Чертог лесного короля

Не то, чтобы эльф ночью, с ног до головы мокрый, в каплях орочьей чёрной крови смотрелся бы на улицах Дейла неуместно. Нет. Вовсе нет. Но Барду хотелось добраться до тепла как можно быстрее, и потому он беззастенчиво тащил Трандуила за собой по улочкам и недостроенным проходам, читая несуществующую карту города по памяти. Эльф, помнивший, как человек совершенно не мог разобраться в переходах его дворца, почти удивлялся – но только почти, потому что неожиданная усталость, пришедшая не от ног, а от сердца, отяжелила думы и все эмоции. Лодочник заметил. - Устал? - Нет. - Ну чего ты, твоих тут нет. Скоро уже дойдём и согреемся. На самом деле было не так уж и поздно. Просто в это время года ещё темнело рано, а большинство людей старались по-прежнему жить по световому дню; стражники и сам Бард, за работой просиживающий порой после полуночи – не в счёт. По расчётам человека сейчас не должно было быть позднее половины двенадцатого. С другой стороны, он обещал старшей дочери вернуться раньше десяти. Кстати, о. Бард едва не споткнулся от осознания, что, возможно, похищает владыку Лихолесья, а где-то там, у границы леса, его ищет ощетинившаяся мечами эльфийская стража. Но берег пуст – лишь орочьи трупы и следов на две пары ног больше… «Король Бард завёл владыку Трандуила в засаду!» «Смерть людям!» От бурно разыгравшейся фантазии Бард всё же зацепился за что-то носком сапога и едва не полетел носом в грязь. Трандуил небрежно потянул его за руку назад: а удачно они держались, хотя человек был уверен, что это он эльфа держит. А не наоборот. - И это я ещё устал? – насмешливо сказал Трандуил, когда Бард, недовольно нахохлившись, к нему повернулся. - Это мы устали, - по всем правилам дипломатии пришёл мужчина к компромиссу. – Но тебя не будут искать? - А почему меня должны искать? Человек вздохнул. У рёбер грызло, что переспросил эльф только из вредности. Впрочем, это значило, что к нему вернулось его обычное настроение. И это было куда лучше, чем путь от последнего гребня до Дейла в гробовом, мёртвом молчании, пока Трандуил медленно, одной хрупкой ступенью за другой, выбирался из ямы призраков собственного прошлого. - Потому что ты полноправный и единственный владыка Эрин Ласгален, первый своего имени, король эльфов леса Трандуил. И мне кажется, что меня убьют, если узнают, что я увёл куда-то эту почтенную остроухую личность. - О, ты знаешь официальный титул, - пропустил мимо ушей подколку эльф. – Тебе тоже надо титул. - Обойдёшься, - фыркнул Бард. – Так что? Или до утра тут простоим? Трандуил с лёгкой прозрачной брезгливостью оглядел крайне вонючий закуток, в котором они невольно застряли. Это был именно тот взгляд, с которым эльф впервые взглянул на оставшиеся после атаки дракона горстки людей и за который захотелось разбить точёный эльфийский нос, но сейчас человек его понимал. Вода озера сглаживала многое, течение, уносившее отходы Эсгарота – ещё больше. Все первые оттепели город задыхался в вони, к которой не привыкли жители, пускай и самые простые люди, и спустя две недели было принято единогласное решение отправить гномам ворона во имя умного инженерного решения проблемы. Решение нашлось: прорыть как можно дальше канавы для сточных вод, укрепить их и даже не оставлять их на поверхности, - но только недавно стало достаточно тепло для постоянных работ, и то только в зенит солнца. Почва-то ещё холодная, мёрзлая. Как взгляд Трандуила вот сейчас. - Предпочту вернуться к оркам, - ёмко высказался эльф, фыркнул, и черты его разгладились. – Не будут искать. Король может быть где захочет – и уйти куда захочет. Мне достаточно лишь предупредить и отметить крайние сроки. - И какие… - Неделю. У меня не было чётких планов. «И что ты такого изначально задумал, если я приглашал на вечер на лодке покатать?» Но вряд ли бы Трандуил ответил на этот вопрос. Тем более, не до них сейчас: если Бард пробудет ещё хотя бы минуту на улице, то точно сляжет как минимум с простудой. Шут с ним, с Трандуилом. - Так всё же тут до утра? – голосом тайного любовника, но крайне язвительно