Чертог лесного короля

Впервые Бард увидел его неподалёку. Светило тогда солнце: такое ослепительно яркое, словно и не погибал его теперь народ от холода зимы, без еды и крова. Ослепительным был и эльфийский король, чьи доспехи каждый блик отражали, профиль был гордым, осанка прямая, а взгляд – высокомерным, возможно. Сейчас бы лучник не сказал наверняка. Но то, как вёл себя эльф с Даином, напомнило Барду о том, кем на самом деле являлся Трандуил. Эльфийским королём. Последним и единственным.* Гуляя с ним, Трандуил королём остался. Он так и не снял короны, пускай переливалась она зеленью, но Бард вспомнил, что на празднике были в ней живые цветы и листья. Кафтан серебром, что так красив был первым впечатлением, с большим удовольствием заменил бы человек на рубаху, в которой спал Трандуил в его доме. Перстни бы поснимал и выкинул в озеро, к дракону; чтобы свободно целовать его пальцы, ладони… Разговор у них не клеился. А покой молчания – не приходил. - Кого бы ты хотел послать со мной на переговоры с восточными людьми? – осмелился, наконец, Бард открыть рот, но сразу же прикусил язык. Мужчина мгновенно понял, что это был неправильный вопрос. Трандуил заложил руки за спину, закрылся. - Ферена, - не думал эльф долго. – Наши торговые договора с Дорвинионом давно пора обновить. А если вам придётся ехать к вождю, - тут он презрительно скривил тонкие губы, - то как раз по пути. И тебе в любом придётся решать вопрос вастаков и с ними, даже если эти люди нашли кружной путь или проскочили мимо. Бард кивнул, принимая к сведению. Он об этом не подумал: в Эсгароте годами не видели дорвинионского вина, лишь бургомистр пил по большим праздникам, и то, возможно, лишь старые бутыли открывая. Впрочем, простые люди, вроде него, иногда годами не ели свежего сытного хлеба – что говорить о любом вине. - Я не хочу ничего затягивать, - Бард повторил жест Трандуила, вцепив руки сзади. Оказалось не очень удобно. – Лучше обговорю это с ним, пока вы здесь. Позволишь же? Трандуил пожал плечами и проницательно окинул его с ног до головы. Барду захотелось съёжиться под его взглядом, но вместо этого он поморщился, сунул руки в карманы и позорно упустил момент, когда ссутулился на порыв холодного ветра. Проклятье. - Позволю, - спокойно, но с задержкой отозвался эльф. – Это же моё предложение. - Да. Твоё, король. Эльф всё ещё прожигал его взглядом. А Бард не находил в себе сил толком разозлиться на него за это. Накричать за то, что то он открыт – и смотришь-смотришь в него, наглядеться не можешь, то холоден, далёк. Ударить в плечо, на мечах порубиться – чтоб не был истуканом таким, чтобы сам догадался… Послать в темноту, к дальним демонам мрака – просто за то, что так совершенен. Только Бард ярился на себя куда больше, чем на Трандуила. Думая, что легко с этим справится, он ошибся изначально. Крохотные змейки в груди не травили, но кусали чувствительно, больно, все разом вдруг. Не обращая на эльфа внимания, человек решил спуститься по остаткам старой стены к скалам с видом на гору. Кажется, Трандуил за ним не пошёл. Ну и ладно. Трандуил нахмурился. Бард был недоволен, держался, как натянутая струна; но мог ли он отпустить Барда к вастакам – чтобы убили его там, не вернули назад, задержали?.. Смерть-смерть-смерть – стучало в виски эльфа; смертный-смертный-смертный – не отпускало, честно говоря, ни на миг. Король или нет, но лучше б его запереть в своих темницах. На двойной замок. То, что Ферен точно проследит у проклятых вастаков за его благополучием – это мало. Лучше уж к вастакам вовсе не подпускать. И к гномам, и к некоторым здешним людям. Ему тридцать, ему сорок? Трандуил никогда не спрашивал, а внешне отличал плохо. Бард был силён, но у него уже было трое детей, обладал лёгким широким шагом, но в волосах нет-нет, да мерещились эльфу редкие седые волоски… Да он на весеннем лёгком ветерке кутается и зажимается! Кошка между ними пробежала как нельзя «вовремя». Эльф даже не знал, сколько крох лет – двадцать ли, тридцать ли – хоть видеть