Чертог лесного короля

Трандуил держал в поле зрения только Барда, так как эльфы могли раствориться от взгляда своего короля и среди голых ветвей. Однако эльф дивился человеку: тайные эльфийские тропы сами ложились под его сапоги, и без каких-либо подсказок мужчина следовал за добычей вместе с ними, не отставая и не выдавая себя. Словно само Зеленолесье пустило к себе старого гостя с опушек, решив познакомиться поближе. Вот Бард вовремя остановился. До кабана – пятьдесят шагов. Немного, но ветер играл им на руку, хотя его наличие под кронами уже было удивительным. Трандуил был счастлив ощущать его касания на щеках и бездумно просчитывать полёт стрелы со скидкой на него; эльф видел в этом признак выздоровления леса. Ему нужно будет лишь немного помочь, очистив Амон Ланк. Но всему своё время, народ ещё не оправился от битвы, и Трандуил не собирался зазря бросать их в новую. Терпение ему поможет – послание владычице Галадриэль уже послано, и пускай она не торопилась с ответом, но королева Лотлориэна мудрее своего мужа и большинства прочих эльфов Белого Совета; волшебникам же Трандуил не доверял вовсе. К тому же, Дол-Гулдур ближе даже к её границам, чем к нынешней южной оконечности его владений. Эльф неслышно ступил на несколько ветвей ниже. Бард оглянулся на него, хотя Трандуил никак не мог выдать своего присутствия. Владыка сделал знак другим эльфам, чтобы не стреляли и не двигались: ему хотелось посмотреть, как будет действовать Бард. Человек выдохнул. Бард понимал, что за ним наблюдают. Но, тем не менее, эта охота доставляла невероятное удовольствие. Никогда ещё лес не принимал его так радушно. Сначала они двигались быстро, но вскоре эльфы исчезли в ветвях вместе с Трандуилом, и лодочник словно остался один. Вдыхая чистый воздух, ощущая каждой клеточкой тела весенний звон природы, повинуясь своим ногам и не пугаясь путанности троп, Бард казался себе двадцатилетним мальчишкой или же вовсе кем-то новым. По левую руку следовал помощник человека. Прячась от других, небольшой дрозд перепархивал с ветви на ветку и указывал Барду дорогу. Лёгким свистом дрозд переговаривался: иногда он говорил, куда идти или, наоборот, просил остановиться, иногда просто пел о просыпающейся весне – и у дрозда выходило хорошо, пускай и не певчая птица. Вот и сейчас дрозд сел на ветвь голого куста с красноватой корой – Сигрид умела делать из этой коры целебную настойку, но Бард не помнил названия – и сказал ему остановиться. Их цель была совсем рядом, и человек мягко и тихо вложил стрелу в лук. Бард не видел кабана, но дрозду знать лучше – зверь рядом, копает на соседней поляне прошлогодние жёлуди и корешки. Что ж, не доведётся ему нагулять вес к лету; но Трандуил объяснил, что этот уже, скорее всего, оприходовал несколько кабаних и его потомство где-то бегает, а значит, убить его к столу вполне можно. Молодых эльфы не трогали. Человек внимательно искал взглядом проход через кустарник. Дрозд перепорхнул с куста ближе к Барду, и он обернулся – Трандуил спустился с дерева, повиснув на миг на руках. Лазил он хорошо и, пускай эльф, но при всей его гордой высокородной стати лучник не ожидал от Владыки Лихолесья такой прыти и ловкости. Трандуил приложил палец к губам и сделал приглашающий жест ладонью. Бард двинулся первым, хотя у него было куда больше шансов нашуметь и спугнуть добычу. Дрозд показывал дорогу, залетая вперёд, но неизменно возвращаясь. Эльф неслышно шёл позади. Под ногами удобно сплелись твёрдые корни, дав хорошую опору ногам, и вскоре Бард уже увидел кабана. Ветер дул в лицо, поэтому зверь их не чуял. Трандуил жестом приказал их сопровождению не мешать, но человек этого не видел. Лучник натянул тетиву и выстрелил. Та вонзилась кабану под лопатку. Он взвизгнул, заметался; крохотные глазки налились кровью от ярости и боли. Бард поморщился, но и не надеялся с одного выстрела поразить насмерть – шкура толстая, и из-за строения тела сразу попасть в сердце сложно. Это не дракон, который ничего не прячет из гордости и глупости, открывая слабое место. Звери осторожны. Внезапно несколько стрел вонзилось в него: две под лопатку, тоже в сердце, и целых