выдохнул эльф почти ему в ухо. - Да как хочешь. Только мы почти пришли. Из проулка три шага направо. По улице всего-ничего прямо, и снова нырнуть в улочку: почище, пояснее, с настилом. Рука ещё немного непривычно легла но новёхонькую, пахнущую деревом и ещё даже не покрашенную дверь. - И куда ты меня привёл? – с лёгким любопытством, которого раньше бы Бард не распознал в первые дни их уже, казалось, долгого знакомства. - К себе домой, - ответил он и надавил. Комната пахнула теплом, уютом, сушёными на зиму, почти закончившимися травами Сигрид... К щекам сразу же бросился жар, а в груди заворочался ком удовлетворения – вот и дома. Каждый раз, с первых своих выходов на озеро Бард испытывал это искристое, как уютные угли в очаге, чувство, и если оно чуть затёрлость с взрослением детей от привычки, то вернулось после дракона уже навсегда. Дом это счастье. Бард мучительные осенние дни думал, что никогда у него больше не будет дома. Бедные гномы. Как же он тут всё любил… И никто ещё не спал. Сигрид обрушилась на него подобно леднику с гор, буре в середине зимы, тяжёлые сапог на хрупкий хворост. Сигрид в мать, Сигрид с её молоком впитала. - Где ты был, мы так волновались?! Ты же обещал, что больше не будешь исчезать! Папа, так нельзя, Тильда и Баин не могли спать, и мне пришлось что-то выдумывать и… Бард вздохнул. Ну, точно – как жёнушка его была. Трандуил осторожно пересёк порог, для чего пришлось пригнуться, и тихо закрыл за собой дверь, чтобы не впускать ночной холод. Эльф не знал, что ожидал увидеть, потому что это жилище подходило и не подходило Барду одновременно; да и не думал он почему-то, что человек приведёт его сюда. Одно дело его чертог, гигантский и сплетённый судьбами всех подданных. А тут иное – сердце почти. Комната была не очень большой. Трандуил вспомнил, что лучнику было не слишком уютно в просторных залах – наверное, он из тех, кто любит или привык к замкнутым пространствам, и не душит такое, а защищает. Прямо посередине большую часть места занимал большой стол без скатерти с двумя лавками вдоль; сверху светильник гномьей работы, вдоль потолка нитки с тощими вениками засушенных трав, к весне, небось, потратили всё. Всё пространство занимало дикое количество мелких и не очень предметов, которые определённо хранились по принципу «как легло», в углу – меч деревянный, меч настоящий и старые поломанные удочки с сачком, а возле большого очага взгляд упал на плетёный из ярких весёлых лоскутков коврик в глупый цветочек. Комната перетекала в кухню, и все котелки, ложки, ножи и даже занавески на окнах едва ли не сверкали. Единственная дверь, ведущая куда-то вглубь дома, была вся в отпечатках детских ладоней. Ни эстетики, ни капли красоты или изящества. Совсем не королевский дом, не под стать; Трандуил не сомневался, что и остальной дом такой же и вряд ли в нём комнат больше, чем необходимо семье Барда на четверых. Идеальный дом для Барда. Эльф внезапно почувствовал себя очень лишним, чужим – каким и являлся. Чтобы хоть как-то занять руки, он занял их выпутыванием завязки из волос. Сначала вымокшее, потом высохшее на ветру: всё застряло и запуталось, - но чего только не сделаешь, чтобы в голову не лезли странные и новые мысли. - Здравствуй, - услышал он вдруг откуда-то снизу. Опустив взгляд, Трандуил наткнулся на вторую дочь Барда. Тильда? - Ты эльф? – спросила она. - Эльф, - кивнул Трандуил. - У нас уже бывал один эльф. Эльфийка. Девочка очевидно осторожничала. Но любопытство пересилило, поэтому она не отходила. Сигрид вдруг отвлеклась от совершенно недостойной перепалки с родным отцом, которая уже утихала – девушка вспоминала с кем говорила, а Бард уже успокоил её. Сигрид повернулась к Трандуилу, внимательно посмотрела на него. Очень внимательно. - Па-а-ап!.. - Я объясню! Бард цепко схватил её за локоть и, хотя Сигрид отбивалась и таращилась на Трандуила, смог уволочь дочь за дверь. Хлопнула та громко. Эльф с удивлением приподнял брови. - Ой, вас ранили! – вдруг воскликнула Тильда. – Баин, вставай, надо помочь! Баин обнаружился дремавшим на сундуке и настолько