Чертог лесного короля

Камни были совершенно одинаковые, как страницы книг, которым делал дубликаты писарь под размерный голос Хенгеста, вещающим о народном достоянии. Бард уже очень устал: в сапогах хлюпало холодной водой, пальто оказалось проще нести в руках, тяжёлое и мерзко-мокрое, руки ещё помнили орочье оружие, - и никогда путь до Дейла не был таким длинным. Но человек знал, что если остановится, то потом заставить себя сдвинуться с места не сможет. По счастью, озеро уже сверкало зеркалом за спиной, а не тянулось берегом по левую руку. Так что это всё ничего. Бывало и хуже. Бывало и зимой в метель, и впроголодь без добычи… Бывало так, что спину не бурил взгляд эльфийских глаз. Успокаивало или нервировало лодочника то, что глаз сейчас один – второй заплывший маревом бельма – Бард не мог сказать. Трандуил тихо шёл позади. Человек не сомневался, что тот прекрасно знает дорогу и способен, хотя бы за счёт длины ног и шагов, идти быстрее, но эльф не обгонял его, держа дистанцию в два шага: не много, не мало. Волосы он снова вернул в хвост, поэтому бледную щёку с одной стороны и темные бугры шрама с другой стороны ничего не скрывало. Хорошо, что он шёл сзади, а не рядом. Барду было бы трудно не смотреть – и не в уродстве дело, вовсе нет!.. Просто такие раны в простом бою не получить. А гномы наболтали, ох, наболтали гномы, орк задери их болтливые под пиво языки. - Спрашивай, - донёсся откуда-то из-за спины подчёркнуто равнодушный голос, лишь самую малость подуставший. Правда, лучнику могло и показаться от усталости и от томительного ожидания хоть единого слова от владельца этого самого голоса. - И о чём я хочу тебя спросить? - Ты трижды оборачивался, и я замечал, на чём ты останавливал взгляд, прежде чем отвернуться обратно, - а вот под эту интонацию Трандуил обязан был свои прекрасные глаза закатывать и чуть поджимать губы. - Это не потому, что ты… - Уродлив? – эльф хмыкнул. – Я знаю. Это не такой взгляд. Бард остановился, развернулся всем телом. Камень, на котором стоял лодочник, был достаточно высокий, чтобы эльфу приходилось слегка задирать голову, и смотреть на Трандуила сверху вниз казалось неправильным и странным. За время их пути ветер унёс тучи на юг, к лесу – быть может, те прольются над эльфами дождём – и стало несколько светлее. Шрам темнел рытвинами и каньонами, поблёскивая в звёздном сиянии. - Всё-то ты видишь… - выдохнул мягко Бард и покачал головой. - Всё-всё, - Трандуил, кажется, улыбнулся, но левый уголок его рта плохо слушался, поэтому вышло неровно и смазано. Левый же глаз напоминал мутную жемчужину. Лодочник протянул руку, касаясь скулы рядом. Только на ощупь шрам, издали казавшийся гнойной раной, открывал то, что он теплый, покрытый тонкой рубцовой тканью и, несмотря на блеск и наводящие инстинктивный ужас дыры, совсем заживший. - И этим видишь?.. - Магия Галадриэли творит чудеса, хоть и не лечит. - Колдуньи Золотого леса? – удивлённо. - Ты слышал о ней так? - У нас о ней дурные слухи… Но я им не верю. Бард слукавил: просто у него никогда не было времени обращать внимания на болтовню редких торговцев с юга, да и те, кто боялся Лориэна, обычно не совались в длинный путь на северо-восток вдоль границы Лихого леса, а затем вдоль речки Быстротечной до их захолустья. Гномы кого-нибудь да притянут, но земли их опустели, и никогда больше Дейлу не видать величия и жизни прошлых лет. - Но всё же назвал колдуньей. - Я не знаю, как её иначе называть. Я её не видал