошедшие. Лесным волноваться на этот счёт надо сильнее, но, если вдуматься, их лёгкие головы вообще не тяготили подобные размышления. Но всё же слишком многое привязывало эльфа к этому лесу, к земле, к зиме и осени, каждому ручью, и поэтому, получая поцелуи Ниниэль в обе щеки и лоб, Трандуил ощущал тоскливую промозглость и тепло одновременно. - Твой сын вернётся. Он так молод. Он поймёт. - А вдруг нет?.. - Тогда считай, что я это предвидела. Не только полуэльф в речной долине мудр. Трандуил не нашёлся, что сказать. Пожалуй, просто верить в такое будущее было действительно проще: судьба Леголасу уйти сейчас и вырасти в северных пустошах, судьба ему когда-то вернуться к отцу немного другим. Эльф подставил Ниниэль руки, помогая сесть на неосёдланного коня в платье, и задержал её пальцы в своих на мгновение дольше. Мать он, конечно же, помнил, любил – тоже без сомнений. Но Эру подарил ему две матери, и он жадно не хотел расставаться со второй. Братья и сыновья Ниниэль подошли к нему и по очереди обняли. Позволил каждому – он им не король, а их даже немного грубоватые жесты напомнили Трандуилу о Барде. Про него эльф рассказал ничтожно мало. В груди распирало июльским полуденным солнцем и льдами севера одновременно… Как это возможно облечь в слова? Ниниэль взяла лёгкие поводья – не управлять, а лишь держаться, и увидел в ней Трандуил призрачный свет Валинора, впитанный от королевы Мелиан. Говорят, с эльфийками делилась та охотней. Эльф залюбовался. - Не горюй о своей любви и не стыдись. Наша принцесса нашла когда-то счастье с человеком. Лютиэн – их принцесса. Тингол и Мелиан – король и королева. Не признали и не признают они иных над собой владык, и зря в юности Трандуил держал на них за эту обиду. Эльф грустно усмехнулся и покачал головой: - Это вряд ли про нас. - Тогда выбери другую историю – или создай свою. Решать только тебе, - она коснулась его лба пальцами. – Пусть только твои страхи уйдут. - Мне почти перестали сниться кошмары об этом… - уклончиво и лживо. Временами всё становилось только хуже. - Лишь почти. Но я не о них, - конь под ней нетерпеливо переступил ногами. – Пора. Прощай. Мальчишка. Трандуил просто мальчишка, и мимо него проходят годы, эльфы, снова годы, снова эльфы. Всё уходят на Запад, который пора уже проклясть. Эльфы галопом унеслись вдаль по лесной дороге. Беспокойства Трандуил не чувствовал; казалось, сама Элберет будет хранить их по дороге, тем более, самый безопасный путь через Лихолесье эльф им подсказал. Перестук копыт быстро стих вдалеке, оставив Трандуила одного в окружении темных ночных деревьев и живой лесной тишины. Но именно в этот момент ему остро не хотелось оставаться в одиночестве. Барда раздражала собственная медлительность. Человек не мог, подобно эльфам, лихо носиться по их мостикам без перил, скоростью увеличивая риск свалиться вниз, но с каждой секундой острая игла под рёбрами всё неприятней напоминала о своём существовании, впиваясь сильнее и глубже. Но два часа уже прошло с тех пор, как Трандуил ушёл. Два часа Бард нервничал и ревновал, и чем дальше, тем больше становилось первого, и тем меньше – второго. А теперь пошёл уже третий, и во всём дворце не знали, где их собственный король. Впрочем, большую часть населения это и не волновало. Веселье набрало свои обороты и растеклось далеко за пределы чертогов Трандуила. В лесу зажглись костры из валежника, яркое пламя взлетело до тёмных небес, и опьянённые сладким весенним духом и вином эльфы намеревались танцевать вокруг до самого рассвета. Хорошо у них тут. Только одного эльфа рядом не хватало. Или вчерашнего ему хватило? Откуда-то подуло сквозняком. Бард слегка поёжился: комфортно без верхней одежды снаружи