три спереди. Эльфы Лихолесья ели мясо, но смотреть на мучения животного, отдавшего им себя, не собирались. Один эльф соскочил с дерева и плавно довершил работу кинжалом. Кабан последний раз взвизгнул и утих. Эльф погладил его по морде, закрыв глаза, и, что-то пробормотав, склонил голову, словно перед павшим товарищем. Ни мудрости, ни следа прожитых лет не было на лице лесного эльфа – почему-то именно он показался Барду юным. - Его зовут Эттель, последний из рождённых в моём королевстве эльфов. Совсем молод ещё, свежий листочек великого Зеленолесья. Мы даже не отпускаем его ещё нести службу, так как он только проходит обучение, а таланта Тауриэль у него нет, - шёпотом произнёс Трандуил, словно угадав мысли лодочника. Подойдя сзади, он вдруг обнял Барда за пояс и положил подбородок на плечо. Человек сглотнул – так близко к его слугам. - Зато он много видит, много слышит, и звери и птицы близки ему. Ходит на каждую охоту – это хорошая тренировка, и он убеждается, что зверям дают уйти с достоинством. Это юность, когда думаешь, что всё знаешь и стремишься всё контролировать. Мой сын такой же. Трандуил тихо и как-то горько усмехнулся и прижался губами за ухом Барда. Свежий воздух и прогулка по вздыхающему после долгой студёной зимы лесу, которых он давно не совершал, повлияли на эльфа благотворно – ему было хорошо и хмельно от звонкого чистого воздуха вне залов своего дворца. Эльф прижал к себе лучника сильнее. Бард постарался сосредоточиться на быстрой и слаженной работе лесных эльфов. Они аккуратно вскрыли кабану крупные вены, сливая кровь в сложенные лодочкой большие листья, чтобы ничего не пропадало зря; другие из прихваченных собой верёвок и валежника в два счёта соорудили небольшую переноску для туши, и теперь можно было легко перенести добычу по земле пешком, сменяя друг друга до дворца. Удивительно, но они одинаково ловко орудовали обеими руками.* Основная охота не здесь – Трандуил объяснил, что большая группа охотников отправилась к узкой северной оконечности леса, где пряталась от тянувшейся с юга тьмы большая часть зверья. К пиру еды добудут именно они, хотя мясо не основное блюдо, так как эльфы охотились аккуратно, не руша хрупкий баланс между жителями своего леса. Но Владыке хотелось выбраться, а так же найти повод провести время с Бардом – охота двух королей среди людей считалась почётной и означала будущий союз. Бард даже не стал спорить о себе-короле. Эльфы перенесли тушу на «носилки» и подхватили по обе стороны. Трандуил утянул Барда совсем в тень, скрываясь и тепло выцеловывая вдоль линии роста волос. Отвлекаться больше было не на что, тем более это не слишком срабатывало; глаза видели одно, а перед внутренним взором вставало иное – как златоволосый эльф прикрывает глаза при поцелуях, выражение расслабленного довольства на его лице. Дрозд предупредил свистом. Остальные эльфы вернулись на деревья, чтобы охранять носильщиков, и Трандуил вовремя отстранился, не попав под их обзор. Бард обернулся к нему, уже вышедшему на соседнюю поляну – сам не смог бы оставаться таким идеально-невозмутимым после откровенно-наглых приставаний в двух шагах от возможных свидетелей. Лишь в глубине ярких глаз человек заметил искры весёлости. - Ты стал видеть острее, - проницательно заметил Трандуил и улыбнулся уголком губ. Эльф не лгал: Бард смотрел глубже и внимательней, чем ища слабое место дракона. Становилось всё сложнее прятать от него свои страхи и ставшее внезапно неподъёмным бремя бесконечно долгой жизни. Человек стал ближе, но всё ещё мог умереть от чего угодно. В крайнем случае – от старости через несколько жалких десятилетий. Владыка Лихолесья не мог заставить себя не страшиться этой минуты уже сейчас. Бард пожал плечами, не зная, что ответить. Дрозд подлетел к Трандуилу и описал вокруг него круг, рассматривая. - А это ещё кто? – развеселился эльф от того, что пташка едва не тронула его волосы. Дрозд вернулся к лодочнику, и человек поймал его в ладони. Ощущение тёплых перьев и бьющегося в тёплом тельце тепла ни с чем не сравнить. - Это мой друг и провожатый. Дрозд устроился в руках, как в гнезде – передохнуть, не имея ещё чёткого