никогда. А болтают разное. Про тебя у нас и похлеще рассказывают. Теперь Трандуил открыто усмехнулся. - И что говорят? - Что сражался с драконом, - человек постарался припомнить точнее. – «С великими змеями севера…» - И как, сразил? Лодочник пожал плечами. Эта деталь никогда не уточнялась, из-за чего он всегда думал – при всём величии Владыки Лихолесья – что это просто красивая история и не более. А впоследствии Бард на себе узнал, насколько сильно подобное «геройство» зависит от везения и милости к тебе богов. Ему ж вообще птица подсказала куда целиться! А Бэма руку направил, Бард бы точно один не смог, колени тряслись за сына рядом на башне и дочерей вдали в воде… - Раз не сразил – то плохая история. Скучная и у костра не расскажешь, - Трандуил, разорвав касание: лодочник так и поглаживал его задумчиво кончиками пальцев у уголка глаз и края провала в щеке, - прошёл мимо и, обогнав по голому камню, двинулся по тропе вперёд. – Идём, ты белеешь от холода. - Так был ли дракон? – само собой вырвалось у Барда. Трандуил шаркнул каблуком сапога, раз-два. Остановился и – лодочник готов был душу заложить, что не ослышался – выдохнул тихо и очень длинно. Эльф умел передвигаться совершенно бесшумно. Мужчина прикусил язык. И кто только его тянул… Бард быстро преодолел разделяющее их расстояние, чтобы больше не оставлять Трандуила одного; никогда, ни разу, по мере его возможности и сил. Лучник даже обнял бы его, но чувствовал, что сейчас эльфа это разозлит. Или это надуманное?.. Эльф закрыл глаза. Слова Барда то мёдом, то кинжалами, - и не потому, что нарочно, а потому что человек цеплял в нём глубокие, запрятанные под снежными слоями зим струны, и безошибочно играл на них, не понимая своей проницательности и того, что Трандуил не мог и не хотел пред ним таиться. Влюблённые уязвимы. В сказку взрослых о том, что прекрасная, как рассветное солнце, владычица Мелиан – королева его детства – была беззащитна перед своим мужем, никогда не хотелось верить. Перебирая волосы супруги, её хотелось лишь оберегать, и никому другому не доверил бы Трандуил эту задачу; с ней он таял и цвёл, своему имени под стать*, любуясь глазами цвета юных синих примул, но не ломалась его броня – разрослась на двоих. Рок настигает каждого. Рок настиг и Трандуила – через горе и жар новой любви. Маячил впереди конец века эльфов, а у него случилось чудо: прямо расцвела на ладони кровавая роза и впилась длинными шипами в сердце. И эльф не находил сил сопротивляться. Зато лепестки шептали, что муки уйдут, если он откроется Барду. Это же Бард. Человек утешит и сделает боль мягче. Человек обдаст смертным дыханием, и пускай не заживёт всё как по волшебству, но агония пройдёт. Он же смертный – не сопротивляйся ему. Он умрёт, и ты будешь жалеть о сотни вещах, которых не успеешь сделать и сказать. Как глупо. Но здесь, на холоде, в мокрой одежде и вместе с повисшим неловким вопросом, Трандуил вдруг понял, как пишутся певцами баллады. - Был, - ответил Трандуил; на деле он размышлял недолго. – Сражения не было. - Ты не обязан мне рассказывать. - Нет, именно тебе и обязан, - уклончиво. Человек не понял. Эльф не спешил пояснять. - Но всё же идём быстрее. Ты на самом деле бледный, - Трандуил протянул руку, скользнул ею с щеки на шею и растёр жёсткими пальцами. По телу Барда прокатилась острая дрожь тепла до самых ступней, и он едва не зажмурился от немного болезненного, но приятного в целом ощущения. Эльф ускользающе, как