Чертог лесного короля

Белое золото переливалось в утреннем солнце, чьи лучи неизвестно какими путями нашли дороги в королевские покои. Трандуил сидел на постели, будто вчера ни капли не выпил, и лениво переплетал волосы в низкую косу. Бард не спешил принимать вертикальное положение и задумчиво следил за процессом. Эльф же никуда не торопился и укладывал пряди то так, то эдак, и их жемчужно-солнечный блеск лучника притягивал. Пускай все признаки хорошего похмелья ударили исключительно по нему одному. Трандуил полуобернулся, прекрасно зная, что за ним наблюдают. Бард смотрелся лениво, помято и не слишком уместно в его постели – гораздо более странно, чем в первый раз, когда пленником здесь был. Сейчас человек развалился, по-хозяйски обнимал подушку и буравил взглядом правого глаза; другой не было видно из-за одеяла. Эльф проснулся раньше него, а уснул позже, точнее, в целом мало спал сегодня. Владыка Лихолесья терпеливо ждал правильного вопроса, так как за вчерашнюю выходку в купальне хотелось отомстить. Так, немного. Наконец-то, Бард созрел. Или достаточно смочил сухой рот слюной. - Как я здесь оказался? - Ты был чудовищно пьян, - меланхолично отозвался Трандуил, но лучник не успел напридумывать себе ужасов о том, как ломится в королевские покои. – Поэтому привести тебя сюда труда не составило. Бард тихо выдохнул, поменял положение и потонул в подушке лицом. Ну, хоть что-то, хотя стыд накатывал мучительными волнами. После какого-то по счёту глотка вина реальность ночи расплывалась на обрывки, и эти мелкие лоскутки сбегали при любых попытках их поймать и собрать воедино. Возможно, гораздо лучше он справится с этой задачей, когда в голове перестанет бить набатом. Поняв, что большего от Барда не добиться, Трандуил продолжил говорить сам, расплетая косу раз в пятый, так как ощущал необходимость занять руки. - Ты крепко держался, стойкий воин, - мурлыкнул он. – Я ожидал гораздо меньшего. Бард промычал в подушку, не в силах поднять голову. Картина немного прояснялась: эльф нашёл в нём себе не слабое развлечение на вечер. Возможно, кто иной ощутил бы обиду, но для столь сложных логических выводов у человека слишком ныло в висках. К тому же, Трандуил не был бы собой без подобных выходок: пойти к Эребору ради камней, вдруг решить помочь гномам, а потом снова отпускать в их сторону насмешки, дать распробовать вроде-как-правителю Дейла все свои винные запасы… От большего к меньшему. - Ты меня напоил?.. – вяло спросил Бард, не уверенный в уместности вопросительной интонации. Для чёткости речи он заставил себя снова выбраться из постельного плена. - Совсем немного, - заверил эльф и чуть тряхнул распущенными волосами. Выглядел он безукоризненно, а лучник вдруг поймал себя на странной мысли. Уж лучше бы он был растрёпан. Уж лучше б ему так же не хотелось вставать, на белой шее краснели б отметины засосов, которые бы пришлось скрывать от подданных за высоким воротом, пахло б от его кожи мускусом, смешанным потом любовников, и по всему телу виднелись следы рук и губ после длинной ночи… Бард отогнал это. Кажется, он не до конца трезв. Трандуил опять разделил волосы на пряди. Третий раз уже, словно что-то его тревожило. Но человек не посмел бы лезть ему в душу – бывало, но по наитию, когда эльф в гневе или от задетой гордости раскрывался сам. Если Бард полезет сам, то ни за что не выберется, потому что лабиринт души любого перворожденного не постигнуть без его на то воли смертному – годы закладывали витки опыта и мыслей. А уж в случае с Владыкой Лихолесья, отличающегося, по слухам, от своих же сородичей на западе и на юге, одними только его думами выстроены чертоги величественней и путаней его дворца, а эмоции проведут и заведут на погибель без добровольного проводника, который хотя бы позволит отворить некоторые двери. Однако Барду сильно по-простому хотелось помочь или ему, или себе, убедившись, что всё с эльфом в порядке. - Дай мне, - внезапно для себя попросил Бард. - Что? - Волосы. Дай заплету. Трандуил усмехнулся. - А встанешь? Хороший вопрос. Сесть бы для начала. Человек никуда не торопился, пускай усмешка эльфа стала