Чертог лесного короля

Уже не первую ночь Бард засыпал под непривычно дальний грохот – на озере сходил после зимы лёд. Вода недолго была им скованна – всего лишь с конца декабря по самый конец февраля, потому что могучее озеро со множеством притоков и вытекающих из него ручьев не желало спать всю зиму; заворочалось, заворчало с спросонья. Поначалу лодочник просыпался вместе с ним и выбегал к двери: проверить несущие столбы дома, не врезались ли льдины в дерево острыми краями, стоит ли отогнать сейчас или можно подождать до утра. Но его ловко ловила под локоть услышавшая шаги Сигрид и разворачивала в сторону постели, и тогда Бард вспоминал, что нет больше Эсгарота, озеро – в паре часов пешего хода, а сам он в городе Дейле, испокон веков стоящем на твёрдой земле. Однако сход льда всё равно оставался чем-то мистически важным для каждого жителя; в конце концов, Бард не один смеялся над своими ночными похождениями. Грохот и буйство воды – это весна, надежда на тепло; это богатый улов, который перепродавался на зерно, вино и мясо; это веселье рыбаков, ставящих первые сети; хорошая охота на выходящую к первым тёплым лучам наесться после зимы дичь; это пора смолить лодки и забывать ходить к соседу через канал, не ища моста. Люди Эсгарота любили весну даже больше лета, а людьми земного Дейла они вряд ли смогут стать – разве что их дети, внуки… Эльфы тоже нежно любили весну. Словно и не было недель порознь, Трандуил шёл непозволительно близко и продолжал когда-то начатый разговор об эльфийском счёте сезонов. Сейчас шёл Эйхур – «взбудораженный», и, поминая о льдинах, Барду казалось это название очень подходящим. Весна ещё не наступила, нет-нет, ещё рано, но уже скоро природа отдаст накопленные во время зимнего сна силы. - В этом году всё поздно, - отметил Трандуил. Под его ногами шуршала жухлая трава, сквозь которую только-только пробивались новые ростки. В метре о каменный и близлежащий к эльфийским границам берег бились образованные льдинами мелкие волны. - Ты так считаешь? - Зима холодней, сон крепче – пробуждение дольше. Мы Эйхур отсчитываем раньше, чем он начался в этом году, но не мир должен подстраиваться под нас, а мы – под мир. - Насколько раньше? - Четвёртого февраля по вашему счёту. И сейчас так же, но лишь для летописей. Бард задумался. В феврале Трандуил ещё говорил о зиме, в Лихолесье шёл снег, а купцы из далёкого города ехали долго и тяжко. Но думалось ему скверно. Как бы ни старался человек, мысли возвращались к эльфу, волосы которого струились по спине, тело не стягивал камзол, а скрывала плотная, но свободная рубаха. Вместо венца его голову украшал лишь тонкий обод из сплетённых ивовых ветвей; в глазах же Барду мерещилась лёгкость. Лодочник даже не признал его в первое мгновение. Трандуил наслаждался свежестью и простором, которого порой не хватало в родном дворце. Эйхур действительно пришёл поздно, его середину ещё сковывал холод. Зато теперь он разгулялся, и эльф впервые за много столетий, с тех пор, как вырос Леголас, ощущал, как оживает вместе со всем живым. Его будущий скакун тоже оживился: проверял силу своих ног, проносясь вдоль берега и то и дело скрываясь в зарослях. Трандуил не видел его, и всё же чувствовал его местоположение. Это хорошо, в конце концов, для этого эльф и выбрался, нечестно переложив подготовку к празднику на чужие плечи. Ну что ж, справятся, а он к вечеру уже вернётся. В эти дни никто не будет его судить. Самое трудное ещё предстояло решить – кому доверить посты, и этим наказать. Главное, чтобы разные эльфы на разные дни. - Ты другой, - тихо, но очень уверенно произнёс Бард. - Разве? Бард не анализировал то, что между ними сложилось. Их встречи были слишком краткими, переписка – сухой и деловой, чтобы у человека было время на сомнения и обдумывания. Шар тепла, словно