Чертог лесного короля

Они остались одни, совсем одни, и у Барда засосало под ложечкой. С той ночи в покоях Трандуила он впервые остался с эльфийским королём наедине и растерял все слова. Рассказ Тауриэли вселил в него странную ярость от жестокости и жёсткости Трандуила, судящего других не так, как себя, но теперь мужчина колебался. Что он вообще знает об эльфах? А что – конкретно об этом эльфе? Вряд ли на понимание хватит свободного времени его краткой человеческой жизни. Трандуил еле слышно шепнул коню, снял с него узду, и тот пошёл назад в сторону дворца. Дорогу знала, а эльфу было проще пройтись пешком – на лошади он не привык и не хотел этой привычки. Мать подарила ему любовь к благородным лесным оленям, и только. Эльф смутно догадывался, что Тауриэль сказала Барду что-то такое, что он решил высказать в лицо. Но теперь человека одолели сомнения, и отчего-то эльф ощутил острое раздражение, почти как на Торина и его гномью гордость. - Говори, - жёстко сказал Трандуил. Собственные ранние эмоции обратились глупостью. - Ты… - Бард набрал воздуха, но вдруг, наткнувшись взглядом на тонкой работы сапоги эльфа, нашёл для себя причину растерянности. – Ты как в снег не проваливаешься? Зря он не смотрел в лицо Трандуилу, ведь там было на что посмотреть. Эльф ожидал чего угодно, но не этого вопроса, и по-настоящему удивился впервые за много лет. Возможно, это ввергло его в лёгкое оцепенение, так как эльф не заметил, как решительно Бард шагнул к нему совсем близко. А потом было поздно – мужчина крепко обхватил его за пояс и оторвал от земли; не высоко, но Трандуилу хватило. Волосы на загривке встали дыбом, когда ступни потеряли опору. Макушка Барда маячила на уровне его груди и вертелась в разные стороны. - Отпусти, - вырвалось сипло у эльфа. Но вырваться он почему-то не пытался, потакая смутному любопытству – зачем и как долго мужчина сможет его продержать? В снег Трандуил не проваливался не из-за лёгкого веса: эльфийское тело в этом плане от человеческого не отличалось. - Нет, - кое-как выдавил Бард. Эльф оказался не пушинкой, хотя чего он ожидал – при таком-то росте и силе удара меча. Но мужчина, поражаясь своей наглости, не собирался его раньше времени отпускать и вертел головой в поисках подходящего сугроба. Трандуил неожиданно не стал спорить. Перед глазами была ткань его кафтана и перекинувшиеся через плечо вперёд пряди светлых волос. Мужчине захотелось прихватить их губами. Искомое нашлось в каких-то шагах десяти, но идти пришлось вслепую. Взять бы его нормально, под ноги, чтоб из рук не выскальзывал! Но за такое Бард не сомневался в стреле себе в глаз, поэтому, ожидая меч в бок за следующий свой поступок, невозмутимо и как можно более неаккуратно отпустил Трандуила в высоченный сугроб. Эльф шумно провалился выше колена. Снег охотно полез под голенище, и Трандуил поёжился, мрачно взирая на Барда. Мужчина застыл, как статуя, однако в его глазах плясали бесовские лукавые искорки. - И что это доказывает? – медленно спросил Трандуил, выпрямившись. Именно так он принимал у трона гостей и допрашиваемых важных недругов: надменно и спокойно. - Что ты всё же можешь проваливаться в снег. Хотя я не понял, как ты не проваливаешься – ты тяжёлый. Кажется, Бард совсем ошалел от своей наглости. Подняв руку, словно для того, чтобы поправить венец и волосы, Трандуил молниеносно сменил направление её движения и дёрнул за конец широкой гибкой ветви, протянувшейся как раз над головой смертного. Не меньшее количество снега, чем было у эльфа под ногами, рухнуло на голову Барду. Мужчина задохнулся на секунду от холода, потому что ледяные комья попали за шиворот. - Остудись, - высокомерно произнёс Трандуил. Но ему не