Мой "любимый" Француз

Сегодня был первый день в школе; я волновалась. Я увижу Диану, Марка, Лешку… всех. И что я буду говорить им? Войдя в класс, я села на свое место. Вру, я села на задний ряд, в этом случае у меня не получилось сделать вид, что ничего не произошло. Также, как и Марк с Дианой, но они со мной даже не говорили. Посматривали, как и все в классе, кто-то даже умудрился пошутить, что великое трио разбилось. Я фыркнула (но пыталась увидеть реакцию друзей), Марк ничего не сказал, сделал вид, что не услышал. Диана промолчала и показала язык. Маришка на удивление бросала на меня странные взгляды, словно пыталась прибить меня ими, или ожидала, когда на меня кто-то накинется с битой в руках. И я старалась не смотреть ей в глаза. Меня пугал этот взгляд. – А что у нас сейчас? – поинтересовалась у проходящего мимо одноклассника, который со всех ног спешил в кабинет: сейчас, по теории, должен быть урок географии, но расписание, кажется, поменяли. – Опасный урок! Быстрее, Огнева, съедят с потрохами, – усмехнулся одноклассник и, придерживая сумку, побежал дальше, а я закатила глаза: они что, нормально сказать не могут?! – Пф-ф-ф.. – фыркнула, и одноклассник, подгоняя меня и остальных, забежал в класс, увы, не географии, я удивленно замерла на месте, приподнимая одну бровь вверх. У нас сейчас французский? С какого перепуга? У нас никогда по средам не было иностранного, да у нас даже русского не было! Одни географии, геометрии были, а тут…. Что-то не чисто. – А-а-а, – я раскрыла рот, оглядываясь по сторонам, не зная, кого спросить-то, но мой взгляд зацепился за Диану, которая шла, переговариваясь с Грозой: ну что, разрушим их идиллию? – Диан! – окликнула я, и та легко вздрогнула, и, не спеша, посмотрела на меня, сжав губы в тонкую полосочку, показывая этим, как ей неприятно со мной говорить. Мерзкое чувство, не спорю, но выхода особо у меня нет, да и наладить контакт с подругой надо. – Чего тебе? – кидает, оглядываясь назад на одноклассников, некоторые прислушиваются, а некоторые бегут вперед. – Какой урок… – не успеваю продолжить, потому что мимо пробегает наш Гербарий, и я хочу узнать, с какого черта она тут делает, но она хлопает в ладоши и просит не опаздывать на урок, и грозится выставить всем двойки, потому что нас, видите ли, разбаловали! – Не смотри так, – кидает Диана, глядя в след учительнице по французскому, – как будто ты не знала, – легкомысленно пожимает плечами и спешит вперед. – Чего не знала?! – выкрикиваю, не сдержавшись: внутри все дрожит от страха, из-за чего Драгоций мог уйти, или его выгнали? И Диана так говорит, словно что-то знает, и Марк знает? Или она обвиняет меня в том, что Драгоций ушел? – Отпуск Гербария кончился-я-я-я, – нараспев тянет Фрезер и, перескакивая через порог, заходит в кабинет. Вздрагиваю и нервно усмехаюсь, не зная, верить ей, черт возьми, или нет. Но затем вспоминаю, что Драгоций говорил: он у нас ненадолго, на месяц, на отпуск Гербария, замена… и это, черт возьми… агр-х! Ругаюсь себе под нос и, сжав в руках лямку портфеля, мысленно повторяю, что я обещала Норту вести себя хорошо, хотя мы снова в ссоре и все еще не помирились, и я пыталась извиниться, но он отмахивался от меня! Или я теряю сноровку или становлюсь тряпкой! Слушать старшего: да, это нужно, это важно, но стелиться под каждого я не готова! Должен быть характер и хватка, иначе люди забьют на твое мнение! А я хочу быть услышанной и нужной, но не эгоисткой… наверное, соединить эти два понятия