маленькое весеннее солнце, набух у сердца и пустил тоненькие корешки. При виде такого Трандуила – лёгкого, свободного, это чувство укоренялось, но не стремилось формироваться крепче, так как Бард не обманывался. Он смертный. Трандуил и сам это говорил. Их встречи затеряются в реке жизни эльфа так же, как в человеческой памяти исчезает взмах крыльев первой увиденной бабочки в новом году. Но Бард слышал, что эльфы ничего не забывают. Мужчина мог надеяться, что это правда, и не спешил ранить себя, отрезая тёплый клубок. Пока что это было приятным и не тяготило – можно ещё потянуть, видясь с ним вот так. Хотя с зимы – всего вторая встреча. - Ты помолодел. - А ты можешь определить возраст эльфа? – лукаво. Бард смутился. Ляпнул не подумав, и только. Но что с того, если ему на самом деле так виделось? Как будто снялось с его плеч какое-то бремя… Или выспался. - У нас скоро праздники, - смягчился Трандуил. - Ты приглашён, кстати. Официально. - Разве? Эльф протянул ему конверт: плотная тисненая бумага, изящная вязь Первородных, хоть и на всеобщем языке. Значилось имя и статус – «Король Бард Первый», а остальное лодочник не разобрал. Мужчина бережно убрал приглашение за пазуху; после надо будет сделать вид, что оно попало в его руки обычным способом. - Птицей было бы дольше, - пояснил Трандуил – Мы с тобой не видимся, помнишь? - Да, - отрывисто кивнул мужчина. – Моей коронации ещё не было. - Не всё ли равно? - И не будет, - мрачно, но поспешил поменять тему, - Какой у вас праздник, Владыка? Лёгкая насмешка сверкнула в глазах эльфа. Попытка его задеть, обращаясь так официально, была обречена на провал на моменте задумки. Но Бард честно ничего не заметил, изображая внимание и ощущая лёгкое любопытство, поэтому Трандуил смягчился. - Мы провожаем последний день этого года и новый день ещё не наступившего. И мне совестно отправлять своих поданных нести службу у границ в дни Естере и Меттаре, - неторопливо разъяснил эльф. Тень его оленя мелькнула в зарослях, заходя на вираж: разошёлся он что-то, носится, словно ужаленный. - Весной? – удивился Бард. - Это мне стоит спрашивать, почему вы празднуете смену лет, когда всё спит и скованно льдом и холодом. Мужчина неопределённо пожал плечами и не нашёлся с ответом. Казалось бы, хороший вопрос – зимой трудно, холодно и думать надо вовсе не о веселье. Быть может, в нехватке радости и дело? Когда ещё увидишь такие искренние улыбки своих детей, когда откладываешь со своего ужина, чтобы порадовать их в праздник, а даже их тесный дом – и целый город на шатком озере - казался уютным уголком в тихом спящем мире. Все дома Эсгарота наполнялись смехом и запах еловых ветвей, а на берегу вспыхивали до неба костры; Тильда и Сигрид убегали в ночь стучаться по самым ленивым соседям и говорить: «Пора солнце звать, не спите!», - и им отвечали смехом, лишь в шутку гоня прочь. Последнее время Баин вымученно корчил из себя взрослого, и Бард отправлял его к сёстрам, говоря, чтобы за ними присмотрел. Возвращались все трое румяными и падали устало в объятья любящего отца.* А лодочник был очень счастлив. В этом году как-то не сложилось. Всё было тихо, и на самом деле не до того. Однако у Тильды всё равно появились новые ленточки, у Баина – свой небольшой лук, а Сигрид обменялась с отцом понимающими улыбками, и этим сняла с него вину. Если он подарит ей платье – синее, с цветами по подолу, о котором она раньше и не мечтала - в дни смены лет эльфов, дочка поймёт? Чтобы сшить самой такое платье, у Сигрид никогда не находилось нужной ткани, теперь же времени. Трандуил не мешал Барду. Возможно, он и не задумывался о том, чего сам эльф никогда не понимал в людях. Что ж, пусть поразмыслит. Эльф вслушался в шорох шагов оленя. Копыта еле слышно задевали камни. Сейчас зверь в пяти метрах терзал рогами ствол