Чертог лесного короля

- Так зачем тебе Тауриэль? – спросил Ферен. - Я нашёл принадлежащую ей вещь, - невозмутимо и без деталей объяснил Бард. - Вещь? – с намёком на демонстрацию. - Амулет? - мужчина неопределённо пожал плечами. – Не уверен, но видел, как она обронила. Вернуть хочу. Эльф не стал донимать его расспросами. Он казался серьёзней и подозрительней Варно, по которому Бард уже почти скучал. Но, смягчив своё отношение к эльфам, лодочник скинул всё на жизнь нелёгкую и длинную. Тауриэль они нашли, хотя до неё ещё нужно было сделать крюк по переходам – Бард и Ферен увидели её издали. Многие воины погибли у Эребора, но это не значило, что защита лесного королевства должна ослабеть. Юным эльфам, не опытным – так сказал Ферен – и прочим, чтобы не забывался навык, было приказано пройти через жёсткие руки Тауриэль, которая молча и эффективно учила, как нужно драться. Варно тоже оказался среди них. Когда Тауриэль в повороте хлёстко ударила его древком лука и ногой сшибла второго противника, Бард невольно поморщился. - Тауриэль стала жёстче, - заметил Ферен, мечтательно улыбаясь. - Ты этому рад? - Я рад, что я не там. Эльфа можно было понять. Ещё неизвестно, кто причинит этим новичкам в страже больше вреда – враг или Тауриэль с точными и опасными быстрыми ударами. Не то, чтобы за ними нельзя было уследить, но достойно ответить ей удавалось мало кому. Дольше всех продержались – снова пояснение Ферена – опытные: Варно, двое эльфов-мужчин и три эльфийки. Двое даже не валились от усталости, когда через длительное время Тауриэль выпрямилась и опустила лук, который, при должной крепости, оказывается, имел много назначений. - Спустимся же теперь, - произнёс Ферен. - Я лучше сам, - с сомнением покачал головой Бард. Тауриэль вряд ли желала, чтобы гномий амулет видели её сородичи. - Тогда тебе обходить там, а мне тоже нужно переговорить с ней. Бард оглянулся, куда показал эльф, и увидел, что ему обходить далеко по кругу, а если он не хочет потревожить уставших после обучения стражников – ещё дальше. Ферен кивнул на прощание и легко спрыгнул на переход ниже, и ещё на один следом. Лодочник прикинул, что при всей путанности «внутренних» владений Трандуила, эльфы при надобности спокойно передвигаются напрямик, пользуясь лёгкой врождённой ловкостью. Сжав в руке камень-амулет, чтобы ненароком не выронить, Бард нарочно не торопился. Ферен уже куда-то ушёл. Тауриэль умывалась. Её новый массивный лук лежал рядом не дальше, чем на два локтя. Стрелы чуть дальше, но она уже доказала, что лук не становится бесполезной деревяшкой в её руках без них. - Ферен сказал, что тебе что-то нужно, - проговорила эльфийка первой, так как Бард не хотел ей мешать. - А… я нашёл это. Мужчина протянул раскрытую ладонь. Камень отбросил свет тусклым бликом. Тауриэль не стала делать вид, что это не её, хотя могла, и покачала головой. - Я не потеряла. Выбросила. И ты выброси, это ненужная вещь. - Но разве это не гном… тот гном, дал это тебе? «Я лезу не в своё дело. Ты лезешь не в своё дело, Бард». Но убийство дракона, война, Трандуил – всё это тоже в каком-то смысле не его и не его ума дело. Поэтому мужчина не спешил избавиться от камня. - Это был его амулет. Ему дала это его мать, чтобы он вернулся домой, - эльфийка повернула голову, посмотрела стеклянно. – А он не вернётся. Не работает амулет. Может, потому что он был не при нём? Тауриэль отвернулась. Пряди её волос качнулись над ушами. - А память? – тихо вырвалось у Барда. - Я не забуду. Я буду скорбеть, пока не отрастут мои волосы, хоть эльфы так не делают, потом перестану – но не забуду. Эльфы не забывают ничего. - Ему было бы приятно, если бы у тебя