Чертог лесного короля

Песня кончилась, но не оборвалась, а сплелась с выдохом Трандуила и судорожным вдохом оцепеневшего Барда. Мужчина почти задерживал дыхание, боясь сбить и хоть как-то испортить звуки, прекрасней которых он не слышал в жизни. Дракон, горящий город, смерть – существует ли что-то в мире, кроме этой песни? Сейчас Барду казалось, что нет – даже детей его нет, где-то они есть, конечно, но не здесь. Рука Трандуила лежала в его волосах, пальцы нежно запутались в прядях. Мужчина чувствовал холод кольца, но сильнее – теплоту кожи, осторожность движений. Зачарованный, он чуть отодвинулся, взялся за эти пальцы и передвинул их левее, чтобы уткнуться лицом в запястье. Бард шумно выдохнул, нащупал пальцем бьющуюся синеватую вену. Живой. Эльф всё же не его видение или его безумие. Трандуил отложил книгу, каким-то чудом не промахнувшись мимо стола. Замерший Бард у его ног являлся квинтэссенцией его эмоций и мыслей. Эльф не помнил, когда пел последний раз. Пел кому-то, для кого-то – тем более. Когда Бард перехватил его руку, настало время Трандуила замереть в кресле и затаить дыхание от касаний смертного. Воздух вокруг загустел, стал плотным и обострял слух. - Что происходит? – шепнул Бард. – Ты… ты же мне объяснишь, да? Или я схожу с ума и всё ещё у тебя в темнице? - Ты смертный, - глухо. - Значит, умер в битве? - Прекрати, - зло. Не говори о своей смерти, не говори о своей смерти, не смей говорить о своей погибели и смертности, Бард! Не смей, Бард, не смей. Бард… Бард-Бард-Бард… Магия развеялась. Бард вскочил на ноги, но вместо того, чтобы уйти или отшатнуться, вдруг круто развернулся и навис над эльфом, опираясь на подлокотники. В неверном свете лампы – фитиль почти закончился – мужчина на самом деле выглядел безумцем. Трандуил привычно запер эмоции на ключ, но на достойную ложь его уже не хватило. - Просто объяснись, - потребовал, приказал, попросил, взмолился Бард: всё сразу, лишь бы эльф ответил. - Ты смертный, - повторил Трандуил куда спокойней и чётче, с акцентом на первое слово, а в мыслях взметнулось: «Близко, как же ты близко ко мне». Если Бард поймёт – то хорошо. Хватит убегать и таиться, пусть он хоть что-то осознает и примет молча: молча ли уйдёт, молча ли осудит. - Я… - Ты, Бард, - эльф медленно поднялся, человек – отступил на шаг. – Ты можешь умереть в любой момент, а я ничем не смогу помешать… Шаг, ещё шаг – назад, дальше. - Ничем не смогу помочь тебе жить дальше. Трандуил твёрдо смотрел ему в глаза, и Бард ощутил себя пленённым вновь. Как загипнотизированный, он отступал, боясь оказаться вплотную и не выдержать этого. Лёгкое оцепенение вернулось, и мужчина пропустил момент, когда упёрся спиной в стену. Тупик. - А даже если и смогу, то в итоге ты умрёшь от старости, и, даже умерев следом, я не смогу с тобою встретиться, так как у наших душ разные пути. Ты понимаешь меня? Эльф стоял на краю бездонной пропасти. Из неё задувал ветер, тянуло холодом и ледяным отчаянием, а по серым стенам ползли тени страха. Трандуил уже так замёрз на этом крохотном обрыве, что в порыве безумства похитил смертного, из-за которого там оказался – хотя из-за него ли? Не разъело ли его многолетнее одиночество и постепенное отдаление сына, не понимающего его решений и воспитания? - Да. Я понимаю, - донеслись из другого мира негромкие и твёрдые слова. Бард увидел, как Трандуил вздрогнул и из него ушёл гнев. На мгновение мелькнула растерянность, словно эльф не понимал, где находится. Трандуил качнулся вперёд, опёрся руками о стену. Ещё чуть-чуть, и Бард смог бы, выдохнув, заставить пряди его волос колыхнуться от движения воздуха. Да… Вот как раз настолько чуть-чуть… - Понимаешь? – эхом. - Трандуил, хватит, - тихо. – Я смертный, но не глупый. Эльф кивнул, так как тоже понял. Оба замерли, давая мыслям успокоиться и улечься, тепло трогая