Чертог лесного короля

Бард надеялся проснуться в одиночестве, а ещё лучше – дома с больной головой и пониманием, что он просто перепил пива или ещё чего покрепче. Однако Трандуил ещё даже не ушёл. Лодочник не хотел вспоминать прошедшую ночь. - Помнишь, где ванная? – не поворачиваясь, спросил эльф, неясно по каким признакам поняв, что человек проснулся. - Да. - Одежду сменишь. Эту вычистят. - Нет. - Да. Трандуил вышел. Бард фыркнул и упал обратно на подушку. Мужчина пытался представить, что думают о нём дома – пропал, бросил детей… Но пока у него не было гарантии, что в шее не окажется стрела, если он попробует уйти. К тому же, он уже сам согласился. В тот момент он не был уверен, не начнут ли его снова душить, и вряд ли обдумал всё рационально. По сравнению с разъярённым Трандуилом дракон Смауг – жалкая ящерица. На этот раз Бард проторчал в ванной как можно дольше. Чем быстрее закончатся эти три дня, тем лучше. Мужчина тёр кожу до красноты, пока не стало совсем больно. Выбравшись из воды и переодевшись в оставленную для него одежду, Бард почувствовал себя другим. Слишком чистым, в слишком лёгких вещах. Собственная распаренная кожа принадлежала кому-то другому, а не выросшему на водах загнивающего после прихода дракона и падения Дейла Эсгарота. Впрочем, сама по себе одежда казалась вполне человеческой. Рубаха, штаны, сапоги у него не отняли. Это такое эльфийское гостеприимство? Завтрак оказался в той же зале, где он – ужинал? – ел вчера. Мыслями находясь далеко и поучая Баина и Сигрид, молясь за них, Бард без особого аппетита всё же попытался что-то съесть. Но кусок в горло не лез, поэтому огляделся и вдруг увидел, что у дверей замер эльф. Тёмные волосы, среднего роста... И давно он там стоит? Эльф шагнул вперёд. Бард почти обрадовался, узнав своего знакомого по темнице; Варно приветствовал его жестом ладони от груди и кивнул, изгибая губы в тени улыбки. Оружия при нём не было. - Владыка Трандуил отлучился по срочным делам, но просил, чтобы ты, Бард Лучник, не оставался в одиночестве и не мучился скукой. - Неужели? - После совета ночью нужен отдых, не так ли? – вежливо. – Хотя я не слышал, чтобы люди вели свои дела в рассветных часах. Ты обрёл в этом мудрость. «Совет? Ну, если это теперь так называется…» Но Варно ничего не имел в виду. Видимо, у эльфов не было ничего ненормального в том, чтобы двое лидеров уединились в неформальной и спокойной обстановке, обсуждая дела в тишине с бокалами вина. - Не желаешь ли осмотреть наши владения? Бард не ответил, но подошёл к эльфу и вышли из зала они уже вдвоём. - Я должен извиниться, я не признал вас сразу, - произнёс Варно. Его шаг был ровен и тих, звук от сапогов Барда распространялся куда дальше. Вскоре мужчина увидел и других эльфов, чуть вдалеке – каждый занимался своим делом, эльфийское королевство жило. – Вы были у наших границ, а Владыка приказал быть осторожней, времена тяжёлые. Эти слова показались забавным. Чтобы эльф спутал его с кем-то в темноте? И с кем, с орком? Но Варно просто выполнял приказ. Эльф мог и не знать его сути. Поэтому Бард не стал мешать его вежливости. - Извинения приняты, - он даже улыбнулся. – Ваши границы настолько хорошо охраняются, что капитану стражи нечего делать, кроме как занимать меня в середине дня? - О, нет. Но вернулась моя предшественница, - Варно покачал головой. – Она заняла своё место за навык, заслужено. Пока Владыка не решит её судьбу и это не объявят всем, её пост за ней. Мы долго думали, что она погибла в битве, я рад, что она с нами. - Ты её друг? - В некотором смысле, - туманно. – Я уважаю Тауриэль за её храбрость. - Дети рассказывали мне, что в моём доме побывала одна храбрая эльфийка. - Может наши судьбы встретились раньше, и там была она? «Может», - мысленно согласился Бард. Впрочем, в чём эльфов никогда нельзя было уличить, так это в трусости; это удел людской. Мужчина с улыбкой вспомнил робкий восторг Тильды, которую всегда завораживали рассказы о бессмертном народе – как и многих детей; сбивчивые объяснения Баина о раненом гноме и его целительнице; странную улыбку Сигрид - дочь без тени смущения говорила о признаниях гнома. Насколько Барду было известно, этот гном погиб. Человек не смог бы сравнивать длину жизни гнома и эльфа, однако