ему Барда, не мешая ему свободно. Они не Берен и Лютиэн. Не Идриль и Туор. И никогда ими не станут. Человек успел отойти достаточно далеко и устало опустится на низкий плоский камень, когда Трандуил решил его нагнать. Тяжесть в разлёте чужих плеч его тревожила, и в перчатках взмокали ладони. Эльф шёл быстро, но вряд ли Бард слышал его шаги. Одинокая Гора вздымалась высоко, цепляя редкими утёсами туман ли, облака низкие?.. Трудно было понять со стороны, что теперь в ней кипит жизнь: днём не горели костры у ворот, и не было видно издали редких часовых. Но если задуматься, но никогда это место не было пустым: жили гномы, жил дракон – не всё равно ли Горе? Её гордая вершина оставалась неизменной. До Железных гор было много лиг на восток, до Серых – не меньше на север. Гора царила одна на их серых равнинах. Безмолвно смеялась она мудрецам в лицо, предрекающим, что сотрёт её ветер и время. Барда она частенько успокаивала. В хорошие дни, когда легко верилось, что мерзкий змей издох сам, он выходил на опушку с доброй охоты, зная, что накормит детей и сегодня, и завтра, и смотрел в её сторону, зная, что в той стороне – дом. В плохие недели, жуткие и голодные зимы, видя жиреющего на их плечах бургомистра Барду было достаточно плевать на дракона, потому что у его семьи было больше шансов умереть от холода, и он рассказывал маленькой Тильде сказки про то, что Гора живая, очень тихий стражник, и защитит её от всего-превсего, чтобы дочь не слышала, как крутит его пустой живот. В прошлую осень Бард лично лишил Эребор любой угрозы. От этого гнев его сейчас утих ещё быстрее – стоило только смириться, что это не изменит ничего. Одинокая Гора будет стоять здесь, пока Дейл не рассыплется в сухую пыль и не высохнет озеро, обнажив кости дракона. Трандуил останется эльфом раз и навсегда, а интерес его рано или поздно обратится к иным вещам в мире. Хенгест говорил, что короли должны быть мудрыми. Правда, считать Трандуила мудрым Бард, пожалуй, был не готов. Но сам попытаться – вполне. Никто не узнает. - Когда будет твоя коронация? Бард подскочил на своём камне. Он успел позорно отодвинуть непосредственное присутствие на задний план, и теперь покраснел от стыда. Трандуил опустился на колени на землю, и стало казаться, что они одного роста. На серебре кафтана эльфа наверняка останутся следы травяного сока от робкой мелкой поросли на этом солнечном, нагретом пятачке земли. Мужчина позволил думать о плохо сходящих пятнах на непозволительно дорогой ткани, за отрез которой можно купить несколько домов Дейла, пару лишних минут. Трандуил терпеливо ждал ответа, от которого Бард старательно бегал, делая вид, что у него ещё есть какой-то там выбор. - Мы не назначали точной даты. Смотря, как решится дело с вастаками, - Бард пожал плечами. – Если затянется и придётся ехать в их край – то после, летом, выходит. Летом вырастет вереск на берегах в озерах, полынью запахнет на лиги вокруг. Крохотные грызуны будут смело перебегать через сапог, если идти тихо, а птицы выведут уже птенцов и научатся петь о свежей, не страшной грозе. Бард любил лето, возможно, потому что летом редко его дети были в опасности. Здесь, на севере, оно приходило поздно, а уходило рано, но тем ценнее были дни его тепла. В жаркий июльский полдень он позволял себе сунуть травинку в рот, закинуть за голову руки и расслабиться с пустой головой, без забот и тревог. Лучшего времени для коронации и не придумать. - Но я не хочу быть королём, - добавил Бард. – Я никогда к этому не стремился. И сейчас тоже не стремлюсь. Честность за честность. Трандуил обнажился пред ним максимально, как смог. Его очередь. Оборачиваясь к эльфу, Бард боялся увидеть его взгляде презрение, удивление… Трандуил с любопытством вгляделся в его лицо. - Не говори ерунды. Ты не властен, не алчен. Только тебе и быть королём. И ты это знаешь. - Разумеется, больше некому, а это решённый вопрос… - Я не об этом. Ты ни за что не доверишь Дейл никому. Ты хочешь взрастить его будущее, хочешь уберечь от бед, хочешь