спящий, улыбнулся. - На ходу расскажу. Трандуил ускорился, а подъём стал круче. Это значило, что скоро они перевалят за гряду, и озеро на время скроется из виду, а впереди мягко осветятся дома огнями Дейла. Но «скоро» понятие относительное, а в таком темпе Бард с трудом поспевал за эльфом. Впрочем, ничего лишнего человек не говорил, и тишина их окутывала. Владыка Лихолесья тоже – собирался с мыслями? Поэтому первые его слова показались чересчур громкими: - Я был ещё ребёнком. Со мной были отец, и мать, и те эльфы, что ты видел со мной, и мы шли с запада на восток – хотя скорей бежали. - Дориат? – вспомнил Бард. - Королевство пало, но я был ещё мал, как твоя младшая, - он дёрнул уголком губ. – Мне всё казалось большим приключением, а взрослые не спешили расстраивать детей, так как нас и так было мало на весь отряд. Воины дали нам настоящие заточенные кинжалы, отец часто брал меня в седло… Мы, дети, совсем ничего не понимали, а впереди были горы, которых мы никогда прежде не видели – то, что сейчас зовётся Синими горами мы прошли долинами, да и те горы старые, низкие… А пики Мглистых гор нас завораживали, вершины их прятались тогда в облаках, и каждый день мы слушали сказки и придумывали свои про то, как Таурон вёл первых эльфов в тонком проходе среди скал.** - Кто такой Таурон? - Ты спрашивал у меня уже, Бэма по-вашему. - Запамятовал, - хмыкнул Бард. Ему трудно было представить, что боги из сказок и легенд могли на самом деле ходить по этим землям – ведь даже Трандуил говорил о них как о легенде и сказке. - Однако на деле мы были южнее. Возможно, мы сбились с пути, ведь за спиной был почти год дороги, возможно, так было удобней, но в горы зашли мы ближе к Мории, вдоль речки Нимродель. Лучник мысленно старался представить карту, но выходило у него скверно. Бард редко интересовался теми краями из-за уверенности, что ему это знание никогда не понадобится – своих проблем хватало без дум о дальних странах. Но раз Трандуил считал это важным для рассказа, то человек не мог не слушать. Тем более что эльф называл современные названия, чтобы ему помочь. Подул ветер. Неприятный. - Зря мы там пошли, - произнёс Трандуил незаметно тише. – Мория была совсем рядом, хотя тогда мы не могли просить помощи у гномов. Но Мория нас и погубила. На мгновение эльф закрыл глаза. То давно было не кошмаром, а лишь полным криков и огня ярким сном… «Где моё зо-ло-то-о-о?!. Вы не гномы… Вы никто!.. Я вас всех уничтожу, глупые эльфы… Всех пожгу за моего хозяина!» - Бегите все! - Мы тебя не оставим! Мать не оставила отца. Мать никогда бы не оставила Орофера, она так его любила, а в её руке был меч, как и всех в отряде. Кустарник едко вспыхнул, драконий рёв глушил, и Трандуил уже не понимал, что происходит. Кто-то звал его – но он не слышал. Кто-то искал его – но он не мог найти дороги. Блеск мечей. Приказы отца вдалеке. Крики и стоны. - Это был небольшой дракон, но больше Смауга. Должно быть, он позарился на гномье золото, так как после падения Темного Врага выжившим или просто сбежавшим драконам больше нечего было искать, кроме золота, да ты и сам знаешь. Но гномы прятались слишком хорошо и глубоко, и он ничего не смог найти. А потому был ещё злее, и его пламя становилось кислотой и разъедало камни. Камень с шипением растворился. Трандуил уже видел, как одной маленькой эльфийке, его подруге по играм, капля яда попала на руку – и та истошно закричала. Эльф потерял её в хаосе до того, как успел помочь, а теперь и он