слившимся с окружением, что Трандуил его сразу не заметил. До того, как его позвала сестра, мальчик даже не шевелился. Парень сел, потёр глаза и сладко зевнул. - Я не ранен, девочка, - поспешил заверить Трандуил. В конце концов, он вполне способен был заметить собственные раны. - Ну как же, лицо, как вам не больно только?! Ох, лицо. Эльф осторожно коснулся рукой левой скулы. Поверхность под пальцами оказалась в неровных рытвинах. Трандуил напрочь забыл навести морок на шрам обратно. - Что… что он здесь делает?! - Пожалуйста, говори тише… - Я не могу говорить тише, пап, откуда он тут вообще здесь! Бард вздохнул. Мужчина понимал, что Сигрид возмущается вполне обоснованно и вопросы её весьма понятны, но был не в состоянии найти подходящего объяснения тому, почему посреди ночи вернулся вместе с королём эльфов. Честно говоря, если задуматься, в отношениях с Трандуилом он сам уже упустил всю логическую последовательность событий. А тут – возьми и объясни. Легко сказать. - Папа, да что происходит… Бард использовал запрещённую тактику. Бард шагнул вперёд, сжал Сигрид поперёк пояса и оторвал от пола так, словно она ещё совсем маленькая. Девушка попыталась вырваться, но секунда, две – и она начала успокаиваться. Человек продержал её так, сколько смог, и бережно поставил на место. - Прости, что кричала, - тихо сказала она. – Так нельзя. - Я не сержусь. - Я знаю. Но что он тут… - Считай, что мы друзья. - Друзья? С королём Трандуилом? – с сомнением. - Ну, не совсем друзья… у нас была встреча в неформальной обстановке, но там были орки… Как же тяжело придумывать на ходу. Да и лгать собственной дочери оказалось неприятно. Однако это не тот случай, когда правду говорить стоит. «Милая, я влюблён по уши в него. У нас было свидание, но немного сорвалось, хотя он и не знает, что я называю это свиданием». Нет, так точно не подойдёт. К счастью, Сигрид зацепилась за другое. Или к сожалению. - Орки?! Папа, ты не ранен? - Нет-нет, что ты, - мягко. – Всё хорошо. Просто мы промокли и замёрзли. И пришли согреться сюда, ладно? И Трандуил пришёл. - Он без свиты и охраны… - Удивительно, но да. Сигрид вздохнула и заправила за ухо кудрявую прядь. Бард протянул руку и поправил так же с другой стороны. Мужчина вдруг понял, что дочь на самом деле имела право с ним так говорить – потому что он напортачил, а она уже взрослая. Девушка, а не девочка. И когда так выросла?.. - Кажется, Тильда и Баин не узнали его, - негромко произнесла Сигрид. – Вблизи же не видели ни разу. - Не хочу им говорить. Наведут шуму, не стоит. Он не такое горе-король, как я, нечего ему в таком виде светиться. Девушка улыбнулась уголком губ. Сигрид больше всех говорила о том, как отлично он справляется. Барду это было приятно, хотя он сомневался, что дочь смыслит в политике и управлении людей. Но ведь он тоже ничего не смыслил в этом. А Сигрид верила в то, что он справляется и будет так и дальше. - Пап… Что у него с лицом? – вдруг понизила девушка голос до шёпота. – Сама сначала не узнала, он ранен?.. - Не волнуйся, просто колдовство. Это не наше дело. Он в порядке. - Ладно. Хорошо. Я тебе верю. Я не могу тебе не верить, пап, но… Сигрид вздохнула снова. Бард обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб. Мужчина невероятно ей гордился – каждый день. - Ты у меня такая взрослая. Чтобы я без тебя делал? Девушка смущённо улыбнулась и чуть покраснела. Сигрид стала чуть круглолицей, поэтому румянец разливался легко, а мужчина ведь ещё помнил голодные годы, когда скулы резко разрезали щёки старшей дочери. Младшим-то они оба откладывали последние куски… Дверь резко распахнулась и чуть было Барда не зашибла. С грохотом она врезалась в стену, жалобно скрипнув петлями, а взмыленная Тильда выпалила: - Нам срочно нужен ацелас! Много ацеласа, прямо сейчас! - Стой, Тильда, зачем? – не понял Бард. - Ну, эльф же ранен! «Так его всё же ранили, а он не говорил?!» Паника кольнула в сердце льдом. Если орки всё же зацепили Трандуила, то никакой эльфийской выносливости не хватит терпеть боль всю дорогу, и после такого быть в порядке. Воображение