следить за всем по мере своих сил, как и делал уже годы до этого. Хочешь быть уверенным в будущем своих детей, а так же детей их детей. Это и есть быть королём – во многом. Но ты сомневаешься и не уверен – почему? - Я… не знаю… Погоди-ка, а ты сам такой король? - Совершенно не такой, - странная улыбка мелькнула на лице эльфа, и он снял корону. Полюбовавшись на зелень камней, он отложил её в сторону. – Правители не должны быть идеальными. Они должны быть незаменимыми и взращивать такими своих сыновей. Или дочерей – и такое бывало! - Сомневаюсь, что я незаменим, - усмехнулся Бард. - О нет, ты это прекрасно знаешь. Просто не хочешь признать. Трандуил резко пересел на камень и положил ему руку на солнечное сплетение. Прямые пряди волос были волосок к волоску, но так близко, что человек видел их крохотные неровности, блики, яркость цвета. Как-то раньше не случалось у них близости на столь ярком свету. - Что ты делаешь… - эльф качнулся на четвереньки, надавил ладонью, - Эй, ты…мм… Поцелуй Трандуила обжёг его тысячью весенних солнечных зайчиков, тревогой и радостью, теплотой и ровностью чужих губ, и заставил сердце ухнуть куда-то в живот. Не раз они уже целовались, но так - никогда. Эльф был жаден и требователен, водил языком по губам, раскрывая их, и глухо застонал, когда Бард поддался. Мужчина поплыл, и, воспользовавшись этим, эльф легко повалил его на спину. Бард вцепился в Трандуила. Эльф вжался в него и ухватился ещё жёстче. Человек перекатился, и только тогда ему удалось оторвать от себя Трандуила. С разметавшимся по земле волосами, лихорадочным румянцем, широкими зрачками, он смотрелся… сумасшедше. Впрочем, таким и был. - Ты рехнулся? – зашипел Бард, невольно понизив голос. – Нас кто угодно со стены увидит. - Да плевать. - И твои эльфы. - Да плевать. - И этот камень слишком низкий, чтобы что-то загородить! - Плевать, я сказал, - Бард задохнулся, так как по внутренней стороне бедра скользнуло чужое колено. Вспыхнуло сквозь ткань. – Великие валар, иди уже сюда… - шепнул Трандуил, и беззащитность этих слов обезоружила окончательно. Эльф ловко поймал его за шею, впился в губы и перекатился ещё раз. Тяжелое тело, накрывшее сверху, поделилось каждой каплей своего одуряющего жара. Некоторое время они целовались. Причмокивая, стискивая Трандуила ладонями за пояс, Бард чувствовал себя на двадцать и соображать не мог: он забыл о делах, о коронах, и злости, преградах… «Что на него вообще нашло?» - мелькнул голос разума, и человек с большим трудом не погнал его прочь. Во второй раз отстранить Трандуила оказалось гораздо сложнее частично от того, что этого мучительно не хотелось делать. - Тише-тише… - он растерянно провёл кончиками пальцев по скуле эльфа, но тот порывисто прижался ладонью. – Что-то случилось? Зажмурился, помотал головой. Скажу ему. - Трандуил, - осуждающе. Бард поцеловал эльфа в гладкий лоб. Трандуил тихо выдохнул, вдыхая запах его кожи и вспоминая уют его дома. Надо ему сказать. Надо прямо сейчас сказать. Я сам себя сведу с ума – а так будь что будет. Эльф потянулся вперёд и поцеловал человека в шею, ощутив щекотку щетины. Бард запрокинул голову, подставляясь. - Бард, я… - М? - Ваше величество! Они отлетели друг от друга, как упругие мячики. Лучник почувствовал, что неотвратимо заливается краской, да и кончики ушей такого невозмутимого Трандуила окрасились в весёлый красный цвет, пока тот искал сброшенную корону и спешно возвращал её на законное место. Бард вскочил на ноги, и пузырьки возбуждения в крови делали неловким буквально каждое движение; зато эльф, выпрямившись, сразу стал гордым и статным. Впрочем, звавший их эльф держался на почтительном расстоянии и не спешил приближаться. Именно эльфа в нём выдали длинные прямые волосы: так в Дейле никто не носил, даже женщины редко. Приблизившись, Бард и Трандуил охотно делали вид, что любовались горой. У лесного Владыки выходило лучше, но искорки неловкости всё равно перебегали туда, сюда… Эльф оказался Ференом. Лицо его было нечитаемым. - Вас ищет