невозможно. Я обещала Норту готовится к экзаменам. Взяться за свою голову и стать лучше, но… но сейчас не смогла, и решив что Гербарию и так на меня все равно, я побежала назад, подальше от кабинета, выбегая почти на улицу. Я не знаю зачем я это сделала, просто в какой-то момент поняла, что не смогу там сидеть и что меня скорее вырвет на парту, было чувство, что все вокруг все знают, от этого меня реально тошнило и тянуло на улицу. – Милочка! – выкрикивает Гербарий, когда я почти добегаю до дверей из школы, и цокот ее каблуков останавливает меня у входа в школу! Медленно разворачиваюсь и пытаюсь мило улыбнуться, но получается как-то кисло, на что Гербарий закатывает глаза и манит меня пальцем к себе, мол, не пытайся, тебе не выкрутиться, дурочка. – А я… – щелкнула пальцами и оглянулась назад, но ничего вразумительного придумать не смогла, – а я с братом говорила… уже иду, – и улыбаюсь, пытаюсь не скалиться, и стараюсь не срываться на бег, иду в сторону кабинета, а Гербарий все время, действуя мне на нервы, стучит каблуками. Стучит и стучит! Я бы сказала, куда ей запихнуть эти каблуки, да боюсь меня люди не поймут, осудят. Поэтому бреду в класс и останавливаюсь на пороге, ищу свободно место, ругаюсь себе под нос и иду к парте Маришки, кажется, та тоже не в восторге от соседничества. – Ребят… никто не хочет сидеть рядом с… этим? – осторожный взгляд на Диану, к которой я точно не сяду, даже пытаться не буду, ссориться на людях я люблю только с Резниковой, с ней это даже полезно, наверное. И молчание в классе. И не одна сволочь не пикнет, лишь поржет. – Огнева, без сцен, сядь на место! – требует Гербарий и осматривает класс с такой же надеждой, как и я, утихомиривать двух дурочек ей не хочется, поэтому ей проще меня куда-то спихнуть, но все молчат! Конечно, интереснее посмотреть, как мы будем ругаться! – Я с ней не сяду, – тут же заявляет Марина, и я фыркаю, мол, будто я сомневалась. – А может я за дверью подожду? – предполагаю, но, натыкаясь на взгляд учителя, тут же невинно улыбаюсь, – это так… предположение, – пожимаю плечами и шагаю в парте. На стуле лежит сумка Маришки, а та делает вид, что изображает из себя бревно и не замечает меня, рассматривая свои ноготки (я вспоминаю, что свои ободрала и сгрызла от волнения), словно напоминая мне, что она с радостью вцепиться в мою моську. – Резникова, шмотье, будь добра, выброси или на помойку, или на свою территории, – брезгливо морщусь и подцепляю ткань ее сумки пальчиками, но не сбрасываю, пока что, – хотя, кажется, ей место на помойке, – бормочу, и Марина от возмущения раскрывает рот и невольно кривится, указывая на меня пальцем, мол, вот посмотрите на нее. Ну, смотрите на меня, я не против. Не памятник, как бы, да не суть. – Маришечка… выкинь свои вещи на пол, – улыбаюсь натянуто, но ведь улыбаюсь, пусть радуются, а это… Резникова даже глазом не повела, сделала вид, что не расслышала, - ну все! – порывисто выдыхаю и скидываю ее сумку со стула: ничего не звенит – хорошо, и присаживаюсь на свое место, вешая свою сумку по-дальше от Маришки. А то мы, девушки, очень злопамятны! – Огнева! – выкрикивает Маришка и пытается перегнуться через меня, чтобы увидеть свои вещи, но я нагло улыбаюсь и лишь наклоняюсь вперед, закрывая ей весь обзор на ее тряпки. – Василиса, будь добра, подними вещи, – холодно чеканит учительница, и я колеблюсь: с одной стороны, слушать взрослых надо, а с другой, я гордая, не подниму, моя гордость граничит с дуростью. – Добра?! Огнева, подняла