было только рядом с жарким огнём, а так ночи ещё были прохладными. Мужчине захотелось глотнуть свежего воздуха, так как бесконечные переходы пустынного дворца действовали на него угнетающе. Это оказался переход на другой уровень, но проложенный зачем-то снаружи. Ну, эльфам виднее, да и высоко тут... Сядешь – и в звёздное небо окунёшься. Бард уселся на резные ступени и постарался придвинуться поближе к стене, так как перила, разумеется, отсутствовали. Ниже, почти под ногами, расстилалось чёрное море леса. Наверное, он занимается глупостями. У него не было никаких причин волноваться, кроме грызущей интуиции. У него не было никаких прав на Трандуила, чтобы лишать его личного времени, которое хочется провести одному. Или с другими гостями – более близкими, с эльфами... Не с ним. Бард закрыл глаза и медленно выдохнул. Ревность ни к чему. Прохлада его отрезвила, возможно, даже в буквальном смысле, так как лучник пил со всеми. Вместо юношеских страстей, которые казались лет в девятнадцать, когда за женой ухаживал – романтичными, а сейчас оказались несерьёзными, человек воскресил в себе ощущение затапливающего всю грудь тепла. Его крохотные искорки легко прогнали собственничество и принесли с собой умиротворение, которое появлялось рядом с Трандуилом. Бард улыбнулся, дивясь сам себе. Ему уже почти сорок – а вот оно как. По уши. И в эльфа. В короля эльфов! В такого невероятного головокружительного короля эльфов… Ночь не была бесшумной. Ветер проносился над лесом и трогал верхние ветви. Издалека доносились шумные голоса. Бард уже подумал вернуться к ним, хотя не знал дороги, как вдруг уловил совершенно посторонний звук. Мужчина замер, вслушиваясь. Голос. Сначала тихо, как во сне, но постепенно силу набирала медленная песня. Небесной красотой и тягучей тоской были наполнены незнакомые слова, но голос певца вдруг стал вздрагивать на высоких нотах – и печаль обернулась горем, потому что казалось, что кто-то с трудом сдерживается от тихого плача. Бард онемел, не в силах разрушить оплетающее его оцепенение. Что люди в сравнении с теми, кто даже страдания изливают так, что перехватывает дыхание? Песня проникала в него и пронзала мир вокруг, и человеку хотелось зажать себе ладонью рот, чтобы не осквернять её своим дыханием. Надо как можно тише уйти и не мешать. Но внезапно новый виток добавил силы и громкости, и Бард резко узнал голос. И вскочил на ноги, едва не свалившись с узкой лестницы. Трандуил. О, Эру. Где же он? Лучник нервно завертел головой. Песня доносилась откуда-то снизу, со стороны деревьев, однако Бард совершенно никого не видел. «У тебя дети, самоубийца», - не вовремя проснулись совесть и благоразумие, когда Бард на дрожащих ногах перебрался на ближайшее дерево; высоченное, за пределами Лихолесья человек таких не встречал. Да даже вдали от дворца такие не росли. Ветвь опасно подогнулась, и он поспешил перебраться поближе к стволу. «Я против дракона ходил». «Это не дракон». Действительно. Это важнее любого дракона. Сапоги скользили по слегка влажной древесине. Бард нырнул в темноту, и хотя листва только-только появлялась клейкими листочками, потребовалось время привыкнуть. Мужчина осмотрелся, и глаза не подвели. Трандуил не прятался. Призрачным духом, ярким пятном, выделялись его белые в темноте волосы и одежда на фоне окружающего мрака. До него было каких-то два дерева, но чтобы это не было преградой, надо родиться эльфом. Деревья старые. Высота сумасшедшая. Но ведь он пел, пел так, что от боли сжималось сердце. И можно спуститься чуть ниже и перебраться по более широким ветвям. Первый сучок хрустнул оглушительно громче. Второй, третий – ещё чудовищней. Однако песня оборвалась только спустя пять