удалось спрятаться до конца, и Бард распознал насмешку: совсем не злую, лёгкую от сделанной глупости. Не до конца понимая, что, возможно, это уже перебор, мужчина смял шарик из как раз мягкого и мокрого снега и запустил его в эльфа. А потом они сошли с ума. У эльфа глаз зорче, поэтому Барду досталось больше. Но под конец ему удалось повалить Трандуила в снег, поэтому выглядели они почти одинаково – мокрые, раскрасневшиеся на холоде, с набившимся куда можно и нельзя снегом. Человек мотнул головой от холода и поспешно надел пальто, которое снимал, чтобы вытряхнуть часть снега, обратно. - Нашёл? – спросил он. - Да, - невозмутимо отозвался сидящий на корточках Трандуил, надевая венец на голову. Слетел он как раз, когда в другой сугроб они упали уже вдвоём. – Как у вас это называется?.. - Игра в снежки. - Интересно… - многозначительно. Трандуил поднялся на ноги. Собственное быстрое сердцебиение оглушало, как будто у его души выросли крылья, и она стремилась покинуть бренное тело, чтобы радоваться дальше. Он же радовался? Да, это было странно, непонятно… и весело. Эльф надеялся, что Бард не замечает его взвинченного и взволнованного состояния. На плече человека болталась сумка, которую Трандуил раньше не заметил. Скорее всего, именно она стукнула его своим содержимым по ногам, когда они с Бардом упали, но тогда эльф захлёбывался восторгом и ощущением, что ему не больше трёх сотен лет. - Что это? – произнёс Трандуил и протянул руку к сумке, намекая, что если Бард откажется ответить, то он всё равно узнает. Но лодочник перехватил его ладонь. Он резко переменился. - Не здесь, - негромко сказал Бард. – В лесу слишком много глаз. Трандуил три вздоха наслаждался его касанием. Затем согласно кивнул. Вино в бокале сладко окуривало фруктовой душистостью и теплом. После такого напитка и еды не хотелось. Бард тихо выдохнул, не ощущая опьянения и алкогольного вкуса вовсе. Мужчина расслабленно подтянул ногу на кушетку, почти ложась на спину. Удобно: как на кровати, но вроде бы ещё сидишь. Трандуил расположился рядом в уже знакомых креслах. В его покоях никто не посмел бы им мешать, но впервые за три месяца эти стены не вызывали у эльфа никаких особых воспоминаний. Возможно, потому что от главного их предмета отделял лишь небольшой стол с кувшином. Бард с удовольствием прикончил уже два бокала его содержимого. - Не увлекайся, с этим легко переборщить и не заметить, - предостерёг Трандуил, тонко намекая на прошлый раз. Но Бард лишь сделал очередной неспешный глоток. В городе, под гнётом всё увеличивающихся забот, у него не было времени заметить усталость и тяжесть ответственности на плечах. В эльфийских чертогах не существовало ни шума, ни видимых проблем. - Из чего это? – задумчиво спросил он, качнув непрозрачный бокал, скорее даже кубок. - Мы греем некрепкое вино со специями и летними фруктами. - Яблоки? – сказал Бард, которому как раз попался кусочек на язык. - И их тоже. Бард посмотрел на эльфа. После холода кончики его ушей чуть покраснели в тепле, но он ни капли не вспотел во время возни в лесу. Мистика. - Пей и ты, - проговорил лодочник, видя, что Трандуил давно отставил вино. Говорить с ним будет проще на равных условиях. К тому же, иначе Бард всё выпьет в одиночестве. Под его пристальным взглядом эльф налил себе душистого напитка, но лишь слегка пригубил. Даже если они просто просидят так рядом весь вечер, то это его скрасит. Складка меж бровей Барда углубилась и её тень виднелась даже сейчас, хотя мужчина был расслаблен и не хмурился, но ему тяжело было нести бремя власти. Возможно, человек ещё не осознал этого – в хорошем расположении духа Трандуил готов был ему помочь. - Что тебя тревожит? – обратился