осталось что-то его. Без имён, но простая и слишком человеческая мысль вырвалась у Барда, пока он водил пальцам по рунам, не вникая в их смысл. Наверное, у эльфов так тоже не делают – не нужны напоминания друг о друге, если они и так помнят. Тауриэль долго молчала. - Когда не обрезала волосы… хотела сплести из них тесёмку…обвязать… - она провела рукой по лицу, говоря не своим голосом, но мужчина не увидел, что она сделала, так как эльфийка не поворачивалась к нему. - Ну, можно из чего-то другого сделать… - Да, - отрывисто; она протянула руку. – Ты меня образумил, Бард Лучник. В другой ситуации Бард бы возразил, но на этот раз просто, не касаясь, вложил камень во влажную узкую ладонь. Эльфийка быстро сомкнула пальцы и убрала руку. - Ступай к обозу… Там… - силы её кончились. – Просто иди, Бард! Мужчина поспешил уйти и не испытывать её выдержку. На повороте он заметил, как Тауриэль осела и прижалась лбом к своим коленям. Она плакала. Как вовремя он ушёл. Очевидно, что Тауриэль просто не хотела, чтобы он видел её слёз, однако без провожатых Бард смог вспомнить дорогу только к тому месту, откуда уходила помощь людям вчера. По пути ему тоже никто не встретился. Подоспел он вовремя. Эльфы возвращались от озера. Бард приободрился возможностью узнать, что происходит дома. В переливах эльфийских голосов вдруг послышались ему знакомые слова. Странно, он думал, что эльфы предпочитают говорить на своём языке между собой, пусть и знают всеобщий не хуже. Лодочник подошёл поближе. Эльфы стряхивали с плеч лёгкий ранний снег, улыбались, радуясь дому. Барду показался знакомый голос. - Ох… да… спасибо… нет, не замёрзла… спасибо, да… На землю с обоза спрыгнула девушка-человек. В юбке, с забранными вьющимися волосами, укутанная в одеяло. Бард не поверил своим глазам. Но видение вдруг заметило его, улыбнулось и бросилось к нему на шею. - Папа! - Сигрид! Мужчина крепко обнял дочь – он боялся с ней не свидеться, хотя гнал от себя этот страх. Эльфы тихо и добро посмеивались. С наступлением холодов и приходом тьмы, олени держались ближе к эльфам. Они в целом никогда их не боялись, но прирученные подходили близко и ели с рук, давая провести рукой по тёплым носам. Трандуил провёл по холке старшего – теперь старшего, в будущем сильного, хотя эта порода в целом была крупней обычных лесных оленей и жили куда дольше; они сохранились с древних времён, не первые и не самые любимые дети Иванн. Пальцы потонули в мягком подшёрстке, которым олени покрывались каждую зиму. Следующим летом можно будет уже этого объездить, несмотря на крутой нрав. Маленький оленёнок, один из тех, что родились в этом году, с интересном обнюхал гигантские ветвистые рога. Сейчас они сохли, Трандуил лично их очистил от влаги и плоти у основания. Эльф не любил ездить на лошадях, а каждый его олень становился ему другом и удостаивался почётной памяти – его рога украшали трон Владыки лесных эльфов. Три поколения памяти Трандуил считал достаточным; три пары неизменно обрамляли его трон и царствование. Чтобы разместить новую пару, каждый раз снимали пару самых старых – их закапывали. Этот олень был ещё в зрелости, но уже ожесточился и пережил несколько жестоких боёв, так как орки несколько лет любили облавы, а Владыка эльфов иногда любил обнажить клинки, поэтому сердце Трандуила наполняла особая грусть. С предыдущим он распрощался, когда тот совсем состарился, но до последнего он ходил за Трандуилом и клал морду под его руки. Не было тогда тьмы, и эльф почти жил в лесу несколько лет, составляя компанию своему другу даже зимой и подкармливая, когда основному стаду давалась свобода питаться самостоятельно. А этого убили в