минут хруста, шороха и шума, порождаемого попытками Барда не полететь вниз головой. Стиснув зубы и подтянувшись, мужчина наконец-то оказался на соседней с эльфом ветви. Трандуил смотрел удивлённо, но остальное совершенно не читалось. Дураа-а-ак. А ведь его не узнать опять. Без богатого одеяния, без короны – от него такого быстро отвыкаешь и мгновенно обожаешь с первого взгляда. Но сейчас Трандуил выглядел скорей потерянным, и спрятать это за слоями масок не успел. Или не хотел? Худые, сильные пальцы обожгли льдом, когда эльф стиснул руку пошатнувшегося уже рядом с ним Барда. - Что ты здесь делаешь? - Тебя ищу, - простодушно признался лучник и уселся напротив. Ему было далеко не так же уютно на дереве, но человек старался не подавать виду. – Вот и нашёл. Тебе не холодно? - Нет. Ложь. Пускай эльфы мало мёрзнут при такой погоде, недостаточно холодно. Всё равно ложь, потому что Трандуил был мелово-бледным. Но согреть его было нечем, поэтому Бард просто придвинулся поближе. Трандуил равнодушно отвернулся, и это было первым и единственным знаком – плохо. Человек словно шёл по натянутому над пропастью тросу, однако отчего-то точно знал, куда и как ему необходимо ставить ноги. - Ты красиво пел. - Я… Я уже делал это при тебе. Эльф явно собирался сказать другое. - Там не так было, - тихо. - Я всё равно ничего не понял, если это настолько личное. Но если хочешь, то можешь сбросить вниз. Трандуил выдохнул медленно и шумно. Ему было трудно открывать личные слабости: чувство уязвимости накрывало с головой. Это место, впервые найденное после гибели отца, он не открывал никому, так как не было в нём ничего особенного, кроме крайней уединённости, чтобы кто-то из подданных или слуг заинтересовался. С годами ветви переплелись плотно, хотя и пропускали свет солнца и звёзд, и если Трандуил не знал, куда идти – шёл сюда. Не знал, что делать – шёл сюда. Не знал, что чувствовать – шёл сюда. Ни в чём не виноватое дерево пропиталось его тревогой и горем до самой сердцевины, хотя эльф наведывался сюда достаточно редко. А теперь сюда пришёл Бард, принеся с собой запах костра и живого пота, и рушил его ледяной мир на крохотные кусочки, ведь каждому резко захотелось таять. Бард хрипит от ран. Или Бард умирает в старости и достатке, в окружении внуков, в процветающем королевстве Дейл. Итог один. Трандуил становится призраком у его могилы. Трандуила не ждут за морем – забытый. Брошенный. Серебристые кристаллы не уходящей зимы наросли обратно, и Трандуилу стало на самом деле холодно. На лицо вернулась маска, тысячи тысяч раз использованная, ведь королю должно держать лицо в нужные моменты: перед друзьями – хотя по пальцам руки их пересчитать можно - и перед врагами. Перед Бардом? Кто ему, по сути, Бард? Трандуил отлично знал, что к той же физической близости люди, мужчины в особенности, относятся куда более легкомысленно. Так что даже это не могло быть абсолютным подтверждением… Обжигающие ладони сомкнулись на его пальцах и бережно, но твёрдо и решительно взяли их в плен. - Ну, всё, хватит, - человек подышал на руки эльфа, но поначалу это было даже неприятно. – Плохо тебе. - Как ты?.. Трандуил не мог поверить в такую проницательность. Не у человека – а владыка эльфов обманывал и свой народ. - Руки честные, - туманно заявил Бард и, поняв, что дыханием не помочь, принялся растирать фаланги мизинцев. В глаза эльфу он не смотрел и вообще головы не поднимал. – Лицо вроде спокойное-спокойное, а руки трясутся, да ногтями себя скребёшь. Может, я бываю невнимательным – но не слепой. «Охотники внимательны», - неуместно мелькнуло в голове эльфа. Мучительно захотелось, чтобы лодочник на него посмотрел, чтобы прочитать его, как открытую