дыханием губы друг друга, принимая оплетающие лозы странного непостоянного единства. По спине Трандуила побежали мурашки. Бард не посмел его поцеловать – сглотнул, закусил губу, но не решился. Поэтому эльф сорвался первым, прижимая его к стене, вклинивая между ног колено и прижимаясь губами к шее сбоку, где бьётся пульс жизни. Выдох – жарко-жарко – поцелуй – ещё жарче – мокрый поцелуй у самого уха… Всё встало на свои места, обрело объяснение. Весь разлад ушёл. Надо же, как оказывается всё просто. Мужчина даже не удивлялся, потому что такая причина подходила идеально – зацикленность, странные поступки… Подумать над этим не дали, но пока что Бард не видел в этом проблемы. Человек запрокинул голову, закрыл глаза и обхватил эльфа за пояс. Судорожно выдохнув, тот прижался теснее и лизнул кожу. Трандуила вело. Дыхание сбилось, в тело плеснуло огнём. Эльф надавил Барду на пах, на что мужчина отозвался шумным вздохом. Не слушающиеся руки шарили по сильному, тёплому телу через одежду. У Барда подкашивались колени и кружилась голова. Тело реагировало однозначно, низ живота скручивало от трения. Остро хотелось потереться сильнее набухающим членом о зажимающего его Трандуила и, одновременно, всё резко прекратить. Он цеплялся за худую спину, впивался ногтями через тонкую ткань и тихо стонал от одной только реакции эльфа – тот вздрагивал, всхлипывал еле слышно. Ноги всё же предали. Бард без сил сполз по стенке на пол, утянув Трандуила за собой и заставив опуститься на колени. Эльф на мгновение оторвался от его шеи, удобней расположил колени мужчины по бокам от себя и жадно впился с другой стороны. Контроль он уже потерял. Бард нетерпеливо – ему тоже хотелось касаться, а Трандуил не давал - запустил ему руки под тунику, отмахиваясь от стыда своего положения, и повёл ладонями по гладкой тёплой коже: нащупал еле заметные ямочки на пояснице, с нажимом провёл вдоль позвоночника большими пальцами, царапнул ногтями лопатки. Трандуил сильно вздрогнул, у него вырвалось: - Мах…ха… хах… Эльф стиснул его руками, потёрся щекой об шею и снова принялся целовать. Он с наслаждением прижимался губами к тому, что под них попадалось; кадык, обнажившееся плечо, так как Трандуил тянул ткань против логики вниз, шея выше или ниже, влажно под подбородком, с другой стороны, ещё… Они сжимали друг друга руками, трогали беспорядочно, стискивали в объятьях, постанывая и не заходя дальше. Трандуил не сдерживал сбивчивого шёпота, и хоть Бард не понимал ни слова, кроме своего имени, но интонации и дрожащие ресницы закрытых глаз выдавали: Nin… nin… Cuin… Бард…хах…м… Бард… meleth…* Барду надоела скованность. Мужчина извернулся, приподнимаясь, надавил на затылок ниже всё мельтешащего перед глазами королевского венца и прихватил губами ухо. Трандуил нервно дёрнулся, попытался вырваться, но Бард стиснул его плечи, надавливая языком на острый кончик уха. Эльф надрывно застонал, а потом ещё, и снова, когда мужчина чуть куснул; Трандуила трясло от такой ласки. Корона раздражала, и Бард с радостью стянул её с чужой головы. Эльф уже тоже скользнул узкими ладонями ему под одежду и гладил везде, где мог дотянуться. - Мы как подростки… - не своим голосом пробормотал Бард, выросший в не самом благополучном городе. – Тискаемся... - Что? – сипло и непонимающе; то ли прослушал, то ли на самом деле сравнения не понял. - Ничего… неважно… Желание захлёстывало. Слова Барда быстро вылетели из головы эльфа. Пытаясь поменять положение и дотянуться до края штанов спереди, мужчина неловко скользнул обжигающе тёплыми подушечками пальцев по низу его живота. Трандуил чуть привстал, чтобы достать Бард всё же смог, а сам, упираясь лбом в его плечо, уже путался пальцами в завязках на поясе человека. По ощущениям это было странно, и непонятно: и эльф, и с мужиком как-то не доводилось, хотя язык не повернулся