шире при виде его размеренных и плавных движений. Покои, которые он уже узнал, попытались покружиться и расплыться перед глазами разноцветными пятнами, но у них ничего не вышло, так как Бард даже дышал тихо, осторожно и как можно меньше шевелясь. Через несколько вдохов он привык к вертикальному положению и подвинулся к Трандуилу. Эльф уже развернулся спиной, покорно подставляя голову и протягивая через плечо резной гребень с широкими зубьями, поэтому лучник не мог видеть чужого лица. Смутно помнил Бард их ощущение под руками. Лучник лишь пару раз трогал волосы Трандуила и ни разу до конца осознанно: пальцами зарывался, тянул, ловя и даря поцелуи вперемешку с жаром, совсем не в силах сосредоточиться на чём-то отдельном в эльфе. Едкий голосок в голове напомнил, что было это достаточно давно. И что вчера он свой шанс прошляпил. А уж когда – если? – Трандуилу снова захочется… Права на серьёзную инициативу человек не ощущал. Бард приказал себе не отвлекаться. Гребень легко заскользил в прямых волосах эльфа. Лодочнику не понравился их вид надо лбом – слишком приглажены. Подозревая, что это неприятно, ведь Трандуил постоянно носил волосы зачесанными, человек всё равно стал расчесывать у корней волосы так, как им полагалось быть естественней. Эльф поморщился, но позволил. Зубья гребня массажировали кожу головы, и ощущение, что он зверь, которого гладят против шерсти, вскоре пропало. Волосы неохотно, но слушались, и ложились по велению природы. Гребень то мелко перебирал пряди у висков и ушей, то расчёсывал по всей длинне, и чем дальше, тем сильнее Владыка расслаблялся и забывал о всколыхнувшейся тоске. По будущему, по прошлому. - У тебя пробор теперь, - весело заявил Бард из-за его спины. Забавно, но Трандуил в определённом смысле о нём забыл. Сильные руки перебирали волосы, чуть массировали за ушами, и это воспринималось как нечто само собой разумеющееся вкупе с тихим дыханием человека. Почему-то эльф не ожидал, что он заговорит. Не желая представлять себя с пробором, Трандуил сказал: - Обратно зачеши. - Ещё чего. Я так старался. От висков и лба пряди упали на лицо из-за малейшего движения головы. Эльф обернулся и иронично изогнул бровь, в то время как Бард пытался сдержать смех. Лодочник не хотел его обидеть, с него станется увидеть насмешку и не понять, что распирает изнутри теплом и радостью и засмеяться хочется от того, что он рядом, что почти домашний. Такого Трандуила лучник мог бы представить у себя дома. Ну, в гостях там… или ещё как, в пределах возможностей и за ними. - Видишь, мешаются, - произнёс эльф и сдул прядь с носа. Бард всё же не выдержал – засмеялся тихо, неслышно практически. Протянув руки, мужчина ладонями отвёл волосы от лица Трандуила, залюбовался – на мгновение, на два – и едва не обхватил его лицо ладонями. Трудно было это признать, но начиная с охоты внешность эльфа приняла особое значение. Нет, лучник не сомневался, что испытывал бы к Трандуилу те же чувства, как бы тот ни выглядел, однако он был преступно красив и в высокомерии, и в мягкости, и в любом ином настроении; а ещё желанен – остро, тянуще. Ничего удивительного не было в том, что взгляд цеплялся за каждую черту, и Бард жадно впитывал всё увиденное. Нет, точно зря. Зря тогда его оттолкнул. Трандуил сам качнулся вбок и прижался левой щекой к грубой ладони. Ему показалось, что тепло ладони окутало рану под мороком и дало иллюзию того, что там чистая, не болящая до сих пор порой кожа, и левый глаз отлично видит. От движения волосы снова упали ему на лицо, а на фоне временно утихшей в душе буре возникло странное перечисление фактов: вот он сидит здесь со смертным, едва ли не трётся шрамом об его руки, балансируя между нормальностью и желанием прильнуть к нему и уволочь в другую вселенную, где безопасно и нет смерти и горестей ни для эльфов, ни для людей. Если бы Барду что-то из этого было нужно. Вряд ли бы он согласился уйти куда-то от детей и вверенного ему города. Счастье его – в его семье, и уж точно не в эльфийском короле, как бы они с ним ни сблизились. Оба не просто так молчали о том, что между ними происходит. - Я тебе заплету, и