мигом нарисовало самые страшные картины… Но эльф оказался совершенно в порядке и почему-то сидел на полу. Возле него суетился сонный и недовольный Баин, которого, очевидно, растормошила младшая сестра. Глаза эльф закрыл, а уже привычный шрам бликовал в свете очага. - Погоди, Тильда, с ним всё в порядке, - Бард повернулся к девочке. – Где ранен-то? - Ну как это «где», пап, ты посмотри какой с щекой кошмар! Болит, эльф? - С твоей помощью – почти нет, - с достоинством отозвался «раненный». Бард нахмурился и посмотрел на эльфа. Трандуил приоткрыл здоровый глаз и, когда Тильда отвернулась, намереваясь выгнать брата искать в ночи ацелас, неожиданно подмигнул. Лучник удивился, не ожидая такого от Трандуила. Подыгрывал, зараза. Сигрид нарочито шумно фыркнула. - Не надо, - смягчённо сказал ей Бард. – Тильда старается. - А этот только рад побыть в центре внимания? Вот сначала дочь Трандуила прекрасным королём называет, а как только в быт её размеренный вмешался – так сразу пренебрежительное «этот». Бард едва не засмеялся, но это было бы невежливо на фоне крайне серьёзной Тильды. Женщины. - Не обижай сестру, она хочет помочь. - Травы растратит. - Не ворчи и дай ей этот ацелас. Сигрид вздохнула. Глянула тяжёлым взглядом матери. Бард совершенно неожиданно подумал, что выдержать старшую дочь сможет только какой-нибудь непрошибаемый гном. Любого другого мужика девушка загонит под каблук сапога и не поморщится. Но, к счастью, Сигрид хлопнула чуть пыльными ладонями по юбке и, окликнув сестру, повела ту на чердак, где хранились остатки ацеласа. Баин тихо ускользнул за ними: на празднике в Лихолесье эльфы впервые дали ему попробовать вино и переборщили настолько, что юноше было до сих пор стыдно попадаться на глаза любому существу с острыми ушами. Воспользовавшись моментом, Бард присел на корточки перед Трандуилом. Эльф успешно делал вид, что не заметил. - У нас мало времени, - произнёс мужчина, качнулся к нему и оправил светлые волосы. Забавно, но без расчёски они слегка распушились. - Насколько? – не открывая глаз. - До чердака быстро, но темно, а лампы они не взяли. Минут пять, - поправил прядь с другой стороны. – Чем ты занимаешься? И почему на полу? Трандуил сбросил с себя оцепенение тепла от очага. Сидя без движения вблизи от огня, эльф отогрелся, и холод ютился только в носках сырых сапог. - Твоя младшая дочь была крайне настойчива. А если бы я сел на скамью, то ей было бы неудобно дотягиваться. - И чем тебя мучали? - Дезинфекцией и попыткой бинтовать, но потом она про ацелас вспомнила. Хотя я удивлён, что твои дети знают про королевский лист. Это знание почти забыто. И эльф выжидательно посмотрел на него, кажется, ожидая какого-то длинного и сложного объяснения. - Не думай там себе ничего. На нашем столе Тауриэль одного из отряда Торина лечила. Племянника его. - Я помню, - сухо. - Вот она и просила ацелас принести. А дети запомнили, разыскали, расспросили… Сигрид всегда трав на зиму набирала, в этом году мало – с городом сгинули. Но ацелас гоняла младших собирать по всем кустам. - И различили? - эльф легко улыбнулся. - По запаху, но какому точно я не понял. Я гнома не застал. Под крышей что-то громыхнуло. Добравшиеся до чердака дети определённо жалели об отсутствии светильника в руках. А может, им, наоборот, веселее так. Просохший Трандуил уютно и уместно смотрелся на полу его дома. Странное чувство. Но эльф не был сейчас сам на себя похож – может, поэтому? Или потому что открылся на холодных пустошах от озера?.. Бард аккуратно пересел к нему ближе и устроился по правую руку. - Ты любишь детей, - хотел спросить, а в итоге вышло утверждение. Не станет тот, кто не любит, уступать маленькой девочке и потакать её волнениям. А уж тем более не станет эльфийский владыка просто так сидеть ради этого на полу простого людского дома. Но Трандуил его понял. - Люблю, - кивнул он. – Все эльфы любят детей, - туманно добавил он. – В древние времена, когда на мире не было тени, меньше четырёх не заводили. Хотя я этого уже не застал. - У тебя были братья и сёстры? - Нет, но, думаю, будь всё