подгорный народ мог прожить несколько столетий. Наверное, та эльфийка сломлена горем – странные улыбки рано взрослой Сигрид Бард знал слишком хорошо, хоть она и ни слова не сказала, что ответила эльфийка влюблённому Кили. Бард вспомнил жену, умершую от болезни. Лодочник не горевал по ней долго: на его руках плакала крохотная Тильда, Сигрид жалась беспомощно к боку, и только Баин мужался, украдкой пряча блеск в глазах. Нужна была еда не только для старших детей, но и деньги на кормилицу для малой дочки. Конечно, многие отцы просто отдали бы младенца другой семье, тогда редкие богатые ещё готовы были принять детей, чтобы не видеть после их посиневших трупов в воде, но Бард не мог. …даже от малейшей царапины, через которую в тело проникнут черви болезни или безумия… И не пожалел об этом ни разу. Ни тогда, когда неделями не видел детей, которым нужен был взрослый рядом после потери матери, ни тогда, когда обнаружил себя упавшим на пороге собственного дома от голода, а Баин тащил его волоком к постели к Сигрид, где старшая дочь почти насильно заставляла его есть. Трудное было время, они справились. И не до скорби было. Жалкий, слабый, глупый смертный. На твоём лице уже следы трёх болезней, ты можешь умереть от голода… Голос Трандуила зазвучал в ушах, и Бард качнул головой. Лучше бы та эльфийка погибла. Тауриэль тысячу раз стояла перед Трандуилом перед этим троном, в этом зале. Докладывала ли она о смерти, и наступлении, о победах и поражениях – она всегда находилась в положенных ей по званию двадцати шагах и не отводила взгляда. Её рука всегда тверда, кинжалы остры, взгляд точен - безжалостная убийца в столь юном возрасте*. Трандуил не удивился вниманию своего сына в её сторону. Сейчас Трандуил почти её не узнавал. Последний раз он видел её возле тела того гнома, Тауриэль плакала и корчилась от боли душевной раны. Суть любви – она познала это и исчезла, а теперь посмела вернуться. Где она скиталась этот месяц? Когда-то зелёный кафтан почернел от грязи. Лук пришёл в негодность; тетива порвана, а ведь эльф бережлив с этим оружием. Один из кинжалов лишился ножен и был небрежно заткнут за пояс. На серой от каменной пыли щеке Тауриэль бурела глубокая царапина, кожа вокруг которой болезненно воспалилась. И волосы. Короткие волосы – обкорнали зло и неровно ножом, пряди лишь закрывали ухо с одной стороны и кончик другого. - Ты стала дерзкой, раз посмела предстать передо мною в таком виде, Тауриэль. - Да, Владыка. Надо же. Не отрицает. Но не бунтарская натура заставляла её: скорбь внезапной смерти поселилась в её сердце. Её жизнь уже знавала потери, но тогда она была ещё совсем мала и не одна. Трандуил видел эту спокойную и глубокую, как чёрные воды моря, пустоту. - Почему ты сразу не вернулась? - Нужно время. Я преследовала орков. - Каких? - Много тварей разбежалось после битвы. Эльф посмотрел женщине в глаза. Тауриэль выдержала взгляд, не отвечая на него. Окрепла и мудрее стала, спокойно ждала решения о собственной судьбе. Сопротивляться убийству не будет, хоть и знала, что не встретится её дух с гномом никогда. - Зачем ты вернулась? - Это мой долг, Владыка. - Ты предала свой долг. - Так решите уже мою судьбу. Дерзкая. Некоторые вещи всё же не меняются. Трандуил поднялся, подошёл на малый шаг ближе. Тауриэль страдала, несомненно. Маленький лист, выросший под его присмотром сначала в тонкую ветвь, постепенно становился молодым деревом. - Тебе есть, что сказать, Тауриэль? Не в свою защиту, разумеется, эльфийка должна понимать и принимать вину. Но она перестала быть для него открытой книгой, её мысли припорошились пеплом, значения скрылись. Лицо не выражало ничего, хотя раньше часто изменялось неуловимо, как течение ручья. - Всё ли в порядке с твоим сыном, Владыка? Я не видела его давно… - Его здесь нет, - Трандуил жестом приказал ей умолкнуть. – Я отослал его. Прежняя Тауриэль начала бы спорить. Спрашивать, в чём дело, говорить, что виноват не он. Тауриэль новая стояла спокойно, как будто речь шла о том, кого она не знает. Совсем не об эльфе который её любил. Хорошая реакция. Трандуил не собирался выслушивать сомнения о своём решении. В Леголасе так много ветра – опыт и дорога пойдут ему на пользу. Тауриэль хороший воин. Терять такого в то время, когда в лесах гнездится тьма, глупо. Эльфийка знала все тропы на много лиг вокруг: как хорошие, протоптанные лёгкой ногой эльфа, как и плохие – паучьи и иногда орочьи. От её зоркого глаза не мог скрыться никто, Тауриэль узнавала обо всём первой по малейшему изменении течения ручьёв, а сама могла тайно пройти по паучьему гнездовью, что для многих других значило верную смерть. Родители дали ей верное имя.