свой зад и вместе с ним мои вещи! – выкрикивает Резникова и тычет пальцем теперь в мою сумку, – иначе эта помойная тряпка отправится вслед… – За твоей помойной тряпкой? – усмехаюсь, и Маришка недовольно выкрикивает что-то непонятно, и усаживается на месте, и, пыхча себе под нос, больше не требует поднять вещи, и я позже понимаю, почему: она скинула мои! – Ах, ты ж.. – начинаю, но меня перебивает Гербарий: – Тихо! – выкрикивает и ударяет ладонью по столу призывая нас обеих заткнуться, ну я, в принципе, и до этого не кричала, но… - А то что, - бормочу себе под и не решаюсь наклониться за своей сумкой, эта выдра ее уронила – пусть и поднимает! – Огнева, Резникова! – выкрикивает, и мы с Маришкой одновременно морщимся, наши фамилии с легким акцентом звучат просто-напросто ужасно, и я понимаю, заговори она на французском я кину в нее учебником! – Но она, – начинает Резникова, но Гербарий снова бьет по столу рукой, и я морщусь. До чего мерзкий звук, Драгоций хоть издевался интереснее, и смешнее. Нет, вру, не смешнее, особенно сейчас, когда краснеет, и у нее срывается от злости голос. – Что вы устроили? – вопрос риторический, но Марина пытается ответить, от чего я сдерживаю смешок, – Василиса, подними сумку Марины и извинись, – Маришка гордо улыбается и выравнивается на месте. – Прямо сейчас, – фыркнула я, – она первая, инвалидам моральной подгруппы без очереди, – усмехнулась, указывая головой на свой портфель. – Ах ты-ж! – выкрикивает она, но снова раздается удар по столу, и я закатываю глаза: боже, я, наверное, ненормальная, но мне сейчас так хорошо, наверно, надо было на кого-то покричать, пусть этим кем-то и стала Маришка! – Я, Марин, я не переживай, – легкомысленно киваю и ерзаю на стуле, стараясь расслабиться под настойчивый взгляд учителя. – Огнева, извинись, – требует Гербарий, а я порываюсь выпятить средний палец, а затем вспоминаю рядом с кем я сижу – вот же сука Резникова! Я же хотела быть хорошей, даже была, но нет, она вынудила проматериться и выглядеть в глазах своих друзей еще большей сволочью! – Огнева! – почти взвизгивает Гербарий, и я обреченно постанываю, закатывая глаза, – сейчас же отправишься в кабинет завуча, – усмехаюсь, на что Гербарий пыхтит и заявляет, что мы совершенно бестактны: как-то слабовато на мой взгляд, а где же обещания грызть гранит науки до позеленения? – Огнева, – напоминает о себе Маришка, которая, кажется, ждет извинений; улыбаюсь, морщу нос и отворачиваюсь, большего не заслуживает. – Василиса, сейчас же… – Вот твоя сумка и успокойтесь, - бурчу и поднимаю сумку Маришки, и ставлю на парту: лишь бы больше не кричали, да, сдаюсь, да, чувствую гадко и чувствую, как падает мой авторитет, но черт с ним, двух орущих дур не вынесу! – Извинение, – протягивает Маришка. – Поднимай мою сумку, дура, – отвечаю, стараясь не усмехаться или смеяться, но грубый смешок вырывается и Марина собирается возмутиться, но под взглядом учителя поднимает мою сумку и повторяет за мной, ставит передо мной свой портфель и заявляет, что извинения не нужны. Фыркаю: я и не собиралась извиняться. Но кому-то что-то доказывать тоже не собиралась. – Может, уже начнем урок, – напоминает кто-то с задних рядом, и я слышу смешки того, кто это крикнул, я уверена, большая часть была бы рада, чтобы мы ругались еще дольше и урока вообще не было. Тем более, французский последним! – Сейчас, – бурчит Гербарий, явно недовольная тем, что с ней вообще кто-то говорит, ведь на ее уроке мы должны в тряпочку