Наследник на место Десятого

Следующее утро выдалось сравнительно схожим с другими в отношении погоды. Жаркое с невесомым ветерком, пронизывающим кроны деревьев легкой рябью. В замке все было как обычно, не считая прибывших вчерашним вечером Хаято. Бьянки хотела помочь с готовкой на кухне, но после вчерашнего ужина ее туда и близко пускать не будут еще долгое время… Она всего лишь сделала соус для спагетти… Неудачно сделала… Все кто вчера ужинал, можно сказать, что все кто был на тот момент в замке пролежали с острым пищевым отравлением целую ночь… Почти все… Удивительно, что страдала лишь мужская половина семьи… Но к утру Шамал сжалился и дал какой-то серый раствор в баночке, который велел развести в воде, угрожая тем, что в первый и последний раз лечит мужчин. После завтрака, на котором почему-то не было ни Девятого, ни Внешнего Советника, ни этого неудачника, Хаято занялся осмотром замка. С трудом получалось запоминать где какие комнаты. Осмотр он решил начать с этажа на котором жил — со второго. Вокруг шастали слуги: занимались мытьем полов, протиранием пыли и даже мытьем окон. Возле одной из таких служанок, которые мыли окна он увидел Тсуну. Тсунаеши премило беседовал с девушкой, стоящей одной ногой на карнизе, другой на подоконнике. Оба чему-то улыбались и громко смеялись. Хаято пошел в их сторону. — Тсунаеши-кун, побудь пока здесь, хорошо? Я сейчас вернусь. Пожалуйста не подходи к окну, ладно? — Она посмотрела на Тсуну с легкой тревогой в глазах, но лучистой улыбкой на губах. — Хорошо, Джун. — Она потрепала его по волосам и с улыбкой, которая не хотела сходить с ее лица, пошла по коридору. — Гокудера-кун! — Тсуна помахал рукой. — Ха! — сказал Гокудера, но остановился. — Тебе тоже доброе утро! — глаза цвета карамели смотрели куда-то вдаль простирающуюся за окном. — Что ты там увидел? — Да нет, ничего… Просто очень красиво — он улыбнулся. — А что это за девушка, ты ее знаешь? Она очень добра к тебе, видимо вы давно знакомы… — Нет, мы познакомились на прошлой неделе. Это Джун. — Джун? — У нее мать японка, а отец итальянец. Поэтому имя японское, а фамилия итальянская. — А-а… Понятно. И давно ты так премило беседуешь со слугами? — Это ведь те же самые люди… — во взгляде почувствовалась обида. — Да, я знаю. Я не это имел ввиду. — Он смерил Тсуну внимательным взглядом: засученные рукава, растрепанные волосы, грязь на лице, побитые коленки. Хаято же всегда следил за своим внешним видом, так хотел отец. — В смысле, давно ты занимаешься уборкой замка? — Презрение во всей фразе слышалось отчетливо. — Я единственный восьмилетний ребенок… Да вообще я единственный ребенок в этом здании, полном мафии! Что мне прикажешь делать? Поэтому я, так сказать, учусь жизни… — Ну теперь не единственный… — Теперь да, но до вчерашнего дня мне надо же было чем-то заниматься… Я теперь многое умею. — Ты намекаешь на то, что я даже окна помыть не смогу?! Это же проще пареной репы, я видел это много раз, и это не так уж и сложно! Хаято взял в руки тряпку, лежащую на подоконнике и взобрался на мокрый и скользкий от воды карниз. — Гокудера-кун… Я не это имел в виду… — Ты меня недооцениваешь неудачник, я и похлеще тебя буду!… — Неосторожное движение и нога вылетает за пределы карниза, а тело Хаято медленно падает из окна. — Го-гокудера-кун!… Тсуна хватает Хаято за руку, но Гокудера перевешивает Саваду, и оба падают вниз из окна ворого этажа… Падение смягчили кусты, так приветливо и удачно растущие под окном, как будто бы предназначенные именно на такие случаи. — Ите-те-те… «Он меня спас… Ну, пытался спасти…» — Пронеслось в голове у Хаято. — Вы…вы порядке? — с тревогой в голосе спросил Хаято. — Да вроде как — Тсуна улыбнулся. — Вы пытались спасти меня Джудайме! За это я ваш вечный слуга. — Да что ты, Гокудера-кун! Я сделал то же, что сделал бы и ты на моем месте. Да, и я еще не десятый… — Вы станете им, я в вас верю Джудайме! — А вот я как бы и не особо хотел становится им… — Тсунаеши-кун! Ты в порядке Тсунаеши-кун? — Из окна выглядывала взволнованная девушка. — Да, Джун. Все впорядке, не волнуйся. — Это моя вина! — крикнул Хаято — я провожу Джудайме к врачу. Тсуна схватился за голову: — Шамал меня убьет…