дерева, однако Бард вряд ли догадывался о его присутствии. Олень уже устал и, скорее всего, уняв зуд, захочет поскорей напиться из озера и отдохнуть. Когда олень направился к озеру – бегом, норов у него был крутой и энергичный – Трандуил молча преградил человеку путь рукой, чтобы тот не наткнулся на оленьи рога. Однако Бард погрузился в омут своего разума и памяти так глубоко, что попытался отодвинуть её, чтобы, не сбиваясь с шага, направиться вдоль берега дальше. - Стой на месте, - твёрдо. Бард моргнул и, кажется, вышел из оцепенения. И вовремя: олень в гордом прыжке выскочил из зарослей, с которыми сливалась его шкура, и остановился прямо перед ними. Трандуил невидимо улыбнулся ему, ведь у зверей иные способы видеть, и погладил одобряюще по жёсткой морде, уверяя, что он не сердится на прыткость, но и не одобряет. - Pado**, - разрешил он и качнул головой к воде. Олень отошёл, а Бард посмотрел ему вслед чрезвычайно задумчиво. - Я охотник, но даже не услышал, - сказал человек. - Значит, ты плохой охотник, - небрежно, но, заметив на лице лодочника донельзя густую тень, эльф добавил: Или просто не на охоте сейчас. Ты же не вздумал охотиться на моего будущего верного друга без оружия и находясь рядом со мной? Бард взглянул на него так удивлённо, словно только что понял, что он – простой человек, гуляет и говорит на равных с королём Зеленолесья. И вдруг в голос рассмеялся. Олень поднял от воды голову на шум. - Стал бы я убивать такого красавца, - произнёс он и, наклонившись, небрежно провёл ладонью по шее оленя. На что зверь среагировал соответствующее: взбрыкнулся, махнул в сторону наглого человека рогами и взрыл копытом землю. Бард отшатнулся и, внезапно запнувшись о камень, грузно рухнул, на спину. На этот раз Трандуил еле сдержал смех и осуждающе покачал головой. Эльф поймал оленя за рог и чуть надавил. Олень фыркнул и послушно лёг на землю, найдя клочок сухой и чуть прогретой солнцем земли рядом с хозяином. Человек поморщился и потёр ладонью ушибленный затылок. Трандуил опустился на корточки рядом с ним. - И ты собрался на нём ездить… - Это просто ты всё делаешь не так, - дождавшись, пока Бард сядет, эльф пальцами накрыл тыльную сторону его руки. – Надо так… Лодочник замер, так как Трандуил понизил голос до шёпота. Владыка Лихолесья неспешно размял его руку, призывая расслабиться и, прихватив ладонь, поднял её и направил к морде оленя. Тот поднял голову и взглянул на Барда чёрными умными глазами. Человек затаил дыхание: то ли от того, что Трандуил прижался щекой к плечу лодочника, чтобы олень видел хозяина тоже, то ли потому, что не понимал, как ему теперь охотиться. Во всяком случае, на оленей. Направляемая Трандуилом ладонь легла и как-то сама погладила оленя выше носа. Бард, казалось, ощущал каждую жёсткую шерстинку, тепло этого ещё молодого, но уже сильного зверя, слышал и чувствовал его спокойное дыхание. Эльф улыбнулся уголками губ и закрыл глаза, уверившись, что олень не будет агрессивным, а человек не видит его расслабленности. И так уже сделал свои выводы: моложе выглядит, другой… Трандуил и сам бы в зеркале не определил подобного – он не менялся уже много столетий и видел одно и то же отражение. А сейчас эльф был так же заворожен загрубевшей больше от работы, чем от оружия, ладонью Барда примерно так же, как лодочник позабыл обо всём, водя рукой по оленьей морде. Вдруг Бард извернулся, крепко сжал его запястье и, ловко обхватив за пояс, опрокинул эльфа на жухлую прошлогоднюю траву. Из Трандуила разом вышибло весь воздух – Бард горел, полыхал ярко, как эльф ещё не видывал. Яркое солнце слепило, но Трандуил и не думал закрывать глаза и не смотреть на него. Под головой удачно оказалась мягкая кочка. Его руку мужчина мёртвой хваткой вжимал в землю. Эльф мог бы спокойно вырваться, но не