Даин, обоих. Гномы не любят ощущать себя брошенными. - Я-то ему на что? – изогнул бровь Трандуил. - Мне передать дословно?.. Король под Горой высказался так экспрессивно, что даже их принцесса сердилась. Вот он, придворный такт эльфа Лихолесья. Бард мог представить, какие именно слова Ферен облёк в короткое «экспрессивно». - Не стоит, - Трандуил чуть поморщился. - Тогда если коротко, то ему бы хотелось держать на виду короля Лихолесья, и по гномьим обычаям так уходить невежливо. - Мы сейчас придём, - примирительно заверил Бард, уверенно кивая; они не успели договорить, и убрался бы этот Ферен, хотя против него лучник не имел ничего против. Трандуил же закроется. А, казалось, хотел сказать что-то важное – до следующей весны потом ждать? - Так идите, Убийца Дракона, - Ферен странно сверкнул глазами. - Не будем заставлять ждать, друг мой, - спокойно сказал Трандуил. – Боюсь, пострадает твой дом от развлечений гномов, когда им станет скучно. Эльф быстро направился обратно к городу. Бард ожидал, что Ферен пойдёт с ним, но вместо этого он ещё более яростно пытался просверлить в лучнике взглядом дыру. И лишь когда Трандуил отошёл на тридцать шагов, выдал страшным голосом: - Я вас видел. Бард поперхнулся воздухом, а лицо попыталось вспыхнуть и побледнеть одновременно. Ферен ещё что-то говорил, что человек его не слушал и не слышал. Идиотизм о политическом убежище в Эреборе быстро заглох от мысли, что вряд ли Трандуил будет дальше рисковать репутацией у подданных. Значит, конец? Ей Эру, стоило его завалить тут, у камня… - И знаешь, ты мне друг, но вы бы хоть за скалу отошли. Вас же видно на лигу вокруг, любой дейловский стражник или хуже – гном! – мог узнать, и… Минуточку. «О чём это он вещает?» - Подожди! – Бард поймал Ферена за узкий локоть. – Ты всё ещё называешь меня другом? Я разве не опозорил твоего короля? Не покрыл стыдом и всё в таком духе?.. - Нет, конечно, вас же никто, кроме меня не видел, а я никому не скажу, - раздражённо произнёс Ферен. - Но это было безответственно, глупо, неразумно… - Да я не о том! Ты считаешь, что это нормально? То, что ты видел? Кстати, хороший вопрос сколько он видел. Ферен высвободил руку, одёрнул кафтан и задумчиво поправил пряжку на поясе. Некоторое время эльф мялся, но Бард заметил, что он чуть более румяный, чем следует. - Я ничего не думаю, но это наш владыка тебя поцеловал, а не ты его, - деликатно сказал эльф, видимо, подобрав, наконец-то, достойную формулировку и подтвердив, что видел действительно всё. – Я б вообще ушёл, но разве я мог допустить, чтобы вас видели гномы? Или люди – сюда двое шли, когда я вас окликнул… У вас же такое не приветствуется, верно? Бард решил опустить объяснения с кучей тонкостей, кратко сводящимся к: кто где и когда как, по настроению. Вместо этого он спросил. - А у вас разве да? - Это… странно. Серьёзные союзы заводятся ради детей – их все эльфы хотят. И мы не люди и не тратим время на несерьёзные. Я бы такого не понял, тем более второй раз, - он дёрнул плечом. – Но кто я такой, чтобы осуждать своего короля? Я лишь хороший слуга. Бард неожиданно расслабился. Кажется, его не только не собирались четвертовать, рубить мечом надвое, скидывать со скалы, но всё ещё считали нормальным собеседником. - К тому же, я догадывался уже пару дней, - вдруг добавил Ферен. - О чём? - О том, что у владыки Трандуила кто-то есть, - эльф задумчиво посмотрел на Барда. – Но тебя я совсем не ожидал. - Считаешь, что можно было б и получше? – чудом фыркнул человек, напряжение сказывалось. Но Ферен не ответил на этот вопрос. Сказать, что Бард нервничал – это ничего не сказать. Ферен не собирался никак ему помогать, и в широком шатре, раскинувшемся на десять лиг восточней Дейла, тихой тенью занял место у дверей. Условия договора вождю передали раньше, и он на них согласился; но самого вождя Бард видел впервые. Это был высокий и взрослый, но гладколицый мужчина со смуглой блестящей кожей и густыми чёрными кудрями. Он был лишь в штанах из грубой алой ткани и кожаных сапогах