ничего мешаться не будет. Поворачивайся обратно. Трандуил вернулся в прежнее положение, неохотно разорвав контакт щеки с рукой возлюбленного. Эльф почувствовал, что Бард делит его волосы не на пряди, а на две разные половины. - Ты что делать собрался? Лучник фыркнул. - У меня две дочери. Каждой я плёл волосы сотни раз. - Это гарант? - Да. Король прикрыл глаза. На самом деле, умения Барда были не то чтобы высокие. Тильде уже в основном плела Сигрид, а как младшая подросла – и наоборот. Однако со старшей он в своё время намучился, так как девочкой, когда Эсгарот не был ещё в таком упадке, так как бургомистр ещё пытался заниматься делами, она заставляла отца помогать ей сооружать на голове сложные конструкции на каждый праздник. Бард ни разу не отказывал. Руки его жены тогда уже не слушались, но дети ещё смутно понимали, что происходит. Забитая под завязку делами и проблемами память мужчины сохранила, помимо самой простой косы, только «рыбий хвост». Ему показалось, что на светлых волосах Трандуила она будет смотреться хорошо, да и плести её было ещё проще, чем из трёх прядей. Вдобавок, он мог мысленно посмеиваться над названием причёски и недавно всплывшей нелюбовью эльфа к рыбе. Сначала шло криво, но волосы Трандуила были послушными, поэтому Бард быстро приноровился. Взять прядь, на середину, взять прядь, на середину – всё легко; верх косы вышел мягким, но чем ближе к кончикам, тем сильнее Бард затягивал. - Завязать бы чем. - Я косы не ношу. - А хвост ты чем завязывал? – вспомнил две памятные ночи в Лихолесье: осенью в плену, зимой в лесу. Трандуил поразмыслил, вспоминая. - Там, - он кивнул на прикроватный столик, но потянулся к нему сам, без предупреждения наклоняясь. Чтобы не выпустить концы волос – такие послушные расплетались так же легко, как и заплетались, стоило только дать свободу концам – мужчина наклонился вперёд и почти прижался к спине эльфа. Откинувшись обратно, Трандуил не стал отстраняться, но опёрся на Барда. Тяжесть его расслабленного тела дарила покой тоже. В одной руке эльфа был кожаный ремешок, в другой – кувшин. - Не буду тебя больше мучить, - пояснил Трандуил и осторожно передал ему воду. Мужчина приложился к горловине, избавляясь, наконец, от ощущения, что в горло и рот насыпали песка и хорошенько растёрли. Бард, шумно глотая, быстро выпил почти всё, заглянув в кувшин, допил и передал уже пустой кувшин обратно эльфу. - Водохлёб. - Вчерашнее вино. Я говорил, что хватит. - То есть, вот это ты вспомнил? Трандуил поёрзал, удобней устраивая лопатки на груди мужчины и дав ему освободить зажатую между телами косу, и протянул ремешок. Бард затянул на светлых ровных кончиках и сразу же увидел, что долго причёска не продержится. Лучник заправил прядь от виска, которую специально не вплёл в причёску, за ухо и мягко погладил ушную раковину. Эльф запрокинул голову. Человек вгляделся. Чужие глаза были закрыты, а ресницы – не чёрные, светлее – чуть дрожали, выдавая реакцию на скользящие по его лицу лучи. Не спрашивая, Бард принялся гладить Трандуила за ушами. Слабое место – в ласке, в постели. В равной степени волновало и первое, и второе. Призрачная, как у спящего, улыбка, то появлялась, то исчезала на лице эльфа. - Что сегодня по плану?.. – негромко спросил Бард, боясь подогнать время вперёд и того, что Трандуил сейчас отстранит его руки, выпрямится и исчезнет в переходах своего дворца по своим таинственным эльфийским делам. Но он никуда не спешил, хотя и ответил: - Дела есть. И надо проверить приготовления к вечеру. - И что будет вечером? - Веселье, шум… - эльф чуть потянулся. – Новый год юный ещё, совсем дитя. И, как ребёнок, он любит песни, игры и кучу прочих глупостей. А ещё у него день рождения – так что всё должно быть в лучшем виде. Пряча очередное желание засмеяться, Бард прижался губами к волосам надо лбом Трандуила. Сам не поняв, как и зачем, мужчина обвил эльфа руками, сжал и зажмурился. Эльф в его руках, казалось, не делал лишних вздохов. Руки человека тисками. Трандуил затаил дыхание. Смертного душа всё же потёмки, поэтому он не мог понять глубокого отчаяния этого жеста, но чувствовал