Мой "любимый" Француз

У вас когда-нибудь подкашивались ноги? А было жарко, и нет, не от палящего солнца, а просто внутри вас разливался жар? Я просто не знаю, как можно описать то, что происходит с людьми. Не скажу, что взлетают без крыльев, просто приятное чувство, сдавливающее сердце. Всегда считала, что поцелуи крайне мерзко, но когда это произошло со мной в первый раз - я совершенно ничего не успела понять и оценить. Но вот сейчас… Первые пару секунд я даже не задумывалась не о чем, просто шок. А затем, я начала вести себя как параноик: а что если я сейчас его случайно укушу? А что если я как–то не правильно вздохну… и куча всякого бреда, который мог только появится в голове подростка целующегося впервые. Сжатая ладонь на его плечах, и его рука на моей талии, и в какой–то момент захотелось, чтобы он ее убрал, и я смогла вздохнуть. Все казалось таким неправильным, и таким далеким от текста книг. Но книги правы в одном, – это, правда, сносящее крышу чувство. Локти пришлось разжать, и буквально повиснуть на его шее, все еще веря, что он ничего не увидит. Хотя предательская логика глумилась надо мой, что я глупая девчонка, которая сейчас отдастся по одной простой причине: у меня срывает дыхание, когда мы целуемся, – наверное, это называют любовью? Как вообще все должно быть в первый раз? Я мечтала о первом поцелуе совершенно по-другому, и о втором тоже, но жизнь, черт, не фабрика по исполнению желаний! А жаль, очень–очень жаль. В какой–то момент я понимаю, что просто не могу вздохнуть и приходится от него оторваться, и я жадно хватая воздух, ошарашено смотрю на него, совершенно не понимаю – какого черта тут происходит?! – Вау, – выдыхаю я, не зная, что еще говорят в таких случаях, и легко смеюсь, кажется, немного нервно, но смех вырывается от передоза эйфории. – Это лучшее, что я мог услышать, – уверяет он, и я снова подаюсь чуть вперед, на новый поцелуй. Касаюсь плеч надавливая на них, потому что для меня он немного высоковат, и стоять на носочках я устала, но вот у Драгоция, кажется, совершенно другие планы, потому что он делает несколько неуклюжих шагов вперед стараясь не задеть мои ноги и я вздрагиваю, ощущая холодный шкаф своей спиной, но почему именно шкаф?! Снова шкаф, а что это значит? А то, что по правилам сейчас должен залететь кто–то вроде Фрезер и все обломать, но это последнее чего я хочу, поэтому сильнее надавливаю на его плечи, ища точку опоры, закидываю обе ноги на его талию. Все равно, что запрыгнуть на брусья. Протестующее мычит через поцелуй и толкает ближе к шкафу, и с перепуга я резко кусаю его за губу. Стыдно, очень стыдно, но пытаясь загладить произошедшее - действую смелее. Если это конечно можно назвать так. Надо научиться целоваться. Определенно надо. Тяжело сглатываю, когда он склоняет голову на бок, словно рассматривая какую вызывает у меня реакцию, и улыбается. Затем поправляет растреппаные волосы и опускает ноги на пол, и я все еще удивленно смотрю на него, и дышу тяжело, и также быстро как бьется мое сердце. Всхлипываю, краснею и утыкаюсь ему лицом в грудь, когда он крепко прижимает меня к себе. А я все еще обнимаю его за шею, и не хочу отпускать. Пытаюсь скрыть свои алые щеки, прижимаясь щекой к его ключицам, кусая губы, и сжимая руки в кулаки, и ногти больно вонзаются в кожу, но сердце от этого медленнее не бьется, и мне все еще жарко, даже не глядя на, то что я в одном нижнем белье. – Огнева… – начинает он, и я сильнее прижимаюсь к нему. Боясь, что сейчас он скажет что–то… ну что–то как в прошлый раз и все, бац, и ничего нет, и я снова буду плакать в подушку. А я не хочу! – Ты классный, – решаю, что это фраза может на него как–то подействовать, а потом считаю что это глупо. Ведь если он не хочет со мной общаться, то зачем столько мучить его совесть, но сказанного уже не вернуть. – Я… – хрипло смеется, вороша дыханием волосы на макушке. – Просто хотел сказать: могла бы ты не так крепко прижиматься и дышать мне в шею… у меня, как бы того… реакция. В этот раз в шутку все перевернуть не получается, но я улыбаюсь, и все жмусь к нему еще крепче, и наверное не важно что я краснею, потому что жар везде, и застилает он не только щеки. Я сейчас, наверное, действительно напоминаю вареного рака, от чего снова улыбаюсь. – Лиса ты, Огнева, – уверяет он, но руки ниже талии не опускает. А хриплое дыхание волнует каждую часть моего подсознания, и я со скрипом зубов вспоминаю все, что видела в интернете и читала в книгах, и не глядя на то, что все поцелуи не такие как в книгах, я верю, что все остальное как в них – Лиса, – повторяет он и смеется хрипло и я вздрагиваю, непривычно слышать его голос таким низким и глубоким. – Белка, – в тон ему отвечаю я пробегаясь языком по обсохшим от волнения и частого дыхания губам тут же их прикусывая, словно пытаясь отрезвить себя. – Н–е–е-т… – тянет он наклоняясь ко мне ближе, так что его губы замирают на уровне моего лица, – ты Лиса, – шепотом отвечает и целует, и я едва успеваю вздохнуть, и ответить ему, но как оказалось это не обязательно. Мягкие поцелуи опустились на шею. Я не успела возмутиться или что–то ответить, потому что дух вышило из меня, и я не была способна даже нормально ему ответить, потому что легкие