с загнутыми к верху чудными носами. На голой груди вождя болталось три ожерелья из диковинных длинных зубов, странных перьев, камней, но, похоже, ему было холодно здешней весной: его плечи укрывал грязноватый шерстяной плед, на котором давным-давно затерялся рисунок, и который легко можно было найти в доме почти каждой хозяйки из Дейла. Бард надеялся, что его люди нашли его, а не украли, кого-то убив. У пояса вождя была кривая сабля – единственное оружие из металла, что он видел в его скудном окружении, близких воинов, должно быть, охранявшего своего господина на переговорах. Занятно, что Ферен и Бард приехали вдвоём, оставив любую охрану в со стороны неприметных кустах на пол-лиги отсюда. Темные глаза вождя были чем-то подкрашены вдоль века. Это делало его взгляд мрачнее, но Бард чувствовал в нём то же самое: любопытство и страх. Ощущение, что смотришь на невиданную диковинку, было взаимным, а потому никого не могло оскорбить. - Я рад, что ты… приехать, - сказал вождь на очень неуверенном вестроне: как ребёнок, только-только пробующий слова. Ферен за спиной шумно выдохнул. – Садись. Ты гость. Перешёл на короткие фразы – разумно. Возможно, ему хотелось перерубить эльфа и всё его пренебрежение своей саблей. Бард опустился на потрёпанные жизнью и дорогой подушки, хотя скорей уж на плотный слой покрывал. Хотелось спрятать грязные сапоги, а неудобно было бы в любой позе, но человек не придумал ничего лучше, чем зеркально повторить позу вождя. Не менее высокий воин, но с костяным оружием – всё равно острым и опасным – шагнул вперёд и сказал что-то резко на своём языке. Бард напрягся, позади Ферен шагнул вперёд, но вождь остановил его движением ладони. - Мы равны, - он посмотрел на Барда, когда воин отошёл в тень, но сохранил неодобрительный враждебный вид. – Хамуд, сын Хесрема. Ну, тут всё понятно. - Бард Лучник, король города Дейла. Тоненькая речка несла лишь талые льды, и совсем скоро пересохнет, наверное. Тяжело подпирая голову, Ферен глядел в её воды. Не менее тяжко упираясь в ладонь, Бард думал, насколько реально утопиться в речке, где глубина по колено. Острый языковой барьер, разница обычаев, взаимный налёт недоверия выпотрошили человека душу и что-то ещё. Хамуда оправдывало, в общем-то, то, что и ехал он сюда издали, и край этот для него чужой, но слабовольно думалось – перебор. И ведь при этом им удалось договориться: только прошло десять часов в неудобной позе со странными людьми, и Барду хотелось свернуться на свежей травке клубком да там и остаться на веки вечные. Пусть в короли кто угодно идёт, кроме него. Ферен был не лучше. Эльф не то, что с вастаками – с любыми людьми контактировал не так уж и часто. За переливами заката в речушке он следил удивительно стеклянно. Где-то неподалёку горели костры вастаков. Бард очень надеялся, что Хамуд там в таком же состоянии. - Приди в себя, друг, - выдохнул Бард. – Всё обойдётся. - Не обойдётся, - вяло отозвался Ферен. - Я нашего владыку знаю. - Он не прикажет тебе ничего страшного. - Прикажет. Вот увидишь. - Слушай это условие… - Это условие – сплошное надувательство! – наконец-то взорвался Ферен. – Ни на какой юго-восток я ехать не хочу! Туда верховыми ехать месяц, если быстро и без проблем, и плевал я на их традиции, которые… - Значит, не будет никаких проблем, - устало рассмеялся Бард. – Впрочем, ты можешь ещё уговорить Трандуила не сжимать так клещи. - Уговоришь его, как же, - буркнул Ферен и уткнулся в колени. Бард не стал спорить. Поначалу он так же внутренне возмущался, как эльф, но теперь уже думал, что подобное путешествие – это не так уж и плохо. Дети поучатся быть самостоятельными, он проверит, как Дейл существует без него. Это откладывало коронацию Барда до душного лета. А заодно он всё крепко обдумает подальше от одного эльфийского короля. *В данный тайминг Трандуил является единственным именно «королём» эльфов в Средиземье. Ни Келеборн, ни Элронд, ни прочие никогда не присваивали себе этот титул, да и после Гил-Галада не то, чтобы имели право.