бы так назвать Трандуила. Скорее всего, всё сразу. Чужой член горячий, кожа нежная, отличий толком нет. Бард сжал, провёл вдоль, вырывая стон, после чего сам вскинулся, так как эльф всё же справился с его поясом. В такт не получалось. Ладони чуть скользили, в висках пульсировало. По вискам Барда скатывался пот, Трандуил старался быть тише и прятал лицо, утыкаясь в плечо. Лампа почти потухла, и оба старались глушить звуки, так как дверь даже не имела замка. Бард не выдержал первым – застонал коротко, запрокидывая голову и стискивая свободной рукой плечи Трандуила. Сильнее, ещё, так, чтобы у него в костях заныло… Копившееся напряжение нашло выход, и это было ослепляюще хорошо. Эльфа доконала эта хватка. Жаром закололо всё тело, он вжался в Барда и громко-откровенно всхлипнул от наслаждения. Они замерли, ловя этот миг пика удовольствия, и одновременно обмякли, выдохнув. В полутёмной комнате нечем было дышать. Грудь Барда ходила ходуном, Трандуил жадно глотал воздух и одновременно не желал отстраняться от мужчины даже ни на палец. Бард сглотнул. Пальцы были липкие от семени. Трандуил пытался отдышаться и не шевелился, как будто не замечал, что его тоже перепачканная ладонь всё ещё в чужих штанах. К щекам прилила кровь, Бард порадовался сумраку. - Ты… - Ты… Вышло хором. - Умывальник… - пробормотал Трандуил. - Да… Я туда… А… - Я здесь… Иди… - Иди… да… Эльф отпустил его, сразу же отвернулся и скрылся за дверью. Бард вскочил на ноги и вылетел вон, помня, что в той ванной, где он мылся, вроде был умывальник. Когда он вернулся, Трандуил сидел на краю постели, опустив голову. Венец не сдерживал волосы, и они свободно спадали, скрывая его лицо. Бард молча подошёл, взял его за запястье и потянул на кровать. Впервые Бард поцеловался в четырнадцать лет; у его избранницы были рыжие кудряшки и чумазые щёки с веснушками. Потом была ещё девушка, женщина, ещё какая-то женщина – он не помнил их имён – и жена. Но лишь в первый раз поцелуй не имел за собой продолжения в виде задёрнутой юбки в каком-то тёмном углу. Так что это было странно. Окон в покоях Трандуила не было. Светильник давно потух, хотя откуда-то всё же лился еле заметный свет, позволяющий различать очертания. Бард потерял счёт времени, но он никогда так долго не целовался. Никогда так не целовался – сидя друг перед другом на постели, скрестив ноги и касаясь только коленями, наклоняясь. Смакуя и получая удовольствие от самого процесса. Трандуила можно было бы назвать неумелым из-за отсутствия практики, если бы он робел, но эльф, скорее, изучал. Он не желал видеть, не желал размышлять и закрыл глаза, полностью погружаясь в транс. От поцелуев губы Барда стали мягкими, ещё более приятными. Трандуил прихватывал их своими, нежно сжимал, не торопясь, проводил языком. Бард позволял ему вести, но изредка мягко перехватывал инициативу. В голове царила восхитительная пустота: ни волнения, ни страха, ничего там больше не осталось. Только покой от столько интимной близости и лёгкость от недавнего оргазма. Бард тёплый и живой. Его дыхание ощущается близко. Можно целовать и ощущать дыхание снова и снова. Живой. Совсем живой. Руки Барда расслабленно лежали на его коленях ладонями вверх. Трандуил, не торопясь, потянулся вперёд, коснулся расслабленными пальцами сгибов локтей, повёл ниже, прижимая ладони к коже. Мужчина покорно дал переместить свои руки. Дойдя до ладоней, эльф зацепился за его пальцы. Да. Так держаться приятно. Барда удивляла его мягкость. Зубами Трандуил совсем не пользовался, словно не знал, что так можно. И хоть от гладких губ было хорошо и так, мужчина осторожно прикусил нижнюю. Эльф тихо, но шумно выдохнул – понравилось, но неожиданно. Бард повторил с верхней, сильнее сжав зубы, прижался ласково и извиняющееся; Трандуил вошёл во вкус и ответил таким же полу-укусом, хоть эльфы