птичьего мнения на счёт Трандуила. Честно говоря, Бард понимал эту речь очень смутно – птицы видят иначе и, хотя могут помочь, мысли их не задерживались долго на одном и том же. - Так вот как ты шёл… - эльф не договорил. – Теперь в моём лесу есть людской шпион, - насмешливо. – Или мы сможем договориться? – мягко. - Ты ему не нравишься, - слукавил Бард, выпуская дрозда. Тот перепорхнул на плечо, клюнул в ухо и улетел в кроны деревьев. - Ты как Гирион, - задумчиво проговорил Трандуил. – Он тоже мог понимать дроздов… Каково это? О чём они говорят? В глазах эльфа засветилось неподдельное любопытство, и он прикоснулся к руке Барда. Человек смутился, не уверенный, что сможет объяснить. Но, наверное, для близкого природе и лесу Первородному такое умение казалось ценным даром. - Это… не как чужой язык. Я просто улавливаю смыслы – много, один на другой… Не линейно, а всё сразу. Сейчас фоном о небе и весне… - рассеянно; не сразу Бард научился отделять этот фон от того, что хотел сказать дрозд именно ему. - И откуда-то они знают, что я их понимаю. Даже под крышей у нас гнездо свили, хотя обычно держатся от домов подальше; знают же, что я не дам тронуть. Быть может, признаться? Сказать, до какой степени победа над драконом принадлежит ему, а до какой – маленькой птице, указавшей ему слабое место чудовища? Мужчина качнул головой. Сейчас подобные мелочи уже никому не нужны. Трандуил прикрыл глаза, пытаясь уловить смыслы в птичьем стрекоте где-то над головой; не дрозда, правда, иной птицы. Но ничего. - Я слышал, что эльфы умеют говорить с деревьями, - прервал его Бард. - Нет… - задумчиво. – Мы не говорим. Предки наши давали имена всему, что видели, учили говорить любое существо – чтобы понять его, даже деревья. Теперь иное время, но мы слушаем – и слышим в шелесте листвы их думы. Для этого нужно только терпение. Лесные эльфы умеют это делать гораздо лучше мудрых владык и жителей Лориэна, Ривенделла и Митлонда**, так как им давно уже нет дела до лесов. Лотлориэн цветёт золотом и такой же древний, как и юный, но в лес Фангорн мои южные родичи заходить боятся. Лодочник знал слухи о Фангорне, но считал их бабскими сказками, детей пугать зря. У Эсгарота был свой лес под боком – полный теней, эльфов и своих тайн, разросшийся дальше и шире. Никому давно уже не было дела до далёкого юга. Зато вот мысли Трандуила явно витали где-то далеко. Эльф опустился на поваленное бревно и подобрал ногу. В очередной раз Бард не узнавал в нём короля. Человек сел рядом, и Трандуил расслабленно опёрся на его плечо. - А ты бы зашёл? - Не знаю. Я не бывал в тех краях очень давно. Быть может, сын мой ещё увидит в своих странствиях, я же совершу лишь одно путешествие – на белые берега Запада. А пока моё место здесь. Трандуил прикрыл глаза; он знал, стоит ему услышать крик морских чаек и шум прибоя, ощутить солёный ветер, так в сердце проснётся тоска по морю. Этот рок настигнет его и его сына, о чём эльф Леголасу никогда не говорил – пусть узнает сам, когда наступит срок. Но сейчас у него появилась ещё одна причина остаться по крайней мере на несколько десятилетий. Причина замерла, покорно подставив плечо Трандуилу под голову, и пахла лесом, дублёной старой кожей пальто и всем тем, что сопровождает человека. От рыбной примеси эльф был готов морщиться, но прочее – кожа, Бард, волосы, Бард – компенсировало все недостатки. - И что говорят тебе деревья? - Они не мне говорят, а друг другу и птицам, - поправил Трандуил. – Напуганы они были, и сейчас страшатся. Тьма пришла с юга давно, и лес этот стал лихим, и северные деревья шепчутся о тех, что растут на юге и исказились. Нехороший там теперь лес. Что значит это «нехороший», Бард спрашивать не стал. Лихой Лес, Чёрный Лес – говорящие имена, пускай некоторые глупые люди не до конца их понимали. Но из лесу прилетели дрозды, в лесу жил Трандуил; зима укрывала его так же тихо, как другие места, а весна приходила неспешно, ступая босыми ногами по невидимым тропам. Уже не первый раз лодочник находил покой под широкими живыми кронами – будь то весна, зима и даже осень поздняя, и называть это место Лихолесьем язык не поворачивался. Поглядеть