к нему эльф, подмечая мелочи. Немного отросшие волосы, которые хозяин забывал укоротить, незнакомая усталость, тихая еле заметная тоска по чему-то неизвестному. - Гномы, - честно ответил Бард. Трандуил его не тревожил. Эльф волновал, занимал много его мыслей, заставлял не забывать и думать о мягкости его волос и сложности мыслей перворожденных, но угрозы от него не исходило. - Ты явился из-за этого? - Не только, - тоже чистая правда. – Ты меня пригласил. Я рад прийти. «Ты говоришь иначе», - едва не вырвалось у эльфа. Но люди меняются, и это не должно его волновать, ведь это не плохо и не хорошо. Так просто происходит. - Гномы упрямцы, но дракон сбил с них спесь. Но мы не вели дел с гномами напрямую никогда, хоть и поддерживали дружеские отношения. Помнишь об их упрямстве и золотом безумии – это всё, что необходимо. - Я виделся с Даином, - упомянул Бард. Трандуил вопросительно приподнял брови. Эльф не предполагал, что гномы пожелают решать дела до весны. В этом не было никакого смысла: люди ещё слабы и ничем, кроме неохотно отданной за золото еды, они торговать не могли, но Эребор ещё не в лучшем состоянии, хоть и возвращались его жители. Им ещё нечем торговать – эльф был уверен, что гномы сначала восстановят своё королевство. - По личному вопросу, - всё же осторожно добавил человек и, заметив опасную темноту в глаза эльфа, поспешно объяснил: Они захотели отблагодарить за дракона. Не долю, обещанную Торином, а меня лично. Трандуил моргнул, и словно померещилось то, что за «по личному вопросу» с гномами эльф готов был Барда убить. К счастью, эльфийский Владыка не стал дотошно расспрашивать. Эльф сделал большой глоток вина. - Торин тебя ненавидел, - спокойно проговорил Бард, не понимая, скорбел ли он хоть секунду по этому гному, побывавшему в его доме, или нет. - Я знаю, - сухо. – Словно моя алчность привлекла Смауга. - Ты не помог им. Зря он это сказал. Трандуил поднялся, Бард следом. Покой слетел с него. - Что я должен был сделать? Отправить своих поданных в драконью пасть ради обезумевшего Трора? Да, я видел Торина, звавшего на помощь – и отказал ему без сожалений, так как задолго до этого пытался предупредить, что нельзя забывать о драконах севера и Серых Гор. Я привёл войско, если ты хочешь знать, но не тебе говорить о нашей трусости или храбрости: осенью эльфов погибло больше. Голос Трандуила звенел сталью прошедших битв и времён, на скулах напряглись желваки. Но Бард как наяву услышал крики гномов и их ужас, переплетённый с его памятью, памятью людей сгоревшего и утонувшего Эсгарота. - А если бы дракон захотел пролететь над твоим лесом и поджечь его по дороге? Полакомиться эльфами, перед тем, как завладеть горой? – выплёвывал отрывисто мужчина. - Ты бы звал на помощь, Владыка Трандуил – слабых людей, гномов? Как думаешь – пришли бы они? Бросили б тебя и твой народ в беде? Трандуил побледнел. Лицо превратилось в каменную маску. - Этого бы никогда не случилось… Драконам не нужны леса. - Ответь мне. Плечи Барда свело от внутреннего напряжения. - Нет. Не позвал бы, зная, что ни вы, ни гномы не захотите прийти. - Ты лжёшь, - твёрдо. – Себя ты оцениваешь иначе, чем других. Делаешь исключения из общих правил. Разве нет? Эльф судорожно вдохнул, зрачки сузились, словно он сейчас взорвётся и ударит его. Или бросит в темницу, позвав стражу. Трандуил метнулся к Барду и остановился меньше, чем в шаге. Он еле сдержался, чтобы не замахнуться на него. - Глупец! – выкрикнул он, но отчего-то вышло тихо и шипяще. – Какой из тебя правитель, если ты готов пожертвовать своими подданными ради ошибок другого королевства? Король должен уметь думать. - Не в том дело, и тебе это известно, - Бард невольно тоже