битве. Достойная смерть для человека, единственно возможная для эльфа, гордая для гнома – а как для оленя? У него был всего лишь один оленёнок, вот он, вьётся у ног – весной Трандуил бы добровольно пересел на лошадь и отпустил бы своего оленя в лес драться за внимание избранницы. Наверное, всё же неправильная смерть. Оленёнок ткнулся мокрым носом ему в руку. Изначально Трандуил выбрал следующим его, но теперь решение пришлось изменить. Сейчас время тяжёлое, безопасная от пауков территория Зелонолесья резко сузилась вокруг эльфийский владений и жилища Радагаста, чьё местоположение было далёко и известно смутно. Эльф опустился на корточки и скормил оленёнку пучок травы, которую приберегли как раз для этих оленей на зиму. Но пока – только малышам. Двое как раз подошли, и Трандуил протянул по пучку и им. Первый уже тыкался носом в руку за добавкой, щекотно тронул языком пальцы. Эльф скормил ему остатки и погладил между ушей. Хотелось, чтобы он пережил зиму. - Владыка Трандуил, можно забирать? Трандуил обернулся. Эльф учтиво кивнул и указал на рога. - Да, они сухие. Установите их наверх, он этого достоин. - Да, Владыка. Ещё несколько эльфов подбежали на зов, так как даже самый сильный эльф не мог поднять эти рога в одиночку. Не стоит, пожалуй, бросать Барда и на этот вечер. К тому же, Трандуилу хотелось посмотреть, обрадовал ли его подарок. Отец с дочерью нашли себе укромный уголок в тёплом погребе рядом с запасами вина и спуском для бочек. Где-то под ногами шумел скрытый полом поток. Бард забрал из кладовой буханку свежего хлеба и несколько удивительно сладких яблок – он их пробовал уже. Сигрид устроилась удобней на скамье и подтянула одеяло на плечи. - Это у тебя откуда? – мужчина указал на него. - Эльфы дали, - задумчиво. – То есть, я ёжилась, а они посмеялись и укутали, - на щеках дочери выступил румянец. – Потом всю дорогу спрашивали, тепло ли мне, удобно ли и обсуждали, что мне надо распустить и красиво расчесать волосы. Бард засмеялся. Он понимал смятение дочери, так как сам уже испытал тоже самое – оказывается, эльфы открыты и добры, просто на войне все ведут себя иначе. Сигрид откусила хлеб. Бард присел рядом. - И всё же, как ты вообще к ним напросилась? - Да никак, они сами разрешили. Приехали, мы их совсем не ждали и стали сразу же искать нас. Мол, отец ваш, Бард Лучник, говорил с Владыкой и просил помощи – вот мы и пришли. И по приказу, один из нас мог тебя навестить, - дочка убрала выбившуюся прядку за ухо. – Сначала рвался Баин, но он иногда вспыльчивый, к тому же, его осадили люди, и я оставила его присматривать за Тильдой, а сама к тебе поехала… Мы же так беспокоились о тебе, Баин едва искать не ушёл… - Сигрид… - виновато. - Ох, папа! – Сигрид обняла его ещё крепче и зашептала на ухо. – Ты… мы поняли, почему ты нам не сказал… Не хотел давать надежду, если не согласится… Но люди так рады, мы как ожили, папа, все только и говорят о тебе, даже эльфы одобрили, что ты не вёл себя как глупый гордый гном и заботишься о нас. Мужчина закрыл глаза и уткнулся в волосы дочери. Знала бы она правду – и какое счастье, что не знает! И все его дети в порядке, сейчас они сыты и в безопасности. - Прости, милая, я вас так больше не оставлю. - Всё хорошо, па, хорошо… - Прости, прости. Но всё же она тихонько шмыгнула носом. Сигрид была своей сестре и брату почти как мама: пока Бард сначала рыбачил, потом возил бочки или контрабандную рыбу, старшая дочь присматривала за Тильдой и не отпускала делать глупости Баина. Бард привык возвращаться в тёплый дом, где Сигрид могла придумать ужин практически из чего угодно, пусть в доме оставались иногда крохи, а потом рассказывала сестричке