** Но Трандуил не был уверен в том, что дело только в этом. Стена непонимания между ними исчезла, хоть Тауриэль об этом никогда не узнает. Мёртвый гном на руках эльфийки. Мёртвый Бард на его руках, а скорее всего не на руках – у него семья, а Трандуил ему никто. О смерти в бою рядом эльф не думал, запрещал себе это. Такие мысли уже поставили всех в неловкое положение. Это не должно влиять на его решение. Править нужно без эмоций. Тауриэль не шевелилась. - Тебе нужен новый лук, - повернулся к ней эльф, отойдя ранее в раздумьях. - Приведи себя в порядок и обойди посты. На твоём месте был Варно. - Благодарю, Владыка. - Можешь удалиться. Трандуил не смотрел, как она уходила. Всего несколько месяцев назад Тауриэль не дошла бы после своих выходок до его тронного зала. Но любовь меняет – мучительно и без исключений. Варно оказался приятным собеседником. Эльфы показались Барду высокомерными, но то ли нынешний капитан стражи был исключением, то ли лодочник ошибался, но Варно часто улыбался, с удовольствием водил его по залам и галереям, которые не редко пересекались с открытыми площадками, и с удовольствием готов был рассказывать о каждом листочке своей прекрасной родины. Бард признавал это и восхищался – эльфийские чертоги казались ему единым прекрасным древом, выросшим когда-то из крохотного семечка. Лесные сделали всё, чтобы их дом не казался чужеродным в древнем лесу, и им это удалось: часть владений уходят под землю, подобно корням, часть тянутся ввысь почти живыми кронами. Бард не ощущал усталости и голода. Сам воздух излечивал его от неизвестной болезни – груз забот не исчез, но ослаб под напором чистого воздуха и звуков эльфийской речи. На них с Варно не обращали внимания, эльфов предупредили о присутствии Барда, но некоторые здоровались на вестроне и с уважением кивали, узнавая предводителя людей и брата по битве. Бард несколько этого стеснялся, но старался не показывать. И главное в сегодняшнем дне – он ни разу не пересёкся с Трандуилом. - Поднимемся в Верхние Галереи? – предложил Варно, проникшийся к человеку лёгкой ответной симпатией. – Оттуда видно почти всё Зелёнолесье. - Веди. Варно весь день его вёл. К тому, что эльф упорно избегает называть лес Лихолесьем, Бард уже привык и даже понял это. Ведь не называли же люди Эсгарот «грязной вонючей лужей». По пути Варно остановил какой-то эльф. Скользнув взглядом по Барду и на мгновение о чём-то задумавшись, эльф сказал несколько слов на эльфийском. Хоть в этом не было никакого смысла, но он понизил голос, как будто не хотел, чтобы даже стены их слышали. Эльф быстро ушёл. - Ферен, лейтенант. Тебя не обидело, как он говорил? - О чём ты? - Язык. Они пошли дальше. - Глупости. Я не должен лезть в ваши дела. - Ферен решил, что я сам переведу, если сочту нужным. - А ты сочтёшь? Лестница. Некрутые ступени вели в недоступную высь. Бард почти понимал ту пропасть, что разделяла эльфов и гномов. Когда тебя окружает лес, разве захочешь лезть под землю? Владыка Зелёного Леса и Король под Горой – разве можно это сравнивать? А сами гномы то ли ощущали лёгкое презрение со стороны эльфов, то ли просто считали их истинную и искреннюю любовь к лесам и природе глупостями. - Я уже начал это рассказывать, - пауза, непонимающий взгляд Барда. – Тауриэль. Она сделала многое, за что её могли бы назвать предательницей, но я бы не согласился. Я счастлив, что наш Владыка видит дальше. - Тебя разжаловали? – добродушно усмехнулся Бард. - В таком случае я рад этому. Но Ферен сказал, что она изменилась… я его не совсем понял. И говорю я это тебе, так как Тауриэль ищет меня, и ты лишишься, возможно, сопровождающего, Бард Лучник. - Я подожду. Ждать долго не пришлось. Смотря куда-то ему за спину, Варно не смог сдержать вздоха и пробормотал что-то на эльфийском. Интонации выдавали его. Бард обернулся. Эльфийка – спокойная, статная, с царапиной на высокой скуле. С короткими волосами. - Le… Tauriell… - шёпотом.