отказывались даже дать вздохнуть, от сжимающего чувства. Которое словно разряд бегало по телу. И я превратилась в один сплошной комок нервов. Судорожно вздохнув я порывисто и часто дышала, пытаясь куда–то деть острое чувство внутри меня: сжимала губы, чтобы не стонать, хотя в принципе просто не могла, любой вдох или выдох обжигал изнутри. Кусаю губы, сжимаю их, лишь бы не начать постанывать, потому что мне казалось, что это будет самый ужасный звук. Но и стонать особо было не от чего. Лишь губы пораженно замыкались, и я прикрывала глаза, откидывая голову назад на одну из стенок шкафа. Его рука сжимает талию, и мне начинает казаться, что это он совершенно не контролирует, потому что сжимает редко и грубо, и я бы никогда в жизни не подумала, что мне может понравиться что–то, что доставляет мне боль, но кажется за три года, что я издевалась над своими руками дали плоды, и теперь к боли я небезразлична, что вначале пугает, а затем… затем я вскрикиваю и тихо стону, тут же жалея об этом. Меня просто укусили! Укус на шее с секунды пульсировал и разливался свинцом по шее, и я не могла ощущать ничего другого, кроме боли на шее: боль это последнее что я любила, но как показала практика в ней было что–то приятное. Фэш снова улыбается и прижимается лбом к стенке шкафа рядом со мной и дышит так же тяжело и глубоко, пытаясь захватить как можно больше воздуха, а я жалею, что не заколола свои волосы, потому что теперь они липли к влажному от пота лицу и шее. Отвлекая меня. – Ты… – он так и не сумел договорить, делая тяжелый вдох, медленно ведя кончиками пальцев по моему плечу, опускаясь вниз, и я сжимаюсь, так же сжимая руки, и приказываю себе не краснеть, но получатся очень и очень плохо. Потому что он касается моей груди, и я на секунды выпадаю. Задерживаю дыхание, и глупо уставилась в точку перед своими глазами, пытаясь понять, что я могу чувствовать в такие моменты. Но внутри все застил глупый жар и сарказм, который казалось вот–вот польется, если я не успокоюсь и не перестану истерить. Но пока материлась я про себя, не смея ничего произносить в слух. – Почти смылась, – произносит он, вырывая меня из мыслей, и ведет линию от ребер под грудью, по края спины, точнее до куда ему позволяет шкаф, и замирает там, туда же скользит и его взгляд, а затем резко поднимается на мое лицо. – Т–Татуировка? – с придыханием произношу я, глядя в его глаза, потому что заранее знаю, татуировку там я без зеркала не увижу. На мой вопрос он лишь кивает, и оставляет влажный поцелуй на кончике носа. Целует жадно, и горячо и я теряюсь в ощущениях, цепляясь за край его футболки, оттягивая вниз, а затем вверх. Пытаясь ее стянуть с него. Смеется в губы и сам стягивает футболку, заставляя меня замереть и ждать когда он скинет ее на пол, а затем слегка отходит назад, давая понять: нового поцелуя не будет. Краснею, и пытаюсь перебороть свой стыд, потому что крайне тяжело заставить себя не сводить руки на груди. Но в принципе на размышление ушло не так и много времени, прежде чем здравый смысл возмутился, и я попыталась прикрыть грудь руками. Но это оказалось необязательным. – Я ее еще не рассмотрел, – усмехнулся, и я не успела что–то сказать, да я даже моргнуть не успела как меня развернули лицом к шкафу, сзади прижимая телом. Ну во–первых шкаф холодный, и твердый, и не самое приятное чувство, – жаться грудью к стене, а еще и щекой. Но если я начну возмущаться, то все точно кончиться не начавшись, по–этому если откинуть фрагмент с холодным шкафом и давящей стенкой, то горячее тело сзади меня вполне компенсирует этот недостаток. Вдох–выдох и я прогибаю поясницу, пытаясь убежать от его холодных рук на спине, но получается это больше машинально, чем нарочно. Я передергиваю плечами от холодка, бегающего по спине, и телу. – Что за узоры? – откликается Драгоций, останавливая руку на моем плече, где тянется плавная линия узора стебля цветка, я правда хотела животное, змею, или же дракона, но все же я девочка, которая мечтает о розовых рюшах и мы сошлись на характерных для хны татуировках. – Ну–у–у, – неуверенно протягиваю, и Фэш легко смеется, целуя то место, где только что была его рука, и я тяжело вздыхаю. – Ну? Странный узор, – смеется Драгоций, и я легко улыбаюсь вместе с ним, прикрывая глаза, пытаясь сосредоточиться на его руках. – Ага. – шепотом соглашаюсь я, прижимая влажные ладони к поверхности шкафа и они соскальзывают вниз и я пытаюсь вновь поднять их вверх, ровно до тех пор пока на них не опускаются две тяжелые ладони прижимая к поверхности стенки шкафа, и я секунды удивленно на это смотрю, и на то как переплетаются пальцы: неужели все произойдет прямо сейчас? Мне было страшно. Действительно страшно. И я не понимала, чего боюсь больше, самой близости или ее последствий. А еще мне казалось, что не произойди этого сейчас, Фэша я больше никогда не увижу. Нервно дышит мне в макушку и замирает на несколько секунд, а я просто задерживаю дыхание, откидывая голову назад на его плечи, поднимая глаза на него. Господи, но почему он улыбается? я опять так смешно выгляжу? Или что? Я, наверное, паранойю хуже чем Норт! – Эй! – наигранно недовольно вскрикиваю, привставая на носочки когда меня лапают за мой зад, я кажется еще не разрешала, но