понизил голос, отчего его слова стали звучать уверенней. – Ты говорил, что я смертен, помнишь? Говорил до того, как меня выбрали вести их. - Ты и есть смертный всегда. - А ты – король эльфов Лихолесья. И если я всё понял верно – то где сейчас твой сын, полюбивший всего лишь эльфийку не знатной семьи? У вас вообще насколько много знатных семей? Кого он достоин и почему ты не делаешь выбор по тем же принципам? Карие глаза Барда яростно блестели. Трандуил стиснул зубы. Мужчина всё понял – и не понял ничего. Сумел заглянуть в душу эльфа, до которой не дотягивался давно даже Леголас, разворошить всё там, но не заметить этого. Вытащил на поверхность из омута правду, в которой Трандуил уже признался, но не осознал. Эльф слишком открылся перед ним. Бард, не умирай, умоляю. Что я буду делать, если ты умрёшь? Ты смертен. Почему ты смертен? Не умирай, Бард, не умирай никогда, чтобы мне не снились те кошмары вновь. Владыка Трандуил шагнул назад, запер гнев, растерянность, боль. Бард тяжело дышал от своей тирады; не обращая внимания, эльф отпил из своего бокала и отвернулся. Лодочник немного успокоился и взял себя в руки. Бард был недоволен собой – он сделал всё возможное, чтобы ухудшить их отношения, и теперь о ценном содержимом сумки можно было забыть. «Идиот, ты зачем накричал на него?» - У тебя же есть сын, Бард? – произнёс Трандуил скорее утвердительно, чем спросив, не поворачиваясь лицом. – Он влюблялся? Бард не ответил, но эльфу это и не требовалось. - Представь, что это случилось. Твой сын влюблён. И совсем неважно то, в кого он влюблён, но важно, что она – совсем не любит твоего прекрасного сына. Проходит год и ещё, и ты понимаешь, что как бы ни старался твой сын, его избранница не будет его любить. Ты старше и мудрее, и ты понимаешь, что если так и дальше пойдёт, то след на сердце твоего сына будет всё глубже и болезненней. Лодочник слушал молча и понимал, к чему ведёт Трандуил. С каждым звуком равнодушного и отстранённого голоса эльфа Барду становилось всё более стыдно. - Ты не знаешь, что делать, но знаешь, что твой сын будет страдать. Ты можешь поговорить с ней – но разве твой сын это примет? Ты станешь, возможно, тираном, не одобряющим выбор сына, так как больше обвинить ему будет некого. Ты спокойно берёшь вину на себя. Но случается чудо – она влюбляется… - эльф описал круг рукой с бокалом, размешивая вино со специями. – И влюбляется она не в твоего сына, но в кого-то, кто и тебе, и ему кажется куда хуже. Но что можно сделать? Разве ты можешь приказать ей полюбить твоего сына? А твоему сыну – разлюбить её. Или как-то воздействовать на её избранника, который уже её не отдаст? И вот её избранник умирает – ведь все могут умереть. Она плачет по любимому. Твой сын любит её, но не имеет право ни утешить, ни попытаться занять место её любимого. Трандуил допил вино. Он отказывался думать о Леголасе долго, но не просто так отослал его от себя к сыну Араторна. Правильное это решение или нет, но ветры севера развеют печаль сына, сражения заставят забыть Тауриэль хотя бы на время её траура. Эльфийка всё ещё под его присмотром – её отец когда-то спас Владыке Трандуилу жизнь. Да и мог ли допустить подобные страдания двух эльфов, которых должен оберегать? То, что Тауриэль учтива, но старается забыть его незаметную заботу – это мелочи. О том, что сын готов был с ним драться за Тауриэль, Трандуил старался не вспоминать. Быть может, для Леголаса будет вернее затеряться среди странников севера и не возвращаться никогда. Сын мог принять такое решение: приказа обязательно вернуться не было, а Леголас молод, вспыльчив, как лесной эльф, и зол на него. Трандуил будет счастлив хотя бы весточкам – жив ли, мёртв… Бард