сказки, в которые сама давно не верила: про справедливых королей и красивых людей, - и Баин в насмешку начинал свою сказу о злом тролле, который применил магию и стал бургомистром в одном забытом богами городишке. Тильда слушала, пугалась, а потом догадывалась и заливалась звонким смехом, а Сигрид ругала Баина, так как теперь сестричка не желала успокаиваться до полуночи. Сигрид была тёплым сердцем их семьи, совсем как их милая сердцу мать. Когда дочь чуть успокоилась, она доела хлеб и разделила с отцом яблоки, дивясь, как они могут быть такими сочными и вкусными в конце осени. За едой она рассказала подробней о том, что творится среди людей. Еде обрадовались. Бросились все сразу, но эльфы спрятали свои характеры и с луками выстроили всех в очередь – сначала семьям с детьми, потом остальным, так как тяжесть старости им была неведома, но беззащитность детей они знали. Несколько прихвостней не поверили и рванулись вперёд, за что получили стрелами под ноги. Дальше в тот день всё было тихо. Когда еда кончилась, они раздали одежду, которая оказалась удивительно тёплой, и пообещали, что завтра прибудет ещё помощь. Закончив с этим, эльфы разбили скромный лагерь на ночь и стали искать Сигрид, Баина и Тильду. На добрых улыбающихся эльфов Тильда смотрела с нескрываемым обожанием. К полудню следующего дня прибыли ещё обозы. Снова еда и даже вино, дерево для домов, странные лекарства и шумный эльф-лекарь. Его боялись поначалу подпускать к себе, а он страшно сердился, но что было дальше, Сигрид уже не видела. Все рады теплу и сытости, решать, как жить дальше – на озере или отстраивать Дейл – раньше весны всё равно нельзя. Все повторяют имя Барда… Лодочник покачал головой. Разубедить их в своей кандидатуре будет поначалу трудно, но из него же никакой правитель. Эту помощь приписывают ему, но это лишь странная прихоть короля Трандуила. Бард уже морально готовился к озвучиванию реальной цены за помощь. - А тебя, пап, прям не узнать в этих одеждах! – внезапно обратила внимание на его внешний вид Сигрид. – И волосы чистые какие, а рубаха… Лодочник втянул голову в плечи. Старшая дочь была куда острее на язык и мастерски меняла интонации в голосе, заставляя его краснеть. - Эльфийское гостеприимство, - буркнул он. Сигрид засмеялась. Бард улыбнулся, ведь много дней не видел дочку такой весёлой. Ах, скорей бы обнять остальных! Эльф помешал им, нарочно шумя на лестнице – Ферен. - Владыка приказал показать твоей дочери, где она будет спать. Утром она отправится домой с третьей партией помощи. - Мне говорили, что гостевых комнат у вас нет, - осмелел от присутствия члена семьи лодочник, надеясь проверить слова Трандуила. - Нет, - согласился Ферен. – Но Владыка Трандуил сказал, что негоже гостю спать на лавке, и Варно разрешил воспользоваться его комнатой. Он уходит в дозор сегодня, его всё равно не будет несколько дней, так что твоей дочери достанется его постель, Убийца Дракона. Бард почувствовал, что заливается краской. Ферен развернулся на каблуках, жестом позвал идти следом и поднялся по лестнице. - Папа, а они тебя тут все так называют? А нам тоже так надо? - Нет! - Точно? Перед Сигрид стало ещё более неловко из-за такого обращения. Люди поднялись из кладовой. Ждавший их Ферен повёл по переходам. По пути Бард заметил вдалеке Варно и махнул ему благодарно рукой; эльф заметил, улыбнулся и кивнул. Неужто Бард обрёл друга среди прекрасного народа? Сигрид с осторожным любопытством оглядывалась по сторонам, вид пугал и завлекал её. Девушка старалась не отпускать руки отца. Вдруг она подёргала его за рукав. - Это он, да? - зашептала она. – Их король? Бард посмотрел в нужную сторону и