вся сложившаяся ситуация уже говорит о том, что меня могут облапать, и я не должна быть против. Усмехаюсь, тяжело вздыхаю: полный вдох грудью, тяжелый выдох, и скорее нарочно чем специально, выгибаю спину в пояснице упираясь в его берда, и вздрагиваю, резко склоняя голову вниз, широко распахивая глаза и раскрывая губы в немом крике. И предательские легкие снова не дают ни вздохнуть, ни выдохнуть: я не ожидала, что у него действительно на меня может быть реакция и я ее задену. Но и своя реакция меня напугала. Словно по телу вверх пробежал разряд, и это было больше больно и неожиданно чем приятно, но я почему-то захотела все это вновь повторить. – Все же ты Лиса. – смеется, и я вскрикиваю когда меня полностью прижимают к поверхности шкафа, пред этим развернув к себе лицом. Ну уж нет, теперь–то я своего не упущу. И мне ничего не мешает закинуть обе ноги на его талию. Снова вздрагиваю, хватаясь за его плечи руками: молния джинс давит прямо между ног, и я прикусываю косточки на пальцах, чтобы не застонать в голос. Пока жарко, затем холодно, а потом так хочется упасть на кровать и закрыть глаза, и плевать что там будет дальше. – Ну–у–у… – сбивчиво протягиваю я, – возможно, – усмехаюсь, одной рукой зарываясь в его волосы, на что он довольно жмурит глаза и с непонятным стоном целует меня. Я честно плохо помню, как мы дошли и рухнули на кровать: помню, как скрипнула кровать, и Драгоций усмехнулся, а затем явно не спешил раздеваться до конца. А я хотела помочь, но заранее знала, что с такой дрожью в руках у меня мало что получится по–этому кусала губы, даже кода она опустился на кровать и совершенно по кошачьи подполз ко мне. И от такого правда срывает дыхание. Комкаю в руках простыни, наоборот подползая к спинке кровати, упираясь в мягкие подушки спиной. Нависает надо мной, и мы снова целуемся. И даже не глядя на то, что это происходит не в первый раз по телу бегает дрожь, а руки влажные от волнения. Надавливает рукой на шею, заставляя отвечать, когда я теряюсь в пространстве, потому что чувствую его руку на своем колене. А затем его ладонь медленно ползет вниз, ближе к краю нижнего белья. И он, кажется, просто пытается меня отвлечь, но получается честно говоря плохо. Потому что мышцы живота напрягаются от непонятного страха, и сердце буквально падает вниз. А где фразочки их книг? Какого черта? Почему меня не успокаивают и истеричку внутри меня? А? Вот и где моя сказка? Шея, плечи, но я все равно внимательно наблюдаю за его рукой, словно он может мне навредить, или сделать что–то не то. Я ему, наверное, глупо не доверяю. Или настолько боюсь что не могу пересилить себя? – Ой, – почему–то шепотом, получается выкрикнуть, и в пустой комнате это прозвучало на удивление совершенно тихо, и скорее всего мое удивление он прочитал по губам. А я просто испугалась прикосновений. Иногда мне хочется себя оскорблять в слух. Потому что мне показалась на доли секунд, что все происходит… так словно меня чем–то накачали и его в принципе тоже. Потому что не может это быть правдой. И мы оба это сейчас поняли. Стоит перестать кусать губу. Потому что, кажется, я все таки чувствую легкую боль на губах, видимо докусалась уже. Но пока не получается потому что с трудом дается заставить себя смотреть в его глаза а не на его руки. И по–этому на каждое его движение я реагировала как на удар тока. Вздрагивала и тяжело выпускала воздух. Напрягаюсь, и прикрываю глаза. Выдержать такое давление я тоже не могу, поэтому просто убегаю от его взгляда, и откидываюсь на мягкие подушки. Приказывая себе расслабиться и больше не накручивать. – Черт, – выдыхаю: его пальцы касаются ткани белья, и я напрягаю бедра, то ли пытаясь убежать от его рук, то ли сильнее почувствовать. Хриплый смех, доносится словно со стороны и приятно щекотит линию вдоль шеи, и перебираю ногами, ненарочно толкнувшись вперед, и вместе с острым чувством распахиваю глаза и порывисто выпускаю воздух. – Ч-е–е–ерт… Не столько больно или неожиданно, а теперь просто приятно и еще стыднее признавать, что руки мужчины это все же немного другое чем… Превеликий Люцифер я надеюсь, что ни Фэш ни кто–то еще не узнает, что мое любопытство уже доводило меня до таких чувств. Стыдно – безусловно. Сильнее и быстрее надавливает на влажную ткань белья. А у меня немного мутится в голове от резких перепадов, да и поцелуи совершенно не отвлекают от приятного чувства внизу живота. Было ощущение, что все внутри натягивают как струны на гитаре, и тянут их до тех пор пока дальше просто некуда и тогда резко ослабляют… и все разом разлетается в разные сторон, и струн больше не остается. Что–то подобное было именно со мной и когда струны окончательно разлетелись, мне пришлось с силой схватиться за его шею, и повиснуть на нем выдыхая в самое ухо: – Ох, черт… боже… – на большее пока сил не хватало, и никаких криков совершенно не было, было даже немного неприятно. Я знаю: неокрепшие мышцы, и все такое… но приятно было за доли секунд до того самого разлета. Когда все внутри наполнилось жаром. – Только ты можешь поставить эти два слова в одно предложение, – усмехнулся Драгоций и я не знаю для чего, он подложил мне подушку под спину: или я такая тяжелая, что ему тяжело меня держать или так