каждой клеточкой тела. Бард будто бы хотел слиться с ним, вплавить в себя – во всяком случае, эльфу нравилась иллюзия того, что мужчина этого хочет. Сам Трандуил мечтал бы быть с ним единым целым. Тогда они никогда не расстанутся, и вечность будут рядом, и мать Леголаса ревновать с белых берегов не станет – ведь эльф часть Барда, человек часть Трандуила, и нельзя обижаться на союз левой и правой рук. Эльф ускользнул куда-то в сторону. Лучник недовольно попытался сжать его руками сильнее и удержать, но он всего лишь прижался к правому предплечью мужчины и тихо выдохнул. Извернувшись в руках, Трандуил прильнул к нему и вдруг принялся ластиться к груди так, что у Барда перехватило дух. Шепча что-то на своём, витиевато-певучем, эльф гладил его по торсу и плечам ладонями, выдыхал шумно возле губ, не давая поймать себя в поцелуй, тёрся лицом о его шею и с наслаждением подставлялся под автоматически зашарившие в ответ по его лопаткам и пояснице ладони человека. Здравый смысл куда-то улетучился. Трандуил крепко обхватил его лицо ладонями, когда Бард заставил его замереть в одном положении и не виться и поцеловал – торопливо-поверхностно, спеша куда-то. Эльфа влекло этим же бурным течением следом. Владыка сжимал его жёстко пальцами, разворачивая голову и так, и эдак, и под звук сбившегося дыхания и частых звонких причмокиваний – отрывались они друг от друга, чтобы глотнуть воздуха и прихватить обратно, и снова, и снова повторяя это – губы быстро стали мокрыми. Все глупые слова голову покинули, как и похмельная боль, любые происшествия – туда же. Бард потерял момент, когда закрыл глаза, зато под руками была растрепавшаяся сильно коса. Трандуил донельзя естественным жестом, ладонями по плечу и боку, опрокинул мужчину на спину и заставил продвинуться дальше вдоль к изголовью. Под телом неудобно смялось одеяло, но Бард не обращал на это внимания, так как эльф, целуя всё настойчивей и требовательней, опёрся не на вытянутую руку, а на локоть. Больше половины прохладных прядей выпали уже из косы и щекотали человеку щёки и уши. Но сам Трандуил – тёплый, бёдра эльфа, прижимающиеся к его – тёплые, и Бард сжал их ладонями, крепче вплавливая в себя; согнул ногу, увеличивая контакт, хрипло выдохнул, пользуясь секундной передышкой. События разворачивались слишком быстро, чтобы о них задуматься и осознать. Учащённое биение сердце Барда отдавалось в теле Трандуила через каждое друг к другу касание и контакт кожи к коже. Совершенно не нужно было прижиматься к груди и слушать, ведь кровь пронизывала всё тело Барда, текла по сосудам, и эльф обострившимся всем в полубреду ощущал эту пульсацию; дышал ею, сцеловывал. Напряжение натянулось вдоль позвоночника тонкой струной, и вот-вот она лопнет, ударит болезненно, но станет легче. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, Трандуил оттягивал ворот чужой рубахи и беспорядочно прижимался к обжигающей смуглой коже. Ещё. Ещё. Ещё. Пить его. Глотать живой пульс, подтверждение жизни, клубящейся в смертном теле человеческом. Отдавать своё, от Эру, эльфийское и ненужное. Бард провёл ладонями по его спине, сминая одежду и заставляя Трандуила прогнуться. Эльф балансировал на краю наполненной жаром бездны, так непохожей на всё, что было между ними раньше, и готов был безрассудно броситься в неё. В дверь аккуратно, но громко и отчётливо постучали. Человек и эльф замерли, синхронно повернув голову в сторону двери, боясь выдать себя вздохами и надеясь, что, не получив ответа, посетитель уйдёт. Однако стук повторился. - Владыка Трандуил, - настойчиво позвали снаружи. - Я брошу его в темницу, - прошипел король. - Не надо, - шёпотом вступился Бард за ни в чём не повинного подданного Трандуила. – Не порть праздник. Нависший над ним эльф пренебрежительно фыркнул. Стражу Трандуил отослал с вечера, и беспокоить его, по идее, никто не должен. Крайнее недовольство в голосе было ни на йоту не поддельным: - Я приказывал не беспокоить. Бард успокаивающе погладил по шее. Эльф выдохнул. Кто бы это ни был, это его вдовствующий король занимается неподобающими вещами у себя в покоях. Дыхание мужчины под ним