бы, как тут летом. Не на опушке далёкой, где осмеливался хаживать в светлые дни, а как сейчас вот. Бард повернулся к Трандуилу. Для эльфа важен был его лес, но человек заметил, что тот грезит наяву, сплетая явь с мыслями и воображением; сияющие глаза смотрели и вдаль, и вглубь себя, и, будь они закрыты, лучник сказал бы, что король задремал. Но пальцы его выписывали круги на тыльной стороне ладони Барда, а отрешённое выражение лица не пугало, а было расслабленно в своей естественности. - Эй… - всё же тихо окликнул лучник. Трандуил повернулся и вопросительно посмотрел. - Ты словно спал, - ляпнул Бард. - Мы так умеем, - эльф улыбнулся, но не открыто: взглядом, незаметным жестом руки. – Но сейчас я не спал. Нам пора. Лодочник шикнул на себя за разрушение очарования момента, когда Трандуил поднялся, но не стал спорить. Другие эльфы, скорее всего, ушли далеко вперёд, раз он сидел так близко; видеть не могли, но, скорее всего, короля своего ждали. Поэтому Бард тоже поднялся и, чтобы прогнать тучи в мыслях, глубоко вдохнул прохладный воздух. - Хорошо у вас… - выдохнул человек. Эльф качнул головой, маня за собой. - Идём. Думаю, путь обратно дрозд тебе не укажет. Два короля вернулись во дворец уже к вечеру. Бард всё ещё неуютно себя чувствовал: в прошлый раз его захватили пленником, пускай никто и не знал, а теперь он был официальным гостем на празднике, на который людей звать не принято. Из-за пресловутого же официоза лёгкий лесной Трандуил ускользнул от него ещё на подходах, но человека встретили и не дали заблудиться перед самыми воротами. Эльфы определённо знали о совместной охоте и её значении, а Бард, думая о более личном, старался не краснеть и отвечать на редкие аккуратные вопросы правильно. Провожатые проводили его до покоев. - А мне говорили, что комнат для гостей у вас нет, - не удержался Бард, вспомнив не только свои злоключения, но и ночёвку Сигрид. - Гостей не было, вот и комнаты были не нужны. Но Владыка Трандуил ещё в декабре приказал освободить несколько комнат для особых случаев, - объяснил эльф с рыже-золотыми локонами и сложным плетением в волосах. – Здесь, к примеру, хранили одежду. Иные использовали для прочих нужд. «Вот же охальник», - мысленно усмехнулся лучник. Ишь, в декабре приказал; аккурат после того, как Бард здесь намаялся. Впрочем, те события привели к неожиданным последствиям. Эльфы объяснили, как добраться до купален, если король изволит, и ушли, посмеиваясь между собой и поздравив человека к празднику, но на своём, переливчатом, а перевода Бард и не спросил. Комната, по сравнению с домом в Дейле, казалась хоромами. Мужчина покачал головой и фыркнул. Осмотревшись, Бард нашёл оставленную ему чистую одежду, деревянный гребень с резным узором и полотенца. До купален добрался перебежками; за привычное и годами ношенное пальто, в котором ходил по лесу, стало почти стыдно. К счастью, не заблудился, а в ванной никого не было – только горячая, исходящая паром вода, и куски мыла. Вволю изведя и того, и другого и, уже в покоях, переодевшись и попытавшись распутать волосы, человек почувствовал себя приличным для этих стен. Эльфы постарались: помимо лёгкой рубахи с неброским, но искусным растительным орнаментом и штанов, ему даже обувь оставили – сапоги из мягкой кожи точно по размеру. Решив не удивляться ничему, Бард надел и их. В конце концов, он гость, а в Дейле приличных вещей пока что не водилось. Да и праздник эльфийский – может, у них какие-то традиции касательно внешнего вида есть, а он и не знает. Вскоре человек заскучал. Нашлось несколько книг на полке, но их изучение быстро надоело. Поэтому он решил прогуляться и разведать обстановку. Чертоги лесного Владыки кипели; юно и весело звенели голоса синдарином, отзвуки ранних песен гуляли в стенах, а эльфы улыбались друг другу и с любопытством поглядывали на человека. Приготовления к празднику шли полным ходом, и залы наполнились головокружительным духом суховея и юной свежести. Барда закружило в этом муравейнике, потому что он, как мальчишка, вертел головой – никогда до этого ему не доводилось видеть столько Перворожденных сразу в движении. Отчего-то