надо. Но что–то подобное я в книгах, да и в фильмах (каюсь – смотрела) видела. Но все так далеко от реальности. И почему я не кричала? Не визжала там от радости? Вес прошло в какой–то даже подозрительной тишине. Тяжелое дыхание – да, но никаких стонов или тех же разлетов на кусочки, а где фейерверк и прочая, обещанная, лабуда? Но должна признать – после этого от усталости подрагивают мышцы, и жжет между ног и немного неприятно. Но я и сама не понимала - чего я могла ждать? Прочитанные форумы давали одно понятие: от первого раза не стоит ждать чего–то шикарного. Но ведь хотелось… Честно, не знаю, что и сказать, поэтому пытаюсь просто не говорить, а попробовать самой что–то сделать. Должно ж хоть что–то оставаться с книжных фраз. – Черт! – с силой цепляюсь за его волосы, потому что как оказалось после этих разлетов на чертовы кусочки любое движение дается с легкой болью, которая была для меня неожиданной. – Тише. – просит он, перебирая мои волосы руках, опуская на кровать, на этот раз еще и на подушку. – Черт… – Кажется… твой словарный запас дал сбой. – усмехнулся Фэш, и я бы могла обидеться… ну вот правда. Но это совершенно не было похоже на оскорбление или что–то подобное, глупая неуместная шутка, не более – точнее так я старалась думать. – Ага, – сбивчиво проговорила я, пробегаясь языком по влажным губам, наклоняясь к нему. – Подожди… – просит Драгоций и я послушно размыкаю руки падая обратно на кровать, и ерзаю на месте, но никак не ожидаю, что он просто встанет с кровати. – А–а–а… – непонимающе протягиваю я, привставая на локтях, а внутри все сжалось от паники. Не думаю что только это его интересовало… судя по его джинсам одних поцелуев ему явно мало. – Сейчас. – еще раз просит он и я почему–то киваю головой провожая его подозрительным взглядом пока он не шмыгнул за дверь в ванную. Что–то не так… А потом я вспоминаю, что не так. Но перед этим я накрываюсь простыней под грудь, но четко понимаю, что все уже было и так видно, но стыд просыпается очень и очень поздно. А еще… да–да–да! Я взяла из вазочки Норта одну вещь. Мне просто было интересно… и я забыла ее убрать куда следует. Боже–е–е… я надеюсь он ничего не увидит! Если – да, то мне… святые мишки! Кусаю косточки на пальцах, метая взгляд по комнате, не зная, что мне еще делать, пока из ванной не появляется Фэш, все также в джинсах, но на этот раз хоть в расстегнутых, и… нет, он все же увидел. – Давай я буду надеяться, что Норт ночью перепутал ванные. Хорошо? – подозрительное раздражение проскальзывает в его голосе, а в руках он показательно держит презерватив из вазы Норта. – Ну–у–у… – жар приливает к лицу, и я уже хочу, закутаться в это одеяло с головой и не видеть ни Фэша, ни Норта ни свое отражение. А еще мне очень–очень стыдно. Но вряд ли мне кто–то проверит, – Он как бы… того… сам. Огнева, ты гений! – Сам значит… – так где его ремень? Потому что после такого тона Норт обычно грозится схватиться за ремень. – Ну… я не виновата! – вспылила я и обиженно сложила руки на груди. А затем поняла, что ляпнула и виновато склонила голову вниз, жмуря глаза, словно это поможет мне избавиться от стыда. – Боже, – устало смеется он, присаживаясь рядом, и я невольно передергиваю плечами: страшно. – Можно просто Василиса… – кажется сегодня день тупого юмора Василисы Огневой, по другому просто быть не может, но почему–то именно это помогает снять напряжение в комнате. – Скажешь откуда он, и я обещаю не ругаться, – шепотом тянет Фэш, наклоняясь ближе ко мне, и я не успеваю возмутиться, как на мою талию опускаются его руки на плечо голова и я вздрагиваю: привет книжные герои. В этот момент, почему меня прошибает током лучше, чем после всех недо–фейерверков. И я всхлипываю носом, сжимая губы в полосочку, и я сама не понимаю, зачем я его взяла. Было просто скучно. И я… я сглупила. – Прости, – выдыхаю. А за что я в принципе извиняюсь? Кажется, именно эта мысль посетила и Драгоция потому что он тихо расхохотался и повалил на кровать, прижимая к себе за талию, и я зарываюсь головой в подушки возле его груди. А затем понимаю, что у меня есть выход… – Лиса–а–а–а, – тянет он и я вздрагиваю, подозрительное напоминание имени Матери и мне становится стыдно, прежде всего перед ней. Но ведь она хотела, чтобы мне было хорошо. И сейчас мне хорошо, тепло и… может я даже счастлива. – Знаю, – так же шепотом отвечаю я, закидываю одну ногу на его бедро, тяжело выдыхая в ключицу, затем в шею. И плечи. А может у него тоже слабое место шея, не зря же она у него от злости краснеет? Так вот, проверить все же стоило, чем я и занялась. И почему от этого внутри все сжималось в тугой комок, и прыгало от радости, и какой–то детской наивной победы над ним, потому что теперь он дышал тяжело, сбито и прикрывал глаза. А от такой картины срывало мои тормоза. Резкие поцелуи, почти грубые и я даже пытаюсь его укусить. Но теперь уже нарочно, и я перекатываюсь на спину, а он нависает надо мной: напряженный, и растрепанный, а затем отрывается от губ, присаживается напротив меня. И скидывает вниз джинсы. Резко закрываю глаза. Не спорю – интересно. Но стыдно. И я старюсь не смотреть вообще никуда а особенно опускать взгляд вниз. – Огнева, – усмехается он, и я прикусываю внутреннюю