молчать! Гр-р-р!.. – Лично я не удивлена, что такую суку, как ты, тупо поимели, – шепотом произносит Маришка, и я вздрагиваю, и, кажется, краска правда спадает с лица, и я стараюсь не дергаться, я ее не слышу, она не мне, мы вообще не говорим. Никакой реакции на ее слова. Иначе поймет, что права. Но мысленно пытаюсь понять, кто мог меня сдать, и все упрямо цепляется за Марка, ведь он в состоянии злости мог рассказать мой небольшой секретик? – На твоем месте я бы тоже помалкивала, – как ни в чем не бывало, продолжает Маришка, а я стараюсь не реагировать на нее, болтает чушь, пусть болтает и дальше, мне то что? Сжимаю руки и надеюсь, что ее никто не слышит, но поскольку в классе сейчас почти тихо, говорит лишь учительница, и на задних рядах нас вполне могли услышать. – Какой же позор: лишиться девственности да еще и с кем, и когда, бедный твой братик, – наигранно удивленно тянет Маришка и цокает языком, осуждающе поглядывая на меня, но полуухмылка на губах доказывает, что она все это на зло и со зла! – Ты сейчас о себе, – хмыкаю, откидываясь назад на стул. – О, нет, – наигранно хохочет и прикрывает рот ладонью, – что ты?.. – щурится и перебирает пальчиками локоны волос, – я о тебе. Маленькая Огне-е-е-ва… – тянет шепотом в самое ухо, – ты же такая маленькая для большого и взрослого парня, который тупо трахнул малышку: дяде было скучно, вот он и позарился на ту, что точно даст, – зная, куда и на что давить, продолжала Резникова, а я сдавливала губы и руки, чтобы ей не ответить или не ударить ее. Сделай я что-то, и она продолжит меня доставать – главное, не реагировать, – будто я не знала, что все что она говорит – ложь? Фэш бы так не поступил, хотя... он ведь сбежал тогда? Да и тот взгляд медсестры, когда она узнала, что это от учителя. Может, все они считают, как Маришка? И кто еще может знать? Весь класс? Ведь не зря такие взгляды на меня кидают. – Людей не судят по себе, – жестко усмехаюсь, покручивая на пальце колпачок от ручки, делая вид, что чем-то занята. – Именно, Василис, признай, что ты хоть миленькая, но сука, а таких тупо имеют и выкидывают. И плевать, насколько ты умна, красива, весела, ты сука, внутри себя. И это видят все, – усмешка исчезает из ее голоса, и, мне кажется, что она меня жалеет, и это бьет сильнее, чем слова, сказанные ею ранее. – Словно себя описываешь, – продолжаю делать вид, что заинтересована колпачком. – Мне жаль тебя, – не выдерживая, произносит она, – хотя. Вру. Нет, – смеется, – мне не жаль тебя, я даже рада, что ты… боже, – она передергивает плечиками, – как же это глупо: все раньше считали меня шлюхой, а тут ты и Драгоций, и теперь все совершенно иного мнение и обо мне, и о тебе. Я, наверное, должна сказать спасибо? – хмыкает и, раздраженно выдыхая, вырывает с моих рук колпачок – ее это бесит. – Тебе кажется, – веду плечами назад и, насупившись, рассматриваю доску впереди себя. – Он тупо тебя трахнул… – словно нараспев тянет Маришка, в сотый раз напоминая мне это, и я просто не выдерживаю. – Сучка же ты! – выкрикиваю, и по резко замолкшему классу ясно, что нас слышали все, и я довольно ухмыляюсь, хотя на душе гадко от сказанного и услышанного. Марк не знал, что мы спали: никто не знал. Фэш бы не рассказал! Я знаю. Остается одно – кто-то что-то придумал. И не кто-то, а точная личность. Марк! – Огнева! – выкрикивает учительница. – Ах я, – усмехается Маришка, – это ты, Огнева! Бесит, что я права?! А знаешь, почему? – Ну! – выкрикиваю. – Потому что я права! – самодовольно