замедлялось, входя в свой обычный ритм – человек успокаивался. Трандуила бы это разозлило, но ласковые касания действовали на него чародейски. - Пришло послание от северных границ леса. У меня старый приказ сообщать об этом в любых обстоятельствах. Лицо эльфа изменилось. Снизу вверх смотря на него, Бард не смог скрыть удивления. Только что оно было напряжённым от досадной помехи, румянец окрасил щёки, как вдруг вся кровь отлила от кожи, губы приоткрылись в рваном вздохе и весь он камнем замер. Что-то случилось – или случится. Подобной реакции Бард у Трандуила не видел ни на что. Лучник сильно размял скованное плечо и изгиб перехода к шее, и эльф отмер. Мотнул головой, рассеянно проговорил что-то на эльфийском и ответил в сторону двери. - Ты всё правильно сделал. Ступай. Трандуил отсчитал сорок секунд – эльф ушёл. Подобный известий не было давно. И могло значить что угодно. - Трандуил, - мягко позвал его Бард, и эльф повернулся. – Что-то стряслось? Король покачал головой. И да, и нет, но вопрос неправильный, чтобы ответить на него «да». По крайней мере, Трандуил надеялся, что плохих вестей не получит. Эльф скатился с Барда, сел. От движения завязка спала, и пряди расплелись, почти сразу же улегшись волосок к волоску. Смотря ему в спину, человек не мог сказать, досадно ли ему уходить или же, наоборот, мужчина в его постели – ненужная задержка. Так как Трандуил явно торопился, хотя и потрудился дать отрывочные объяснения: - Группа эльфов живёт вдали от дворца. Там раньше было безопасно, хотя сейчас я не уверен. Они не желают ни показываться, ни жить здесь и оповещают о себе крайней редко. Приказать же им или давать знать чаще, или переехать я не могу. Звучало всё логично – но с пробелами. Трандуил был королём – и не мог приказать, когда возлюбленную сына сумел изгнать ради блага большинства? Кто вообще здесь не подчиняются ему и как смеют, и почему эльф говорит об этом так, словно это дело обыденное? Что за особые подданные такие, что при новостях от них короля поднимают из собственной постели по его же приказу, а ведь неясно даже, что плохого там случилось и случилось ли вообще? Нет ответов. А Бард не стал бы лезть в дела чужого государства. В личные – тем более. С Трандуилом и так полно неопределённостей. Но то, как он торопится уйти, глупо и нерационально задевало. Бард поморщился от взвившейся в голове чуши, словно пыль кто-то поднял. За время его краткой внутренней бури и быстро умершей обиды подростка, Трандуил уже успел внешне стать безупречным королём Лихолесья. Во всём остальном эльф оставался им круглосуточно. Бард нарочито широко зевнул, показывая, как хорошо и лениво ему никуда не торопиться, и спустил ноги с постели. На долю мгновения ему померещилось в чертах Трандуила сожаление, но с тем же успехом это могли по-особому лечь тени. - Как я уйду, уходи не раньше, чем через пять минут. В коридорах никого не будет. - Я чувствую себя сбегающей любовницей, - сама собой сорвалась немного скабрезная, но очень подходящая к ситуации шуточка. Трандуил улыбнулся уголками губ. Лучник вспомнил, что при всём при том эльф подпустил невероятно близко, перед этим странно сойдя посреди ночи с ума. Мужчина демонстративно сложил руки на коленях, показывая полную покорность и повиновение. Эльф послал ему ещё одну полуулыбку и скрылся за дверью. Отсчитав ровно четыре с половиной минуты и тщетно попытавшись привести постель в божеский вид, Бард осторожно выглянул в коридор. Пусто. Спустя ещё полчаса человек ожидаемо заблудился. Трандуил перечитал письмо – дважды. Оно было коротким и лаконичным, но эльф очень бережно свернул его и невольно погладил пальцами плотную бумагу. Иногда он позволял себе такие вольности даже перед посторонними, так как это было то личное, о котором знал едва ли не каждый взрослый эльф в лесу. Младшие – нет. Леголас уже нет, а теперь шанс рассказать ему упущен. Но, по крайней мере, Трандуил вспомнил и о другой, старо-забытой, части своей жизни, начавшейся давным-давно, до изменений мира. Тех королевств уже нет, осталась лишь история – и память. Память, которая – наконец-то! – решила о себе напомнить.