сторону его шеи, когда он убирает локон за ухо, снова легко толкая назад на кровать. А вот теперь, мне страшно, и паника вместе с истерикой растет внутри и я закрываю глаза, пологая, что стоит расслабиться и так я точно не почувствую боли. Сжимаю руки на простыни, ожидая хоть каких–то слов, а затем распахиваю глаза: он кажется не будет меня успокаивать, и лучше знать когда все уйдет чем выкрикнуть от неожиданности. – Огнева…. – качает головой с улыбкой и берет меня за руку, которую я только что оторвала от простыни, и стараюсь ее сильно не сжимать, хотя хочется на что–то отвлечься, чтобы не забивать голову ерундой. Дышу часто и быстро, переменно пытаясь себя успокоить но как только прекращаю думать о дыхании оно снова сбивается. И жду… – Фэш. – вскрикиваю я когда он подтягивает меня ближе к себе за ноги и удивляюсь как тяжело отдается эхом его имя у меня в голове: я впервые его так назвала за последние несколько часов. Но наверно стоит перестать стесняться, я впервые его так назвала пока мы в постели. И кажется это резануло слух не только мне но и ему. – Василиса, – улыбнулся Драгоций, словно отвечая мне, и снова попытался поцеловать, но я пыталась отвечать и на грани сознания понимать, что вот сейчас все к, чертям собачьим, произойдет. Может стоило дверь закрыть? Норту позвонить… нет так бы он точно что–то заподозрил и пораньше пришел домой. А вдруг кто–то придет. И вся паника отражалась в моих глазах, точнее я так думаю. Потому что меня снова попыталась отвлечься и на этот раз довольно успешно. Кто бы подумал, что моя эрогенная зона это живот? Странно? Безусловно, но вот когда его поцелуи опустись с шеи на грудь, а затем на ребра и я то ли от испуга, то ли от предвкушения задержала дыхание… Приоткрыла губы и тяжело втянула в себя воздух, и именно этим воспользовался Драгоций. Говорят на вдохе нельзя бить человека, точнее когда бьют на вдохе то можно нанести травму или вырубить противника. И я сейчас как никогда в этом убедилась. Потому что именно на вдохе приятная сказка закончилась, а у меня сорвало дыхание. Впервые секунды я не чувствовала, совершенно ничего. Как укол делают же. Впервые секунды не чувствуешь совершенно ничего. Ни боли. Ни удовольствия. Ничего… но больше меня пугает что я решила сравнить все это с уколом. Их я боюсь до ужаса. Потому что они делают мне больно. И сейчас мне больно. Стало. После этого «ничего» стало больно. Очень больно. Словно под кожу загнали острие метала и прокрутили там. Напоминает строки из стиха, который мы учили. А затем я попробовала вздохнуть, и легкие обдало болью, и с этим движением стало больно внизу живота, а еще влажно, неприятно. И не скрою: мерзко. И лишь позже я поняла, что стоит дышать ртом. И грудью не напрягая живот, и появилось стойкое желание, чтобы меня отпустили. Но крикнуть или что–то сказать на этот счет я не могла – боялась, что мне снова станет больно. – Ты как? – заглядывает в самые глаза. А у меня мелко дрожат губы, и я понимаю, эту боль не перекроешь. И почему я такая неженка?! Я даже реву когда меня растягивают и это по вашему бунтарка, которой я стремилась стать? Придумал себе идеальный персонаж из книги. Но стать им почему–то не получилось. Качаю головой не зная, что ответить. Но кажется я сделала только хуже, потому что он попробовал меня поднять и усадить себе на колени. И от этого все зашло еще дальше… глубже. И я мертвой хваткой вцепилась в его плечи руками, напрягая бедра, чтобы не двигаться дальше, но сделала от этого хуже и себе и ему, ну и конечно своим мышцам которые не были к такому головы. – Отступи, – всхлипнула, я и не удержалась, прикусила снова губу, и ощутила на губах привкус метала – крови. – Василис… – Зачем? – всхлипнула я еще раз, и поняла, что больше держать не смогу и придется окончательно опуститься, но делать этого совершенно не хотелось. – Так тебе будет проще. – пообещал он, и если не задумываться о боли и попытаться через нее перешагнуть то я чувствовала его короткие поцелуи на своем плече, шее, и теплые ладони на талии. – Больно–о–о–о… – протянула я, держась на одном уровне с его лицом, проговаривая это почти в самое его ухо, и мне показалось, что от этого он поморщился. Вот и зачем я на это пошла?! Ведь знала все будет именно так, а теперь жди когда это пройдет но мне казалось что эта пульсирующая боль внутри меня никуда не денется и лишь будет сильнее и сильнее давить на меня! – Отпусти, – через силу попросила я еще раз, и сделала полный вдох грудью. Не задевая мышцы живота. – Не могу, – звучало как–то виновато и напряженно, и я бы могла извинится если бы мне не было так трудно говорить, а я еще я четко понимала, что этот позор мне останется на всю жизнь, а ведь стоило подождать и все было бы лучше но я привыкла рубить с плеча. Какой я была такой и осталась и во мне ничего не поменялось. – То есть? – панические нотки прозвучали в голове и я вообразила все возможные варианты. Почему он это сказал, но взамен он хрипло, натянуто, рассмеялся: – Если все закончить… сейчас… поверь в следующий раз будет так же больно, – объяснил он, но мне это уверенности не предало, да что еще и за следующий раз! Я точно не хочу повторения всего этого! – Фэш… – протянула, но все же доверять ему мне