вскрикнул, отшатнулся, но земля вздрогнула от драконьей мощи, и эльф снова упал. Глаза щипало от едкого дыма или просто слёз, сердце быстро колотилось. Трудно было дышать. Трудно было смотреть. Трудно было слушать. Трандуил стиснул зубы, заставляя себя подняться. Ему надо было найти маму, найти маму, найти кого угодно! Эльф рванулся, побежал и с размаху в кого-то врезался: твёрдо – нагрудник, мягко – руки. - Элберет защитила, нашёлся! – губы коснулись его виска, волос. - О, мой Трандуил, всё хорошо, ты живой. Мама… - Да, она меня нашла… - нежно. Трандуил остановился. Бард тоже, но не трогал его. На лице эльфа отражалась мука, и человек подумал – могут ли по-настоящему пережить они потерю? Эльфы не смертные, к смерти готовые с рождения, не люди, которым всё равно назначено терять и умирать. Эльфы совсем другие… В счастливом мире эльфы бы никого не теряли. - Но дракон нас тоже нашёл. Мы были открыты, и он дыхнул огнём прямо на нас. Мать меня оттолкнула… - Трандуил тряхнул головой, сбрасывая морок памяти о боли, но она всё равно коснулась руки, плеча и лица. - Меня всё же зацепило, и я кричал, пока не охрип, а потом потерял сознание от боли. Очнулся уже в лесу. Вздох. Надо дышать, дышать… Перед ними во всей красе, чернотой на фоне густо-синего неба в алмазной россыпи вздымался Эребор. Там тоже жил дракон. Даже если бы в этом был смысл, и эльфы могли бы помочь гномам, как думал в своём горделивом безумии Торин, Трандуил никогда не заставил бы себя приблизиться к Смаугу и посмотреть в его глаза. Потому что только одни драконьи глаза отпечатались в его сознании – цитриновые, злые – и не было там места иным. А благодаря Барду точно не понадобится. Смауг был последним выжившим драконом – во всяком случае, последним, в ком горели ещё горны Темного Врага. - А что твоя мать?.. – тихо спросил Бард. - Мама… Не знаю? Я не видел её после, - Трандуил заправил за ухо прядь волос, которую выбил из неровного хвоста ветер. – Может, она погибла сразу. Может, сумела отбежать и сражалась дальше. Сначала я не мог ни у кого ничего спросить, а после мы с отцом никогда про это не говорили. Эльф коснулся ладонью мха на камне и обнаружил, что тот сухой; прошлогодний, подсохший на весеннем солнце, хрустящий такой. Трандуил опустился на него. - Мы потеряли две трети, но остальные выжили, а дракон рухнул в пропасть – он не носил крыльев. Когда мои раны болели так, что я не мог спать, но уже не бредил, я придумывал, что именно моя мать убила его – но никогда не верил в это. Нам просто повезло, и это вовсе не подвиг, который можно воспеть, - эльф покачал головой. – Однако лесные эльфы так не думали. Я умирал, и они были осторожны и не хотели сжалиться даже над ребёнком чужака, но как только поняли, откуда мои увечья – спасли жизнь. Морок, колдовство, Галадриэль – это всё намного позже было… - Это на всю жизнь? - До самой смерти, если та придёт за ним. Трандуил шмыгнул носом, Орофер недовольно посмотрел в сторону Галадриэли. Но та лишь статно выпрямилась. - Но лучше задай этот вопрос Элронду. Как лекарь он лучше меня – я лишь уняла драконью магию, чтобы в сыне твоём не поселилась тьма. Вреда от неё больше, чем от боли и страданий его тела. - Не веди себя как королева в моём доме. - Не видь того, что нет во мне, - Галадриэль повернулась к Трандуилу. Мальчик ещё, он всё равно понимал, что она с отцом почти ссорилась, но в последнее время отец ссорился со всеми, а дева была так прекрасна лицом и сияющими без всякого