кивнул. Сигрид остановилась, не удержавшись – она видела Трандуила впервые. Красная мантия укрывала его спину, древесная корона обхватывала голову по кругу и забирала назад волосы. Словно почувствовав, что на него смотрят, эльф вскинул голову, равнодушно скользнул взглядом по Сигрид и задержал на Барде. Потом отвернулся и вернулся к своим делам. У Барда перехватило дыхание, что он постарался скрыть от дочери. Комната Варно была проста и не имела замка. Ферен попрощался и оставил их. Вещей было на первый взгляд немного, но если вдуматься – эльфы жили здесь, как муравьи или пчёлы. Бард не заметил следов внутренней торговли, да что там, ведь они избегали денег даже в делах с Озёрным городом. Лишь поначалу, в то время бургомистр успел нажить себе богатства, но после эльфы в жёсткой форме наладили безденежный обмен. Неудивительно, что у них нет никаких воров, а собственность так размыта: общие кладовые, общая ответственность, общий дом, предать который не придёт в голову никому. Они проговорили с Сигрид много часов. До этого Бард гнал от себя тоску, а теперь восполнял пустоту в сердце. В конце концов, дочь сморило и, укрыв её, лодочник ушёл. Находясь в своих мыслях, он удивился, когда обнаружил себя на пороге покоев Трандуила. После того, как он сдержал своё слово и дал ему увидеть Сигрид, Бард не сердился на него и совсем не был против его общества. Общество короля – какой простолюдин, пусть и потомок забытой династии, может о такой дерзости подумать? Ну и пускай, что король со странностями. Кто ж без них. Бард на всякий случай тихо постучался, тихо же вошёл, потому что время было уже позднее. Трандуил не оторвал взгляда от книги и не поменял позу в кресле. Его губы тихо шевелились, длинные пальцы скользили по страницам. Одежда уже знакомая, «домашняя», но вот короны он не снял. - Спасибо, - сказал Бард. - Сигрид… - Ты тосковал о ней, - эльф всё же посмотрел на него. – По детям. И думал, что я тебя обману. И что твои дети мертвы. - Ты странно себя вёл, да и сейчас тоже, честно говоря. - Я знаю. Трандуил сосредоточился на книге. Бард как можно тише снял сапоги и различил в звенящей тишине комнаты, что эльф проговаривает про себя что-то на эльфийском. Кувшин с вином стоял на неизменном месте, но на этот раз его воротило. Но эльф, как назло, сказал: - Выпей со мной. Отказать Бард не посмел. Дерзость ушла из-за поступков Трандуила. Он взял уже полный бокал, но сесть было некуда, разве что на край кровати. - Что ты читаешь? – бездумно спросил мужчина, ища себе места. Эльф отпил вина, Бард тоже рефлекторно. - О Берене и Лютиэн. Эльфийка, полюбившая человека. - Грустная история. - Ты её не знаешь. - Всё равно грустная. Он умрёт, она нет – что тут можно не знать? – Бард выпил вино залпом. Голос Трандуила обволакивал разум пеленой, так пусть уж лучше можно будет грешить на выпитое, а не на короля эльфов. Эльф молча проследил за этим. - Нельзя судить о целом, зная лишь часть его. - Так расскажи мне о целом… или дай прочитать. - Тут на эльфийском, что ты поймёшь? И это песня. - Так расскажи. - Найди себе уже место. Бард фыркнул – вино прогнало робость – и опустился на пол рядом с креслом Трандуила. Под головой удобно оказался подлокотник. Возможно, в глубине души мужчина хотел, чтобы его всё же прогнали, но ещё сильнее ему хотелось расслабиться и остаться сидеть. Но его не гнали. Лодочник прикрыл глаза и услышал шорох страниц. Трандуил в смятении пролистал к началу. Ему остро хотелось зарыться рукой Барду в волосы, но вместо этого он не собирался игнорировать его просьбу. Когда Трандуил тихо запел о любви человека Берена и прекрасной Лютиэн, Бард онемел, хоть не понимал ни слова.