иначе, родители захотели бы ещё детей. Я был бы старшим и немного поздним. Будь всё иначе – Бард знал, о чём Трандуил говорил. Поэтому он взял эльфа за руку и переплёл пальцы так, чтобы не увидели бы вернувшиеся дети. Трандуил сжал его ладонь теснее. Так сильно, словно не хотел отпускать никогда. Запах ужина перебивался свежим и лёгким благоуханием ацеласа. Эльф подробно объяснил старшей дочери Барда, как именно с ним обращаться: когда отвар, когда свежие листья, когда говорить – и что именно говорить. В их случае, пускай и не было в цели никакого смысла, засушенные листья следовало оживить; девушка интуитивно хранила их верно, не кроша. Для этого нужно было разогреть самой чистой воды, которая найдётся, но не доводить до кипения, аккуратно залить ею листья и ждать ровно полчаса, давая листьям без крышки дышать, но чтобы вода не остывала. Сигрид понимающе обернула горячим полотенцем чугунный горшок. И теперь в нём, чёрном и гротескном, распускались нежные зелёные листья и крохотные белые цветы королевского листа, окутывая всю комнату придающим сил ароматом. Но ещё больше сил голодному телу придавали другие запахи. От выпечки: маленьких серых булочек с тмином. От печеных овощей в большом блюде, хотя Трандуил и не мог разобрать, что там конкретно. От съедобных мягких корешков, которые эльфы ели только в тяжёлые годы, но к приготовленным в солёном козьем сыре к ним так и тянулась рука. От маленьких сухих кусочков вяленого мяса. Эльф никогда не пробовал не эльфийской кухни и даже терялся, что выбрать. Портила всё только рыба, являющаяся основным блюдом. - Чего сидишь? Ешь, - пробормотал неразборчиво Бард. Уж он-то от рыбы не отказывался, так как сам и ловил, как, впрочем, и от всего остального – пустой желудок забыл о голоде только благодаря холоду, а теперь живот едва не крутило. Тарелки детей были тоже почти переполнены, так как все терпеливо ждали возвращения отца и ужинать без него не садились. В ночь дом Барда неожиданно ожил. - Я думаю, - проговорил Трандуил и рассеянно взял с тарелки булочку. Мягкая, с корочкой. Хотя он раньше не ел тмин. И хлеба серого тоже. - Эльф брезгует? - сказала Сигрид, всё положительное впечатление которой о нём стёрлось длинной вознёй с поиском хоть какой-то одежды на смену влажной. В итоге старые штаны Барда сидели слегка в обтяжку и только до середины икр, а рубаха не закрывала полосу на пояснице, за что Трандуил удостоился почётного места ближе к очагу. Эльф ещё думал, откуда у лучника тут старая одежда, как не сгинула с Эсгаротом… И лишь спустя несколько минут понял, что эта может быть та, в которой он Барда в первый раз увидел. - Нет, - не повёлся Трандуил, уже догадавшийся, что Сигрид прекрасно знает, кто он. – Но я впервые ем что-то подобное. - Мы у вас в гостях уже были, теперь вы у нас, - сказал Баин и набил рот овощами. Что ж, пусть будут они. Эльф случайно выудил гигантскую порцию, в которой Трандуил различил дикое количество помидоров – кто-то в доме их очевидно любил. От тарелки повалило паром, и даже запах ацеласа перекрыло. В животе предсказуемо заурчало. - Рыбу бери, - посоветовал Бард. Край его тарелок был полон полупрозрачных острых косточек. Трандуил демонстративно насобирал на вилку как можно больше помидоров. - Не люблю рыбу, - заявил он и совершенно неприличным образом заткнул сам себе рот, сбегая от вопросов. Но Тильда, вертевшаяся по правую руку от него, всё равно авторитетно заявила: - Привередничать едой нельзя. Надо есть всё. - Да ну? - Ну, да, так папа говорит. Девочка ела рыбу – как и все и как надо. Трандуил развернулся к ней и упёрся локтём в стол. По эльфийскому и не только этикету так было совсем не надо. - Не люблю рыбу, не люблю вкус, запах и маленькие косточки, - выдал он на одном дыхании, и только спустя мгновение ощутил, что ему смешно. Тильда показала ему язык и стукнула под столом ногой. Сигрид нахмурилась то ли на него, то ли на сестру. Но засмеялся в голос Бард – и Трандуил понял, что искрами дурацкой веселости пронизывает не его одного. По крайней мере, Барда тоже. Живого любимого Барда – насквозь.