солнца волосами, что эльф засмотрелся. Эльфийка подарила ему свою улыбку. - Не бойся милый. Станешь постарше – научу, как спрятать, если захочешь, - она повернулась к Ороферу. – Привезёшь его ко мне. - Я не… - П-а-ап! - Конечно, привезу, – смягчился, из-за чего бы ни хотел спорить. – Если захочет. - Я захочу! - Ну-ну… - Видишь, твой сын уже оживает и радуется. Радуйся с ним тоже, раз жить тебе в первобытных лесах, новый король. Галадриэль ушла. Отец если сердился на неё за что-то, то не показывал. Зато взял вдруг Трандуила на руки, как не делал с тех пор, как он совсем мал был ещё, и крепко-накрепко прижал к себе. Трандуил неотрывно смотрел в сторону Эребора. Торин ни разу не осознавал реальную опасность дракона, ни разу, Торин даже не поверил, что Трандуил с ними встречался – наверняка принял за фокус, пусть и разболтал своим, а те разнесли слухи. Торин был храбрым, но глупым безумцем и в минуты слабости эльф был рад, что на его месте сидит Железностоп. - Дракон мог спуститься с гор к ним, а мы избавили их от чудовища, и за это Орофер правил над ними, а теперь правлю и я. Нас сочли великими воинами – но я не думаю, что мы ими являлись. Мы искали себе пристанище, а не трон, но порой судьба дарит то, чего мы не хотим и не заслуживаем. Или отнимает. Трандуил выдохнул, подумав о Барде. Зря он так – растеребил только. Вдруг его замёрзшие пальцы оказались в не менее холодных, но знакомо шероховатых, и чужое плечо прижалось к плечу, что уже грело. Человек сумел не только незаметно подойти вплотную к нему, но и сесть рядом. Лодочник ничего не говорил ровно столько времени, сколько было необходимо. - А что шрам прячешь? – выдохнул он эльфу на ухо. Дыхание человека мягко коснулось шеи и растеклось россыпью мурашек. - Детей пугать не хотел, ни чужих… ни своего, - тоже шепотом отозвался Трандуил: честно, а не глупости про величие и достойный вид короля, как говорил под вино Элронду, чтобы тот ничего не разведал между строк. - Но жена знала, ещё до помолвки открыл. Я тогда сильно стеснялся, думал, она уйдёт из-за этого от меня. Трандуил усмехнулся. Бард, как ни странно, тоже. - Леголас знает? - Нет. - Скажи ему. Как встретишься снова. Или покажи. Может и покажет, и скажет. Сейчас, сидя в пустоте, в которой не было ничего, кроме ковра светильников Элберет, и тихо, смешно немного перешёптываясь с Бардом, Трандуил верил во что угодно. Даже в том, что с сыном они точно-точно встретятся. Просто потому что Бард это сказал. - Пообещай, что скажешь. - Почему я должен тебе что-либо обещать? - А кому ещё? - Ну, хорошо-хорошо… Трандуил сжал его руку в ответ и потёр подушечкой большого пальца и основания большого пальца Барда. Мужчина понял и принял. Лучше б лето сейчас было. Эльфу хотелось летней ночи с Бардом. - Ты замёрз?.. – снова ощутил он дыхание лодочника. - Да. Ты? - Идём. А то задубеем. Здесь уже недалеко совсем. Улыбка Барда, улыбка Барда… Сердце тук-тук, тук-тук, зачем так часто? Бард поднялся с камня, но руку Трандуила не отпустил. Эльф уцепился за его пальцы, провёл ладонью вперёд и крепко сжал ладонь лучника. На возвышенности переливался теплыми ночными огнями на стенах спящий город Дейл. *Имя «Трандуил» означает «цветущая весна». **Таурон = Оромэ. Мглистые горы были сотворены Мелькором, чтобы помешать Оромэ встретиться с эльфами, но в итоге именно Оромэ сделал первый проход через них, который после стал известен как проход Имладриса (Ривенделла). Именно там шли Торин и ко. в Хоббите.