книгу… Однако лучник упорно сосредоточился только на ладонях Трандуила: помассировал красноватые следы от ногтей, старательно вернул тепло каждому пальцу, педантично сняв всего пару колец, снова обдал кожу своим дыханием. Вместе с температурой вернулась и чувствительность – яркая, обострённая и нездоровая. - Леголас ушёл, - произнёс эльф до того, как успел задуматься, раньше момента, когда бы успел себя остановить. – Зачем он ушёл? Здесь его дом, семья… - Но ты же говорил… - Мало ли, что я говорил. Никуда бы он Леголаса не отправил, не пожелай он сам уйти. Забыл бы Трандуил глупую историю с Тауриэль, как мог бы утешил любимого сына: покинули бы дворец, вместе сбивая сапоги на дальних постах, забылись бы рядом, отвлекаясь и просто, чтобы не быть одним – если бы он того захотел. Леголас не захотел. Скитания оказались ему ближе. Но ведь даже Тауриэль – вернулась… А его сын – нет. - Я просто… - Трандуил попытался высвободить руки. - Иди ко мне сейчас же. Бард дёрнул эльфа к себе и крепко прижал за плечи. Отсутствие сопротивления и то, как Трандуил шумно выдохнул, прижавшись к нему, только подтвердило, что все действия верные. Человек боялся представлять, что тот жмурится, а уж тем более смотреть, поэтому тихо уткнулся носом в кромку светлых волос на лбу; их пряди скользили сквозь пальцы, которыми он проводил по спине и шее эльфа, который старался занимать меньше место. - Я просто скучаю… - шепнул Трандуил. - Я знаю. Он вернётся. Эльф помотал головой. Бард пожалел, что сейчас на нём нет привычного пальто: в тяжёлую ткань можно укрыть и дать куда больше защищённости, в которой нуждаются в минуты слабости все. Даже эльфийские владыки. Особенно вдруг несчастные и одинокие эльфийские владыки. - Они никогда не возвращаются, - голос стал только тише. – Уходят – и я больше никого не вижу. Мать, отец, другие… И Трандуил произнёс несколько слов на синдарине. Бард догадался, что это имена его близких, но спрашивать не стал. Может, это друзья, может – сёстры или братья, может – жена, мать так горячо любимого эльфом сына. Неважно. Его ревность всё испортит только. - Всё будет хорошо. Твои… - Бард замялся. - Ниниэль меня растила наравне с матерью. Остальные – её два брата и два сына. Вот и они ушли… - Встретишься в Валиноре. Но эльф только тихо прижался, и стало ясно, что сейчас он не верит ни в какой Валинор, что для него в эту секунду Запад – как для людей далёкая сказка, а те, кого называл семьёй, растворились где-то в мире вдали от него. Барду не понадобилось многого, чтобы понять холодную, сгибающую эльфа бурю. В конце концов, он родился человеком. Дыхание смерти по венам течёт вместе с кровью, Эру добавил каплями, и уж поди разбери зачем, ведь всё равно стынет всё от него в венах. Но людям хоть привычно и в природе к этому привыкать: к разлуке и расставаниям, к прощаниям и уходу, к смерти и к возможной смерти… Эльфам – нет. Трандуилу точно нет. Кто бы мог подумать… - Если бы твои дети ушли – ты бы понял, - тихо произнёс Трандуил, кажется, аккуратно пригревшись. Эльф не шевелился и даже дышал как можно незаметней. Лучник вздохнул и позволил себе украдкой улыбнуться. Разумеется, он не вспомнит потом про минуту чужой слабости. Но такое доверие подкупало и обдавало в ответ негой тянущееся к эльфу сердце. Пусть хоть так. Пусть хоть сейчас. - Да я и так понимаю, - Трандуил заёрзал, попытался отодвинуться. – Сиди уже. Эльф притих обратно. То-то. Трандуил медленно выдохнул и наконец-то расслабился, чего не делал по-настоящему уже несколько десятилетий. Держать лицо – привычка и образ жизни, но трещинами раздробило собственное игнорируемое одиночество и вырвалось наружу как только захотелось впустить в жизнь кого-то