всё молчал. - И вот ты отец – старше, мудрее. У тебя нет прав распоряжаться её чувствами, а также жизнью и смертью. В твоей власти лишь повлиять на сына. Ты можешь оставить всё как есть: и все будут страдать. Она – ведь помимо горя её будет мучить вина перед твоим сыном. Твой сын – от понимания того, что ему не стать её возлюбленным, и от её горя. От неспособности утешить ни сейчас, ни потом. Страдать будешь и ты, видя, как плохо им в начале жизни. Но ты можешь сделать иначе – разлучить их, чтобы они не причиняли друг другу боли, и, быть может, когда твой сын снова с ней встретится, её боль и его чувства ослабнут и станут тенью прошлого, и они станут друзьями, какими были задолго до его любви. Эльф умолк. Бард сглотнул. Грудь ему сдавило железными обручами – гномьей работы тиски, не иначе. Смог бы он принять верное решение ради Баина, даже если бы сын мог его за это возненавидеть? У мужчины не было этой уверенности. Лодочник подошёл ближе и осторожно положил ладонь на плечо эльфа. - Прости. Я сказал лишнее. Много лишнего, - тихо. – Я уйду. Бард разорвал контакт и направился к двери. Пускай он не знал дороги – отыщет как-нибудь. А уж от леса до дома точно доберётся без труда. - Постой, - вдруг остановил его Трандуил. Мужчина обернулся. – Я пойду с тобой. В вечерних сумерках в лес возвращалось лихо. Однако они шли совсем близко к эльфийскому дому, и здесь повсюду была стража. Полное отсутствие уединения, и в тоже время – потерянные среди густых теней на белом серебре. Трандуил тоже растворялся в холоде и между стволов деревьев, и Бард отчаянно боялся его потерять. И не знал почему: не хотел оставаться один или его исчезновения. Эльф оделся как простой стражник, волосы стянул в знакомый хвост, не желая, чтобы кто-то его узнал. Об его присутствии, кажется, вовсе никто не догадывался. Кроме Барда. Лодочник старался быть как можно тише. Вина грызла его, а Трандуил ничего больше не сказал, только вёл куда-то вглубь мрака. В какой-то момент они остановились, эльф выпрямился и прислушался. - Быстро, туда, - Трандуил без предупреждения толкнул спутника в заросли сухого тростника; видимо, неподалёку есть или была вода. – И ни звука. Бард беспрекословно подчинился и затаился в кустарнике. Эльф замер, пригнувшись, и кивнул, когда можно стало вздохнуть. - От кого мы прячемся? – шёпотом. - От моей стражи. - Зачем? - Не задавай глупых вопросов. И учти – никто не спрячется от них, кроме меня. Одного меня. - Гномы от тебя сбежали, - язвительно заметил мужчина. - У них был маленький невидимка. Бард его не понял, но Трандуил уже двинулся куда-то в сторону от аллеи, которой они шли ранее, и человек поспешил за ним. Было бы неприятно действительно потерять эльфа из виду. Тростник отвратительно шумно ломался под его ногами. Но их каким-то чудом не заметили или сделали вид, что не заметили, словно они играют в какую-то странную игру. Заросли оборвались каменистым склоном, внизу была площадка и журчала невидимая вода. Они спустились вниз: эльф лёгким шагом по камням, Бард – почти кубарем, потому что камни мало того, что оказались скользкими, так ещё и норовили укатиться из-под сапог. Чистый ручей, слишком быстрый, чтобы замёрзнуть, бежал по камням низины, но Бард по-прежнему его не видел – настолько прозрачна была вода. От склона до непосредственно воды берег припорошило снегом. Крупные снежинки опускались с неба, но, запрокинув голову, мужчина с удивлением увидел ясное звёздное небо – над ручьём был просвет в лесу. Ветер покачивал протянутые к воде голые ветви трёх старых ив. Бард догадался – снег летел с них и прочих деревьев, прячущихся в темноте. Трандуил остановился у самой воды. Из его рта вырвалось облачко пара. Холодная ночь. - Что это за место? – осмелился нарушить мистическую тишину Бард. - Я приходил сюда в юности, когда хотел, чтобы меня никто не нашёл. - Только ли в юности?.. Эльф сделал вид, что не услышал. Человек вдохнул кристально чистый воздух. У него была догадка, что ниже по течению этот ручей впадает в озеро и что, возможно, Бард тысячу раз видел его и проходил мимо. - В таком месте сам Бэма бы вышел на охоту… - произнёс лодочник, слегка замечтавшись и попытавшись представить пение грозного рога.