хоть иногда но стоило, и я почему поверила и сейчас. Это все же как укол. Стоит сделать сразу и резко чтобы потом не мучиться вот и я опустилась сразу и резко. Но если думаете что все прошло как и в первый раз, то глубоко ошибаетесь. Мало того что я с перепугу расцарапала всю спину Драгоцию, так еще и столько боли я не переносила давно. Чувство: как пенопластом по стеклу. Закладывает уши. Судорожно выпустила воздух утыкаясь лицом в грудь Фэша, надеясь что хоть это меня успокоит, и наверное Фэш подумал о том, же потому что попытался успокоить поглаживая по спине. Но стоит признать, что это помогало, особенно когда я начала привыкать и делать первые толчки. По–прежнему было больно и ныли мышцы, которые уже и забыли что такое бег, что такое приседания или стойка. Я уже и забыла когда в последний раз была на тренировке. Но даже если я сама могла контролировать боль помогало это очень и очень мало, потому что я просто не знала что мне делать, и наверное он это понимал, потому что потом меня снова опустили на кровать, на подушку спиной и должна признать это помогло облегчить боль. Поцелуи, поглаживания, его руки на талии. Плечах, руках, и даже ногах – но это мало помогало, боль все равно чувствовалась и не хотела отступать хотя я упрямо этого ждала, но все мои мечты разбились о грань реальности. Иногда интересно – чем думают писательницы описывая книги? Поцелуй вдох грудью, и попытка показать что все не так плохо и перестать морщиться от боли. Которая словно стая мурашек бегала по телу задевая все участки тела. Собственно говоря никакого оргазма тоже не было. Но тело взяло свое и временами боль отступала. Оставляя легкую пульсацию, и было что–то от чего я тихо постанывала и хотелось крикнуть «Еще». Но буквально через несколько секунд это «Еще» прекращалось. И я так не поняла всей прелести этого расхваленного занятия. А ведь раньше я даже стремилась к этому. И ждала, а сейчас не против еще подождать. Но оргазм прошел стороной не только меня. Кажется это занятие не принесло удовольствия ни мне ни Фэшу, потому что все закончилось так же как началось: сумбурно и быстро. Нет, он не стонал, извивался или пыхтел, ровным счетом ничего, напряжение которое нельзя сбросить, вот все что получилось у нас. И я уже начла тихо об этом жалеть, и вздохнуть полной грудью, получилось лишь после того, как мы бросили попытки сделать друг другу приятно. … Пара минут тишины, просто лежали и смотрели в потолок, не знаю, что думал он, но я винила себя. Я все же… все же я сама виновата. И все могло быть по другому но теперь он точно уйдет и вряд ли его увижу. Хотелось заплакать и увидеть, как он меня утешит. Но это был бы нонсенс. – Мне… я… ванную схожу. – я все же выбрала как лучше озвучить то что хотела сказать и по–этому стащила одну из простыней с кровати, и все же решилась в нее замотаться. Потому что было безумно стыдно пройти именно так мимо него. Он молча кивнул подтягивая к себе край одеяла, и я молча прошла мимо него, стараясь не смотреть. Наверное, это был позор для него, так же как и для меня. Закрыв за собой дверь (стараясь ею не хлопнуть), я скинула простыню вниз, остановилась напротив зеркала. Стоит включить душ, потому что слезы медленно собирались у края глаз, и он все же мог что–то услышать. В душе загудела вода. А я так же и осталась стоять без простыни и кажется совести. Хотя, нет, вру. Она у меня была. И сейчас отчетливо долбила по–мозгам, что будет если узнает Норт. Но точно уж не от меня. И я точно не скажу что это Фэш. Главное чтобы он не ушел. Это мысль пробивает дрожь внутри меня и я прислушиваюсь, стараясь услышать что–то поверх шума воды, но вроде никаких шагов или звука пряжки Джинс что он одевается, и это не расслабляло. Что он мог думать? Понятия не имею. Но вот в зеркале я видела себя. И если наши пороки откладывают отпечаток на внешность, то по мне такого не видно. Девочка, как девочка. Растрепанные волосы, и засосы на ключице. Прекрасно просто. Сжимаю губы от горькой усмешки. Ну хоть что–то. А может я и изменилась но этого увидеть не могу а вдруг кто–то увидит и все поймет? И что тогда будет? Скандал? Школьница спит со своим учителем! Сколько я такого слышала в новостях. И что мужчины были старше чем Драгоций но ведь от этого ничего не меняется. Но он же не директор он Аспирант. И максимум что может случится… его могут выгнать из Аспирантуры, и возможно дать срок. И я это знаю. И самое печально что я знаю статью. И как–то даже горько осознавать что я хочу стать адвокатом. Ведь придется защищать того, кто заплатит деньги. А не того на чьей стороне правда. И придется выпутывать таких школьниц. Мама скажет засадить. Даст денег и плевать на любовь и чувства людей. А вдруг я не смогу? Вдруг юриспруденция это не мое? Вдруг я не так закалена характером как должна? Я вспыльчива. Неуравновешенна неравнодушна к людям. Из меня получился бы неплохой учитель но, но никак не юрист или же адвокат. Может психолог? Да я со своими проблемами разобраться не могу не то что с чужими! И все же вдруг я как–то не так теперь выгляжу… но вроде все тоже отражение. Те же глаза. Волосы. Между ног все еще влажно и я провожу рукой по бедрам собирая капли крови. Вру, вот это мерзко и неприятно и мне надо как