мужчина и подумать не мог, что их так много. От перспективы заблудиться его спас старый знакомый. - Друг мой, отчего ты ходишь неприкаянным? – поздоровался подошедший Варно, и Бард искренне ему обрадовался. Эльф выглядел иначе, чем в их последнюю встречу. Тёмные волосы свободной косой спадали сзади, зелёный кафтан не сковывал движений, а на ногах только лёгкие туфли; как деревце – молодое, гибкое, только распустившееся по весне. У него даже был цветок за ухом. Человек поймал момент обоюдного разглядывания, а Варно лукаво прищурился. - Наши одежды к лицу тебе, король Бард. - Цветы тоже тебе к лицу, - ехидно. Они посмеялись, и эльф добавил с улыбкой: - Сестрица дала, не мог же отказать. - У тебя есть сестра? - А куда она денется? Есть-есть. Рассказывать подробней Варно не стал, но Бард всё равно ощутил тепло на сердце. Странно иметь друга среди эльфов – не менее странно, чем было их знакомство. После небольшого обмена любезностями, эльф сообщил долгожданную новость: - Твои скоро прибудут уже, идём, встретим их. Весть была славной. Бард согласился прийти – но согласился идти. Праздновать, пока его семья далеко, оставленные дома дети? Ну уж нет. К тому же, в виду политических тонкостей, собирался прибыть Хенгест, а так же ещё несколько человек символической охраны, которым Бард верил беспрекословно: они должны были охранять детей и советника в пути, а так же дополнить людскую делегацию до должного количества. К тому же, Тильда была в восторге от перспективы увидеть эльфов вновь. Шли быстро, Варно болтал, заставляя забыть, что он на много десятков лет старше собеседника. Считая эльфа за провожатого, другие не обращали на них внимания и спокойно занимались своими делами. Бард снова завертел головой во все стороны. - А ты что такой радостный? – заметил лучник, когда они уже добрались до места. - Не мне быть в карауле. Почему-то подумалось о Тауриэль. С Трандуила станется намеренно отлучить именно её от праздника. И хотя они уже затрагивали эту тему в разговоре, но кто знал, что думал владыка лесных эльфы на самом деле. Показывал он себя редко и неохотно. Бард постарался отогнать эти мысли и вовремя: послышался перестук копыт и знакомая всеобщая речь. Людей уже вели два эльфа, так как через главный вход верховым было бы неудобно, да и лесной народ прятался, не желая открывать тропы посторонним. Мужчина издали увидел неуверенно державшегося в седле Баина, который обнимал увязавшуюся за братом верхом младшую сестру, и вышел им навстречу. Сигрид заметила его первой, махнула рукой, но уступила первенство Тильде. - Папа! Обрадовавшись, девочка едва не свалилась с лошади. Брат придержал, а затем уж Бард поймал её и закружил; глаза у младшенькой горели. Напридумывала себе, небось, сказок про эльфов и их королевство. Баин помогал Хенгесту – старик ещё сомневался, ехать ли, но, честно говоря, его советы могли пригодиться. Сигрид краснела между двумя эльфами, которые вели их сюда. Как, хихикая, нашептала Тильда, всю дорогу эльфы – высокие, с ясными лицами, но очень хитрыми глазами – делали девушке комплименты и ухаживали за ней, как за благородной девой, чем страшно смущали, но прекращать даже не думали. - Ох, не вода в их флягах, - многозначительно заметил неслышно следовавший за Бардом Варно и тихо отвёл обоих в сторонку, чтобы объяснить, как неправильно так веселиться при исполнении. Но в итоге, проходя мимо Сигрид, поклонился ей и подарил цветок из своих волос. Девушка вспыхнула, а двое провинившихся с трудом со смеху не покатывались. А когда Бард преувеличенно серьёзно пригрозил Варно, эльфы всё же засмеялись. Позже мужчина заметил, что цветок старшая дочь бережно оставила при себе. Остальные люди оглядывались с осторожностью, скованно. Веселящиеся эльфы настолько отличались от тех, что видели люди перед битвой осенью, что вселяли недоверие. Лишь Хенгест оказался мудрее и юношески любопытен. Бард степенно поздоровался с ним. - В былые годы я и сам бы верхом ехал, - сказал Хенгест и незаметно кивнул на враждебно сгруппировавшихся людей. - Переговори с ними, государь. Отсюда шли слухи о колдовстве и мраке, и многие не хотели идти, но