* Трандуил заинтересованно посмотрел на Барда. Эльф знал это имя Арау или Таурона, как любили называть его лесные эльфы, но не ожидал, что о нём хоть что-то слышали простые люди, не углублявшиеся во тьму знаний прошлых эпох.** - Кто это? – спросил эльф, сделав вид, что не знает, о ком речь. - Покровитель охотников, - отозвался Бард. - Если обойдёшься с добычей хорошо, чтобы ничего не пропало – Бэма подарит удачу в будущей охоте и защиту от других лесных охотников, а если же убьёшь ради забавы, то не видать добычи семь раз по семь месяцев. Трандуил хмыкнул. «Интересно». - Ты уверен, что тебя не узнали? – полюбопытствовал лодочник, садясь на землю у берега. Пальто не пропускало холода земли. Но когда эльф опустился вплотную к нему, стало во много раз теплее. - Ты же не узнал, - справедливо заметил Трандуил. - Только не говори, что обижен, - фыркнул Бард. - А даже если и так? В интонации на самом деле пряталась несерьёзная обида. - То ты придурок, - решил мужчина и лёг на спину, закинув под голову руки. Эльф тоже фыркнул, и вдруг тоже лёг на спину. - Замерзнешь, - сказал Бард. - Умолкни. Мужчина послушался. Лежали они так долго. Звёзды россыпью самых прекрасных алмазов нависали низко и приковывали к себе взгляд; новолуние, ничто не мешало их красоте. Незаметно они вдвоём переместились на плащ Трандуила, защищаясь от холода. Эльф расположился полубоком и закинул на Барда обе ноги. Его ухо прижималось к плечу лодочника, рука расположилась поперёк живота. Мужчина придерживал его за спину, потому что иначе они бы быстро замёрзли, и пришлось бы уйти. Время замерло, перестало гнать их вперёд. Бард понял новую грань жизни эльфов: невозможно не любить эти звёзды и нельзя уйти из этого леса, какое бы зло в него ни пришло. Это их дом, живой и прекрасный. Окончательно окоченев, Бард сморгнул умиротворённую сонливость и шепнул: - Ты не замёрз? Трандуил пошевелился и приподнялся на локте. - Нет. Но и так было ясно, что им пора. Лес принял их, как гостей, а теперь желал остаться на ночь в одиночестве. Кончики ушей эльфа побелели. Бард протянул руку, накрыл чужое ухо и чуть сжал кончик, растирая. Трандуил поморщился – ну точно, задубели у него уши. Лодочник сел, заставляя эльфа подняться следом. Ему хотелось извиниться за грубость хоть как-то. Теперь можно было использовать обе руки. Несмотря на то, что Трандуил шипел и ёрзал, Бард очень старался вернуть его ушам чувствительность. Мужчина долго тёр между большим и указательным пальцем кончики, накрывал всю раковину целиком ладонями, делясь теплом, и лишь тогда, когда уверился, что кончики больше не обескровлены, спустился к мягким мочкам. Те оказались тёплыми и так, но Бард всё равно стал бережно гладить и тереть их между подушечкой большого и согнутым указательным. Трандуил не скрывал неги удовольствия. Ночь сама скрадывала лишнее. Чуть прикрыв глаза, эльф внимательно держал с человеком зрительный контакт. - Я кое-что привёз, - выдохнул Бард. - И что же? - Сумка не с собой. - Так пойдём. Но, если бы не крепчающий холод, они вряд ли бы куда-то ушли. *Бэма – имя валара Ороме на вестроне. **Арау – имя Ороме на синдарине, Таурон – тоже, в значении «Владыка лесов».