так не делали. А ещё эльфийские короли не бежали от реальности в темноте своих покоев, целуясь со смертным мужчиной. Но не так уж и много было за все эпохи эльфийских владык. Трандуил оторвался от губ лодочника, мимолётно коснулся подбородка своими и, поднявшись выше, прижался лбом к чужому лбу. Бард уже давно тоже закрыл глаза и не намеревался открывать их теперь. Откроет – придётся осознать с кем он и где. Разумеется, Бард и не забывал, но легче было думать, что это сон, за который ему будет потом стыдно. Однако забыть не удастся. Трандуил разорвал касание пальцев и положил ладони на шею Барда с боков, прижимая к артериям, чтобы ощутить пульс. - Ты уйдёшь утром вместе с дочерью, - еле слышно прошептал Трандуил. - Ты говорил о трёх днях, - тихо. - Говорил, - пауза. – Утром. - Но… - Ты же волнуешься за своих детей. За других людей, - эльф не спрашивал. – Утром, рано. До того, как я проснусь. Мне не нужно же тебе приказывать? - Нет. Ты не мой король. - Да. Ведь ты не эльф, meleth. - Что означает это слово? Трандуил не ответил и захотел всё прекратить, но Бард не дал ему это, целуя смелее и отвлекая от будущего. Мужчина мечтал, чтобы не было конца у сегодняшней ночи. Бард проснулся рано. Трандуил спал рядом, волосы разметались по подушке. Лодочник не был уверен, что он не притворяется. Поэтому, уже умывшись и окончательно согнав сонное марево, мужчина вернулся к нему и осторожно обнял за пояс со спины. Эльф не шевельнулся, дыхание оставалось ровным. - Твоя одежда под кроватью, - одними губами произнёс Трандуил. - Ты же спишь. - Разумеется. Я крепко сплю. Бард улыбнулся уголками губ и, играя честно, постарался встать как можно тише, чтобы не потревожить чуткий эльфийский сон. Одежда действительно нашлась под кроватью, всё чистое, даже пальто. Переодевшись, лодочник бесшумно выскользнул за дверь. Сигрид уже ждала его парой уровней ниже; она шла навстречу вместе с Ференом, и эльф смущал её. - Уходишь, Убийца Дракона? - Да, мы решили с вашим Владыкой все вопросы, - ответил Бард, улыбаясь дочери. «Да, милая, домой пора». - В таком случае идём, тебе вернут твоё оружие. Надеюсь, ты не держишь зла. Кажется, Ферен тоже был в курсе, каким именно образом Бард сюда попал и что не видел своего лука со злополучной прогулки до берега озера, где пытался отыскать брошенные людьми сети в надежде на еду. А оно вон как всё обернулось. Бард отрицательно качнул головой. - Ни в коем случае. Ферен понимающе кивнул. Весь путь до хранилища, где ему отдали лук, потом до последних обозов, с которыми предстояло идти домой, лодочник проделал как в тумане. В какой-то момент Сигрид взяла его за руку, но даже родное касание не смогло вернуть его в реальность. Трандуил крепко-накрепко засел у него в голове. Дома его встретили с радостью, едва ли не с почестями. Люди пока ещё не думали о возможной оплате и подняли шум, хваля его за еду и тепло. Бард оглядел Дейл – разумеется, перед зимой только глупец попытался бы отстраивать что-то на озере. На глаза сразу же попались свежевбитые балки, заделанные наскоро, но крепко дыры в стенах. Ещё предстояло много работы, ведь много нужно было успеть до морозов, хоть те и приходили отнюдь не каждый год, но лодочник тоже радовался – людям не грозила в ближайшем будущем смерть. Какой-то человек с длинной седой бородой всё пытался с ним заговорить. Но Бард отмахивался, выискивая в толпе любимые лица. Сигрид оказалась зорче. - Вон они! - Папа! Тильда вывалилась из толпы, и Бард поймал свою младшенькую на руки. За ней вышел Баин – серьёзный, с блеском ответственности в глазах и неизвестно где раздобытым мечом на поясе. При всей напускной гордости, он с опаской посматривал на старшую сестру. Сигрид ещё вчера рассказала Барду, что пообещала сделать Баину, если с головы Тильды упадёт хоть самый короткий волосок. Баин определённо