пришли, чтобы защищать тебя. Уйми их страхи. Мы ведь гости сейчас. Мужчина так и поступил, подумав, что советник знает об эльфах больше, чем показывает. Рослые мужи – раньше Эсгарота, а теперь Дейла – были взвинчены и держали руки на мечах. Хотел бы Бард знать, где достали они такие хорошие. Всех он горячо поблагодарил за сохранность его дочерей и сына. - Так они это…. принц с принцессами, так ведь? – почесал затылок самый рослый. Теперь настала очередь заминаться от неловкости Барду. Слово за слово разговорились. Мужчине удалось поговорить отдельно с каждым и успокоить, заверив в доброжелательности эльфов. Не то, чтобы все поверили до конца, ведь «кто знает, что от этих остроухих ждать», но Бард остался доволен; ясно кого наслушались, гномы стали чаще заходить торговать и пропустить после трудов пинту пива. Лучник обернулся к детям и вздохнул. Стоит ли попросить одежды для них? Сигрид оделась в запрятанное до поры материнское платье, но оно было старое, великоватое в плечах; Тильда с Баином оделись в новое, но простое – не до нарядов было в Дейле. Барду вновь стало стыдно за свой вид, но уже по другой причине, и он подумал уже переодеться обратно в своё: уважил эльфов и хватит, - как вдруг его окликнули по имени. - Бард! Мужчина оглянулся. Здесь слишком мало людей – и эльфов – могли и хотели обращаться к нему просто по имени. Незнакомая эльфийка в длинном платье цвета нежного неба, облаков, снега, не наступившей весны – лёгкой голубой ткани – с простой вышивкой и поясом подошла к ним, легко переступая босыми ногами, улыбнулась открыто, но в глубине глаз светились грусть и тоска, которых она не прятала. Только её короткие, однако, уже совсем спрятавшие уши волосы, подсказали Барду, что это Тауриэль сбросила оружие и сущность воина. Вот она – весна и новый год; солнце успело уже оставить россыпь веснушек на носу и щеках эльфийки, делая Тауриэль ещё менее суровой и узнаваемой. Вместо украшения она носила небольшой каменный амулет. Бард узнал его – и Тауриэль поняла, что он узнал, поэтому поздоровалась с ним очень сердечно. Человек смутился, эльфы растерялись, не часто видя капитана королевской стражи такой, а дети с любопытством и недоумением посмотрели на отца. Только Варно остался невозмутимым. - Ты всё же здесь, - сказал он на всеобщем, чтобы не обидеть никого из присутствующих. – Кто в дозоре? - Ферен. Друзьям его не повезло – одни будут сегодня, другие вторую смену, и он сам вызвался провести время праздника с ними. Звучало так, словно в противном случае Тауриэль бы провела дни вдали от своего народа, когда ей было необходимо приобщиться к нему вновь. Но Бард твёрдо не собирался ни во что лезть – новые грани личности Трандуила обнадёживали. К тому же, своих забот хватало. - Я знаю тебя! – вдруг воскликнула Тильда. – Ты была у нас дома! Тауриэль наклонилась к девочке и взяла её за руку. Сигрид, судя по всему, тоже узнала, но предпочитала помалкивать, а Баин совершенно растерялся. Кажется, образ Тауриэль, вонзающей кинжалы в орков, никак не желал соединяться с тем, что он сейчас видел. Но эльфийка не проигнорировала старших детей – подошла и за что-то поблагодарила. Баин и Сигрид переглянулись, не зная, за что их благодарить; в ответ на их взгляды Бард только пожал плечами, мол, эльфы, что с них взять. Все странные – другие. Не люди. - Твои дети ещё не готовы к празднику, - заметила Тауриэль. – Я нашла для твоих дочерей подходящие одеяния. Позволишь? Мужчина кивнул. Видя, с каким восторгом девочки представили себя в эльфийских нарядах, никак иначе он отреагировать не мог. Взяв обоих под руки и внимательно слушая щебетание Тильды, эльфийка поманила за собой и Баина. Юноша панически оглянулся на отца, и, удостоившись понимающего смешка, на негнущихся ногах поспешил следом. Барду послышалось, что он буркнул детско-недовольное: «Девчонки», - и мужчина с трудом сдержал смех. Может и зря. Всё-таки, в их жизни давно не было праздников. *Эльфы (эльдар) - амбидекстеры, то есть, у них нет ведущей руки (правши или левши) **Митлонд – Серые Гавани. Трандуил говорит о Кирдане Корабеле, старейшем эльфе Средиземья, видевшим первый восход Солнца.