хотел. Дышать всё ещё было непросто, а сердце зачастило, погнав кровь и перекинувшийся на него огонь смертного по жилам. Так не бывает. Так не должно быть, ведь у таких историй лишь раз был счастливый конец, когда она была прекрасна, он – человеком, а мир свежее, чем сейчас. Но в душе что-то расправляло крылья и взлетало к облакам в синюю высь, к самым ярким звёздам и звезде вечера Эарендил. Трандуил парил где-то там, в вышине, и ветра валар не спешили возвращать его на пронизанную тьмой и грязным страхом смерти землю. Бард навис сверху. Взгляд Трандуила был нечитаемый, но мужчина не старался в него вникнуть. Лодочник просто внимательно смотрел на него, надеясь запечатлеть в памяти каждую деталь и не загораживая его от не жаркого солнца ранней весны. Глаза эльфа на ярком свету показали ему новую грань своего цвета – ушла из них дымчатая серость, и они внезапно стали ярко-голубыми, почти сапфировыми; ресницы вокруг них оказались светло-коричневыми. Барду не довелось рассмотреть этих деталей раньше. Волосы золотом и топлёным маслом растеклись по земле. Лодочник старался не зажимать их и не тянуть. Венок съехал и, собрав пряди на его затылке ладонью, Бард и вовсе смахнул его прочь. Трандуил перевёл взгляд на него, и человек совсем потерялся. - И что ты делаешь, Бард Лучник? «Ещё одно прозвище», - мысленно покачал головой Бард, но всё лучше, чем «Убийца Дракона». Однако эльф спросил это настолько завораживающе, что мужчина просто склонился к нему ниже, на ощупь, чтобы как можно позднее разорвать зрительный контакт, ища губами тёплый вздох Трандуила. Нашёл, выпил, задохнулся… Эльф шумно выдохнул, чуть запрокидывая голову и обнимая его за шею. Другая настойчиво надавила лодочнику на спину и обвила за пояс. Целоваться у них получалось хорошо. Это то единственное, где между ними всё было понятно: удовольствие чистое, незамутнённое, но приятно-осознанное слепило закрывшего глаза Трандуила, заставляя вплетать пальцы в волосы Барда. Его голова могла бы быть чище, но эльфа сейчас влекла каждая деталь в человеке – даже та, что раньше б отвратила. Плохо расчёсанные, местами путаные тёмные пряди – приятней запускать в них руки и удобней цепляться. Поверхностный запах пота – терпкий, заставляет что-то в животе скручиваться узлом. Грубая кожа – неповторимая, пальцы запоминают фактуру. Хотя всего Барда эльф так и не изучил. То не было времени и встреч наедине, а как дорвались в начале весны, так как-то и никак. Произошедшее дважды в сумраке его покоев мягко вплелось в память, оставив калёный отпечаток на обратной стороне сознания, однако деликатно напоминало о себе удушающе-сладкой похотью, заставляя приоткрывать рот под напором влажного языка, но в целом не отвлекало. Жили и жили. Лишний раз друг друга не трогали. Но вот в поцелуях оба нашли наслаждение. Бард оценил, что либо эльфы в целом, либо непосредственно Трандуил отдают особую нишу этому процессу, и теперь постепенно тоже приобщался. Эльф мог целовать его, никогда не увлекаясь на лишнее, но, прощупывая границы приятного, покусывал губы и трогал кончиком языка уголки рта; они могли целовать друг друга, забываясь и дыша в ритм друг друга. А последнее время Трандуил предпочитал, чтобы целовали его: прижав к земле или дереву, глубоко, мокро гладя языком нёбо, внутреннюю сторону губ или чужой язык. Как примерный ученик, Бард постепенно постигал тонкую науку угадывания того, чего хочет в тот или иной момент эльф – быть в тисках объятий, поглаживания по шее и затылку, грубого укуса или нежности, и когда мужчине удавалось, его встряхивало от еле слышного, но реального ответного стона Трандуила. Оторвался лодочник с трудом и сожалением. Эльф в первый миг потянулся за ним, мимолётно недовольно поморщившись, но почти сразу лёг. Бард жадно глотнул воздуха – кажется, он забыл, как