проникся, но до предоставления полного отчёта о присмотре за сестрой, Сигрид дала ему шанс поздороваться с отцом. Но всё его внимание временно перетянула на себя Тильда; она младшая, ей можно. - Ой, папа, я так скучала, - Бард прижал её к себе. – Ой, и пахнет от тебя вкусно, эльфами. Баин очень громко фыркнул. Лодочник поднялся с корточек, и они чинно пожали с сыном руки. Но в последний момент Бард дёрнул на себя и всё же его обнял. Старик с длинной бородой кашлянул в стороне, пытаясь привлечь его внимание. И снова. Бард вздохнул, так как даже не знал, кто это, но старых людей уважали, ведь непросто прожить до столь почтенного возраста в их непростом мире, если ты простолюдин. Впрочем, вид у старика был весьма почтенный. Лодочник попросил Баина и дочерей идти домой и ждать его там, пообещав, что придёт как можно скорее. Дети ушли. - Кто ты, почтеннейший? – обратился Бард к старику как можно вежливей. - Я был советником и писарем предыдущего правителя нашего замечательного города, - заговорил старик дрожащим в конце слов, но преисполненным приобретённой за много лет человеческой мудростью голосом. – Моё имя Хенгест, храбрый Бард. Храбрый Бард – это же что-то новенькое. Возможно, его стоило послушать хотя бы за это. К тому же, Бард не мог представить, каким чудом этому человеку удалось остаться в живых. - В Дейле есть проходы в горе, чтобы прятаться в случае беды, но теперь только я о них помню, - сказал он, словно угадал мысли. - Я смог увести туда совсем немного людей, но все живы и в полном здравии теперь. - Спасибо тебе, - искренне. Хенгест улыбнулся и покачал головой. - Я просто делал то, что должен, и делаю это хорошо уже много лет. Лишь последний бургомистр не прислушивался ко мне и отослал переписывать книги. Бард фыркнул. Как похоже на их любимого бургомистра. Он не нуждался в советниках, лишь в подхалимах, шпионах и богатстве. Лодочник повеселел. - И чего ты хочешь? - Народ одарил меня великой честью, храбрый Бард, - старик поклонился так низко, как только смог. – Ты ведёшь свой род от короля Гириона, и теперь тебя хотят видеть на престоле, чтобы вы правили нами мудро, как лучший из королей, хоть и не знаем мы, останемся ли в Дейле или вернёмся к привычной всем нам жизни. А я почту за честь служить вам, как предки мои служили Гириону и его отцам. - Нет, постой… Я не… Я не правитель, как я могу… - Разве не ты храбро не бежал от дракона? Разве не сын твой, который примет после бремя власти, в столь юном возрасте помогал тебе в этом славном деле? - Но… - И разве не ты заботишься о нас теперь? Бард осёкся. Всё это время он невольно волновался за каждого, и так было всегда, так как невозможно было полагаться на бургомистра. Мужчина не любил Озёрный город сам по себе, однако люди, населявшие его, были ему дороги. Бремя неудачи Гириона давило на плечи всю его жизнь, заставляя стать контрабандистом и обрести как друзей, так и врагов на каждом без исключения канале. Но становиться во главе них, брать на себя эту ответственность… Хенгест смотрел внимательно, выцветшие глаза не потеряли своего блеска. Старик уже знал, как он ответит, хуже этого – Бард и сам знал. Поэтому озвучивать пока не хотел. - Какой из меня король? – лишь обречённо спросил он. - Власть короля признают в Эреборе лучше, - в старческих глазах сверкнули удивительно младые лукавые искорки. – Или предпочтёшь назваться бургомистром? Бард рассмеялся, однако, не чувствуя веселья. Некстати вспомнился Трандуил, и не его касания и губы, а захотелось узнать, что бы он сказал на этот счёт. - Проводить тебя до дома, почтенный Хенгест? - Мои кости уже старые и скрипят от холода, но тебя ждут дома. Бард качнулся, отвешивая поклон, и круто развернулся. Ему ещё предстояло придумать, как рассказать эту новость детям. Хотя, скорее всего, они уже знают. *«Мой… мой… Живой… <…> любимый…»