*** Варно растерялся. - Камнем придавило, пришлось отрезать, - качнула головой Тауриэль. Варно не скрыл облегчения, видимо, короткие волосы у эльфов – это что-то неприемлемое, а Бард остро осознал, что она лжёт. Причём крайне неумело, лишь бы успокоить Варно, как отвечала, наверное, каждому встречавшемуся ей на пути эльфу. Тауриэль повернула голову, они встретились взглядами. - Бард Лучник, верно? – негромко. «Ещё один эльф туда же». - Лучше просто по имени, - неловко отмахнулся Бард от своего прозвища. Не лучник он, хоть и смог попасть чёрной стрелой в дракона. Лодочник, всю жизнь был рыбаком и лодочником. Один выстрел этого не изменит. К его удивлению, эльфийка улыбнулась и представилась: - Тауриэль. Прошу прощения, я отняла у тебя Владыку Трандуила. Барду хотелось посмеяться над двусмысленностью фразы. - Так ты – его срочные дела? В глазах эльфийки мелькнули весёлые искорки, но сразу же потухли. Глухая тьма и боль глянули на Барда из глубины эльфийских глаз. Смех сразу же ушёл. Бард вежливо отошёл на несколько шагов, чтобы они спокойно переговорили. Почему-то они не перешли на эльфийский – вежливость? Или ничего серьёзного? Кажется, что-то о расположении постов и изменениях на границах… Шаги нарочно шумные. - У тебя есть дети? – спросила Тауриэль, вглядываясь в его лицо, как будто рассчитывала найти в нём что-то особенное, уродливое или прекрасное. - Есть, - в сердце что-то сжалось. – Трое. - А в твоём доме бывали гномы? Бард моргнул, задумался и посмотрел на эльфийку внимательней. Баин не углублялся в подробности внешности их гостьи, спасшей их от орков и вытянувшей гнома с того света. Но не бывает же таких совпадений. - Бывали, - помедлив. - Кажется, я тоже там была. - Ты лечила гнома… - Кили, - спокойно и сухо. – Его так звали. Погиб с братом. Тауриэль подкинула на руке маленький чёрный камешек. Поймала, снова подкинула. Варно не мешал. Возможно, эльфийка сказала ему, что хочет поговорить. - Как ты поняла, что это были мои дети? - Похожи вы. Одинаково все хмуритесь. Младшая дочка у тебя храбрая красавица, Бард Лучник. Не испугалась, помогала с раненым. Тильда. Бард улыбнулся в сторону. Весь день он гнал от себя мысли о детях, иначе сорвался б и помчался к ним. Или бы сделал иную спешную глупость. Необычно было, что ему о них напомнил эльф, да ещё с таким теплом и лаской, а ведь они лишь мимолётно знакомы. Ему стало спокойней, но он не знал, как отблагодарить за это Тауриэль. Эльфийка последний раз подкинула на руке камешек и, замахнувшись, выбросила его прочь. Мелькнув тёмной каплей перед глазами, он исчез. Тауриэль повернулась и кивнула ему на прощание. Некоторые вещи – личные, грязные, неясные – стоит делать самому. Например, втихую переносить вещи Барда из предоставленной ему комнаты в свои покои и прятать их под кровать. Пыли там никогда не водилось, за три дня с одеждой лодочника ничего не случится. В руках осталось только пальто. Тяжёлое, с подкладкой из стёршейся овчины, настолько грязное, что до конца его уже никто не очистит. Трандуилу нужно вернуться в тронный зал. Сейчас. Сейчас же. Эльф снял с себя верхний кафтан, оставшись в тонкой нижней тунике. Есть соблазн снять и её, но если он это сделает, то вернётся к делам ещё не скоро. Пальто обхватило плечи мягко и плотно, так как оно было мало. Трандуил запахнулся, не трогая застёжки. Рыбный запах чувствовался, лишь бы на коже не осел. Если думать, что это запах Барда, то это не так отторгало бы, но эльф не даёт иллюзии себя обмануть. Чистый и с выветрившимися неприятными запахами Бард лежал вчера у него в постели. Он даже смог уснуть в итоге – устал. Но это пальто так переплелось в сознании с Бардом, что Трандуил даже успел в нём согреться. Потом закрыл глаза и упал назад на постель. Хорошо, что он отослал Леголаса на север. Сын не в него, в мать, единственное о ней напоминание. Надо присматривать за Тауриэль. У детей Барда нет матери – он знал, узнал. Спустя полчаса Трандуил отдавал приказы об отправлении обозов. По-настоящему – золотом, людским и гномьим – он с Бардом рассчитается после. *Тауриэль молода, ей всего 600 лет ** Тауриэль означает «дочь леса». *** «Ты… Тауриэль…»