дышать, с головой рухнув в омут с именем лесного Владыки. Олень за спиной шумно фыркнул. Трандуил удобней устроился под человеком. Лодочник с сожалением подумал, что выражение искренности на его лице уловить не успел – закрылся или просто стал не таким расслабленным. В голове вертелась какая-то мысль, но она там давно бегала, и Бард уже перестал её ловить. Придёт время – сама остановится и даст себя осознать. Поэтому эльф заговорил первым. - Мне пора. Тебе тоже. Приходи. - Я приду. Эльф прислушался. Вдали он уже слышал голоса; его хватились, вероятно, понадобился лично по каким-то делам. Действительно пора, но и время спокойно разойтись осталось. Отпускать Барда совершенно одного вдоль озера до Дейла не хотелось совершенно. А говорить: «Будь осторожен», - не к месту. От налёта орков или иной напасти это не убережёт, и не отвратит смерть. Но Бард уже сам поднялся и протянул ему руку. Трандуил не обратил на неё внимания и выпрямился сам, но, растворяя неловкость, мимолётно коснулся пальцев. Лодочник внутренне улыбнулся; на губах это не было заметно и ничего не менялось в его лице, но эльф уже мог примечать тепло, каким светился человек изредка изнутри. Трандуилу грело душу, что он вызывает у Барда такие эмоции. - Ваше величество, - с ложным почтением поклонился мужчина, зная, что истинное с его стороны вызывает у эльфа раздражение. Владыка Зеленолесья фыркнул. Вслух прощаться не стал. Бард бросил последний взгляд на его лицо и ушёл, не оборачиваясь. Тёмная фигурка затерялась вдалеке, но зрение эльфов остро, и Трандуил, разговаривая посыльным, не терял Барда из виду и успешно скрывал это. При нём было ещё двое стражников, так как король лично отдал приказ быть осторожней и не выходить за границы родного леса в одиночку. Сам он это правило нарушал лучше всех. - Где сейчас Тауриэль? – прервал он поток дерзко-укоризненных слов о безопасности. Но Ферену позволялось, так как он частично за эти качества и был неофициальным помощником во многих делах Трандуила. А ещё он загадочным образом знал, где в тот или иной момент находится едва ли не каждый лесной эльф. - Вернулась с дальнего дозора вчера. - Так долго? - Ручей разлился сильнее, они не могли перейти. Шли в обход, наткнулись на пауков. - Мы вычистили ту часть леса. Ферен невозмутимо пожал плечами. - Она ещё не докладывалась. Пришла слишком уставшей и сказала, что её мысли сейчас не для королевский ушей. Трандуил усмехнулся. Ещё кое-чьей возвращающейся дерзости эльф был искренне рад. Сына не было рядом, зато живым напоминанием мелькали тут и там тёмно-рыжие волосы постепенно меняющейся в лучшую сторону Тауриэль. - Видишь человека там? – как бы между прочим произнёс Трандуил и кивнул в нужную сторону. - Давно. Ну, эльф и не сомневался. - Король Дейла безрассудно гуляет в одиночку, - Трандуил подозвал оленя и вспрыгнул на него; спина зверя была худой, тело к ней не привыкло, как и олень – к тяжести наездника. - Проводи его до города, - он погладил успокаивающе между рогов. Олень недовольно мотнул головой, но не сбросил с себя эльфа. Работать и работать ещё с ним. - Тихо? – поинтересовался Ферен. - Вас там нет и не было. Эльф понятливо склонил голову и, проходя мимо одного из стражников, тихо сказал ему пару фраз. Без лишних вопросов тот кивнул, и два эльфа почти прогулочным шагом направились к жиденькой рощице, намереваясь скрыться там от посторонних глаз. Трандуил кивнул второму стражнику и пропустил его вперёд. Затем похлопал оленя по шее, дав ему волю идти домой тем путём, которым вздумается. Но уже за деревьями его всё тянуло оглянуться в сторону озера и Дейла. *Праздник нового года взят отсюда - https://lotro.mail.ru/news/yulefest_starts/ Соответственно, «новый год» - в данном контексте имя нарицательное, поэтому с буквы маленькой. ** - Иди (синдарин)