можно скорее в душ. Который я казалось принимаю со скоростью света. … протираю запотевшее стекло зеркала и медленно сушу влажные волосы полотенцем, тут же обматываясь им. Потому что простыню пришлось смять и кинуть на пол, чтобы потом выстирать пока не увидел Норт. Раскрываю двери, и все еще верю. Что Фэш не уйдет , что он меня ждет. И что мы просто выкинем эту ситуацию из головы. Он же не трус чтобы так просто сбежать. Но мои тормоза снова летят к чертям собачьим, когда я раскрываю дверь и вижу его. Он уже одет и затегивает молнию на джинсах и чувствую как снова щипет в глазах, и приближается истерика и паника. Он не может просто сбежать! Он черт возьми парень! Он… он… он же наш идеальный Француз. – Фэш. – тихо произношу я мне на секунды кажется что стены звоном отбивают его имя возвращаясь обратно ко мне. – Василиса? – удивленно произносит он, оглядываясь на дверь: явно не ожидал, что я выйду так рано. И это еще хуже – он решил позорно сбежать. – Ты…ты… Привет истерика, давно не виделись! Предлагаю разорвать Драгоция на куски, ты со мной? – Ты уходишь? – я даже не могла поверить тому, что говорю, нет почему, я в это верю, и верю явно: он снова сваливает когда припекает обязанностью. Можно его оправдать? Конечно, но я в это не буду верить, буду презирать саму это мысль. Оправдать? Да конечно! Он рос без матери – чушь, у него тупо нет характера! Сбегает как только надо его показать, а так он конечно крутой! Харизма так и прет! В итоге он тупо бежит когда нужны действия, а не красивые слова! – Драгоций! – взрываюсь, потому что прикипает и у меня, – Я тут черт возьми! А он!... – да собраться с мыслями у меня тоже проблема. Вдох–выдох, и я хватаю его за руку потом понимаю что делаю: я останавливаю его, и он так же удивленно смотрит на мою руку. – Сволочь, ты, – вдыхаю и дергаю руку назад, как можно сильнее стараясь это сделать чтобы ему стало больно или хотя бы обидно. Но обидно сейчас только мне, – Значит строить из себя крутого учителя, правильного такого – так пожалуйста, да?! Взорвалась, сорвало тормоза, припекло – называйте как угодно, главное, что это сработало и что сейчас на Драгоция выльется очень и очень много! – А как блин повести себя по мужски так надо сделать вид, что ты благородно сваливаешь, теряя по пути коня и принцессу – да?! – Василиса, – начинает он, хватая меня за руки чтоб я остановилась но я снова дергаю руки по–дальше от него, так что больно мне потому что его руки крепко сжимали мои запястья. – Василиса. – коверкаю я, – Драгоций! Мать твою… ты… ты… Знаешь, ты поцеловал меня. Ты! И свалил, и не надо тут: Диана пришла! Черт с ней, ты мог бы повести себя нормально, а я тут сидела и ломала голову, что со мной не так! Знаешь сколько теперь у меня комплексов?! – Огнева! – Заткнись! Ух, какая я смелая сегодня, адреналин что ли. Или идиотизм? Наверное все же второе, и мне в теории должно быть стыдно, но мне обидно, больно и плакать хочется, но я е черт возьми гордая эгоистка с комплексами! К–Комбо! Перевожу дыхание: – Начнем с того, что ты даже на следующий день со мной не говорил! Ты вообще не обращал на меня внимание! Понимаешь?! А потом что–то про свою сестру говоришь, да в ней мужика больше чем в тебе! – Вот не надо переходить на личности… – начинает он и я едва не задыхаюсь от возмущения но усердно сдуваю челку с глаз, надеясь что это выглядит хоть капельку угрожающе, но я видимо настолько смешна что его злость тут же испаряется и снова пытается меня коснуться. – Драгоций! – рычу, – ты меня раздражаешь, скажи по человечески - что тебе надо?! Решил попробовать кто в постели лучше?! Я или Маришка?! Проверил? Проверил, спрашиваю?! Ну, кто лучше?! А?! Он едва сдерживает смех – так смешно ему значит?! Он еще и ржет с меня! Так не реветь, нельзя, организм прекрати это! Сжимаю кулаки, но почти ничего не чувствую, жаль на ногах когтей нет, помогло бы. – Ну извините Ваше Высочество что я не такая как Маришка! Что не прыгаю по кровати как балерина, или что решил, что занимаюсь спортом то тут сальто делать буду?! Не первый такой! – фыркаю, а затем понимаю что сказала вместе с тем что Драгоций приподнимает одну бровь вверх и кажется больше не смеется. – Повтори, – произносит осторожно и вместо того чтобы извинится или продолжить говорить, гордо поднимаю голову вверх, пусть знает он у меня не один такой! – Пошел ты! Повторить ему! Ишь чего удумал! Сволочь ты, я тут значит… а он. Ой! – неожиданно прикрываю рот ладонью, и пускай выглядит немного наигранно, я поздно понимаю что случилось. Фэш кажется тоже взволнованно подпрыгнул на месте и замер и попытался подойти но я отбила его руку в сторону и тяжело всхлипнула. Нет мне не было больно, я вспомнила про Норта. Считай, я его предала. Я омерзительна сама себе! Он ждал от меня чего–то что должно было его удивить а я снова его считай предала, что начал все делать сначала иду на перекор, не слушаю его, забываю о нем и его чувствах, я такая жалкая, мерзка и эгоистичная… Маришка! Я правда как она. Я…я… я еще и сделала это с его другом. Всхлипываю еще раз качая головой из стороны в сторону тяжело вздыхаю откидывая волосы назад, еще минуту и я начну реветь в голос, мерзко всхлипывая и буду выглядеть размазней. – Н–Норт… он меня