нового. С удушливым и густым страхом его потери эльф уже успел смириться, однако всё оказалось чуть сложнее тревоги. Это как быть совершенно раздетым на ярком свету, без прикрас и без мороков, когда тебе этого совсем не хочется; когда видно каждый шрам, каждую текущую сукровицей рану. Бард вряд ли видит всё – но он видит уже многое. Не слепой. Если подумать, они в моменты накатывающей на них обоих телесной жажды даже не раздевались. Показательно. Эльф закрыл глаза и повернул голову, украдкой вдыхая чужой запах. Кожа человека показалась Трандуилу почти горячей, и он уткнулся носом в бьющуюся жилку на шее; сидеть так и отсчитывать её ритм эльф мог бы бесконечно долго. Бард подтянул его поближе, словно ребёнка, и глубоко вздохнул, устраиваясь удобней. Кажется, мужчина не был против его «бесконечно долго». Когда тело в его руках чуть обмякло, Бард рассеянно прикинул, что он будет делать, если эльф заснёт. Спустить его не было никакой возможности, а в бедро уже впивался какой-то гадкий острый сучок. Вдобавок, он не птица на насесте – ноги медленно, но верно начали затекать от не самой удобной позиции. Но Трандуил вдруг неторопливо, проведя по бокам ладонями, обхватил руками, а ради такого Бард был готов хоть до утра сидеть. И что только в голову ударило. Весна? Мужчина держал долго, прежде чем решился что-то сделать. Лучник снова поцеловал Трандуила в кромку волос, потёрся об него щекой. От нежности, слов которой он найти не мог и не смог бы, распирало, мешая дышать комком в груди. Бард прижался губами снова и снова, а эльф в ответ неожиданно заластился. Трандуил щекотно выдохнул у ворота и легонько погладил тыльной стороной ладони – в себя приходил. Ну, давай, давай… - Это у тебя что? – спросил эльф, когда его ладонь нашарила за пазухой у Барда какой-то гладкий предмет. - Фляга. - И что там? - Тебе не понравится. - Алкогольное? Бард закатил глаза. Точно лучше стало. Отнекиваться смысла не было, хотя происхождение этой фляги было исключительно прозаичным: его мужики взяли с собой с намерением сделать вино покрепче, но на тот момент силу эльфийского вина они ещё не знали. Зато Бард был в курсе и, во избежание катастрофы, вовремя всё отнял. Мужчина и думать не хотел, что может сделать даже одна фляга креплёной гномьей настойки, от одного запаха которой могло плохо стать. - Да, - честно признался он. – Отнял у своих. Но тебе не понравится. - Крепкое? Я не против крепкого. - Оно крепкое, но невкусное. На вино не похоже. - А на что похоже? Ну и как ему описать напиток, в котором алкогольная горечь перебивает всё остальное, а потом тебе обжигает горло и становится совсем всё равно? - Горькое и гадкое. - Подойдёт, - Трандуил подождал, пока Бард отдаст ему флягу, но не дождался. – Мне хочется опьянеть. - Это плохой способ решения проблем, - само собой вырвалось у человека, хотя он бы покривил душой, если бы утверждал, что ни разу не сбегал так от тягот. - Я знаю. Но если тебя это утешит – вино меня не берёт, так что я не пьянел очень давно. - Насколько?.. - Совсем не помню при этом ощущений. Вау. Трандуил мягко толкнул ладонями его в грудь, отстранился. Бард не сказал бы, что он совсем в порядке, но на бледных щеках появился румянец – отогрелся. Внезапно мозг Барда проложил совсем уж неправильные пути ассоциаций. Захотелось тряхнуть головой и умыться. Эльф смотрел внимательно и немного насквозь. - Ладно, - сдался Бард. – Только не здесь. - Разумеется. Твоё падение я устрою потом. Шутка вышла неуклюже. Будто Трандуил спешно пытался вернуть себе разбитую скорлупу. Но мужчина предпочёл думать, что ему так только кажется. И послушно переставил ноги в то место, которое указал эльф, чтобы спуститься аккуратней.