убьет. Какая я дура, я не могла… – бормочу и ищу взглядом что–то острое. Тупое, тяжелое. Фэш непонимающе смотрит на меня и пытается уловить мой взгляд но я поздно нахожу что–то, и Фэш хватает мои руки прежде чем я успеваю схватить гребень со стола. Это самое то, острые зубцы бы больно впились в руку и отрезвили, но он хватает меня, и больно сжимает руки, – это тоже помогает. Но мало. – Ты с ума сошла! – кричит он, и я поздно понимаю что на моем столе валяется куча всего и он явно не понимает к чему я кидаюсь. – Норт, он думал… а я… Норт, он… что если он узнает, – кусаю губы и пытаюсь не смотреть на вещи на столе, а то вдруг он и их скинет, – ты не понимаешь… – уверяю я и понимаю что сама не знаю почему чувствую такую вину, я виновата не только перед братом но и перед мамой и отцом. И я не могу объяснить почему. Я просто виновата! – Василис, – осторожно произносит он сжимая мои руки еще крепче, придерживая их одной рукой второй пытаясь повернуть мою голову в нужную сторону и заставить смотреть на него но я пытаюсь увернуться. – Больно… – всхлипываю и пытаюсь разжать ладони, Фэш поздно спохватился и опустил руку но не пытается извинится: после такой истерики он точно не решиться со мной видеться. Зачем ему такая истеричка? – Василиса, все хорошо, Норт не узнает. Правда, пока ты не захочешь, клянусь… – тон не такой успокаивающий, осторожный, мягкий, словно разговаривает с больной, я знаю, так со мной говорил отец когда я ругалась с мамой, он мне объяснял как я выгляжу со стороны и говорил, что с идиотом только так и общаются и меня это бесит. – Я нормальная, – уверяю скорее себя чем его, и лицо становится жестче но слезы все еще неосознанно текут по щекам. – Я не спорю… – Так не говори со мной так, – копирую его тон и Фэш морщиться: понимает насколько это мерзко, – мне не пять, и даже не в два раза больше, и скажешь еще раз так я… – Что? – хмыкает, и он тут же закатывает глаза, он явно не хотел этого говорить но снова не извиняется, – Огнева. Прекрати истерить, потому что я только что едва не стал алкоголиком! Я думал ты уже вены резать побежишь! Я фыркнула, последнее что я буду делать так это резать вены – крови боюсь, да и боли как он знает, нет это не для меня, я слабохарактерная у меня не выйдет, да и мыслей таких не было. Последнее что я решусь сделать даже когда полная задница будет так это резать вены! Я лучше буду пить, курить, но вены резать не пойду. Глупо – да, но я слабачка и этого у меня не отнять. Так что тут он может быть спокоен. – Тут не мне врач нужен, – снова фыркнула и потянула носом и вся смелость испарилась, – я не хотела… – вот тут–то мой мозг и логика проснулись, поздоровались, и ушли закрыв за собой дверь, оставив меня на едине с совестью и стыдом – Я дура, – выражаю кажется общее мнение и Фэш соглашаясь со мной кивает головой, – и истеричка, – кивок, – я должна извинится. – он морщиться и пожимает плечами, – прости, – вздыхаю и Фэш улыбается, прижимая меня к своей груди. Я прикрываю глаза и устраиваюсь на его груди, – тепло. – Фэш, я хочу попросить тебя… никому не говорить я…я…я, понимаю что ты больше со мной и видеться не захочешь, но пусть мне будет стыдно только перед тобой, – шепотом прошу а затем крепко зажмуриваю глаза, мне сейчас так стыдно что я готова провалится на этом месте. – Ты дура. – повторяет он и я со вздохом соглашаюсь, что внутри себя что… снаружи, а так можно сказать? – Останься, – помедлив прошу, хотя четко понимаю, что это глупо с моей стороны, – и прости. – Ты меня прости Огнева, – усмехается, – а по–поводу твоей тирады: с Маришкой я не спал, Норту не скажу, и… и пока больше не скажу. Вроде все, – пожимает плевами и я тихо смеюсь в его плечи. Молчу, и мерно дышу. – Ты либо очень жаркая девушка. Либо вместе с уровнем стыда у тебя поднялась температура, – предположил он, серьезно у тебя очень горячее лицо, ты так сильно краснеешь? – удивленно вскликивает он и я легко бью его в ребра. – Мне стыдно. Я вела себя как истеричка. Больше такого не будет,– в этом не уверенна но вот во всем остальном, точно. – Надеюсь… ты спать хочешь? – осторожно поглаживает по голове. – Я не кусаюсь, – бурчу, и приходиться поднять взгляд на него, он снова улыбается, – Фэш, я…я… останься, пожалуйста мне и так стыдно… – снова начала я и Драгоций ну очень тяжело и очень наигранно вздохнул, что я закатила глаза, и я снова пихнула его под ребра. – Хорошо, – кивает и отходит в сторону поднимая с полу пару своих носков я смеюсь и плюхаюсь на кровать тут же чувствуя навалившуюся усталость на меня. И блаженно прикрываю глаза. – Огнева, прости, – произносит он еще раз. Я вздрагиваю когда он обнимает меня со спины ложась рядом и я напрягаюсь. А вдруг я что–то не то сделаю во сне? Но в прошлый раз ведь все обошлось и я думаю о том что я просто его вынудила остаться со мной и уже хочу повернуться и извиниться, снова. И сказать что он может идти, но потом понимаю, что это значит что он снова сбежал, но мне выбирать не пришлось. Когда я повернулась – он уже спал. Это я поняла по тому как он дышал, не реагировал на меня. И я расслабилась и уснула. Но вот когда я проснулась и начала искать его рукой и сонно улыбаться я поняла лишь одно – я ощущаю лишь пустоту. Он снова сбежал!