заявляет она, и, наверное, именно в этот момент мои нервы сдают и где-то срывает тормоза. Я просто чувствую, как внутри что-то щелкает. Я никогда не дралась по настоящему, никогда. В пятом классе не считается, там мне глупо прилетело, но вот сейчас, вцепившись в волосы Маришки, меня просто распирало от адреналина. Та что-то выкрикнула и вцепилась в меня. Где-то рядом засвистели мальчишки, а учительница кинулась разнимать нас. Сейчас получит и она. – Огнева! – выкрикивает Маришка и пытается поцарапать, почти шиплю ее имя и сильнее давлю на себя, она упирается руками в грудь, старается ударить, а затем хватается за мои руки и хочет вырвать их из её волос. – Да прекрати! – выкрикивает кто-то со стороны, и меня хватают за талию, пытаясь поднять с места. И у парня получается: я отпускаю Маришку, но та по прежнему визжит. – Я тебя сейчас! – выкрикиваю и замахиваюсь, но мою руку хватают и заводят за спину, барахтаюсь, пытаясь вырваться. – Прекратите! – кричат почти над ухом. Но я так просто не сдамся, но Маришка перестает вырываться. – Ненормальная! – причитает она, – дура! Как тебя к людям пускают вообще!? – Вот именно, что не пускают! Особенно к таким, как ты! Таких же, как ты, в средневековье на кострах жгли! – Ведьма тут одна! – не сдается Маришка и порывается ударить, но ее крепко держит Чаклош – Маришка слабая, ее сдержать легко. – Ведьма?! Ну все, – снова пытаюсь на нее кинуться, и одна рука выскальзывает вперед, но уже кто-то другой ловит мою руку. – А что?! Правда глаза колит, а, Огнева?! – довольно жмурится, словно доказала всему классу, какая я сучка на самом деле, а не опозорилась! – Какая правда! Что твой полу-мозг придумал, а?! – не сдаюсь, отрицаю, правду знать на самом деле не стоит никому, слухи итак о нашей драке быстро разойдутся. – Ты думаешь, я слепая, а?! Все видят… – она беспомощно оглянулась по сторонам, потому что никто не спешил подтверждать ее слова, – все! – выкрикивает и кто-то перешептывается, но все кажутся удивлены не меньше моего – и облегчение падает на плечи, мало кто знает, а если и знает, то молчит (это касалось Дианы и Марка, хотя насчет последнего я не уверена). Молчу и резко сдуваю челку с глаз, уверена, волосы выглядят у меня в таком же беспорядке, как и у Маришки: торчат во все стороны и там, где я цеплялась руками, стоят дыбом, и, кажется, еще и перепутаны. Я точно не расчешусь. И как-то нервно усмехаюсь, расслабляясь в руках парня – ударить Маришку хочется, но на замену адреналина резко пришел стыд, и я поняла, что только что произошло. Лицу резко становится жарко, и я опускаю взгляд в пол: черт, черт, черт! Что я натворила?! Ведь теперь меня точно будут считать сумасшедшей! А ведь Маришка просто меня вывела… и все! Да кого я обманываю, сама виновата! А еще теперь жалею, что решила не пить с утра успокоительное, потому что нас предупредили: любое успокоительное затормаживает деятельность мозга, и я ходила бы, как зомби по школе, но нет, я же лучше бы ходила, как зомби, чем кидалась на людей! Марина расценила мой стыд по-другому и громко хмыкнула, подтверждая, что, по ее мнению, она права! – Ляхтич, это ты?! – неожиданно выкрикнула, оборачиваясь назад, уже прекрасно зная, кто меня держит потому что, Марка не было в толпе, и Марину держал Чаклош, значит, меня держит Рознев и Марк. Сейчас я ему точно глаза выцарапаю. – Ты?! – пытаюсь вырваться, чтобы посмотреть в глаза этой гадине, а затем вырвать их с корнем! – Василис, я, – начинает он, пытаясь оправдаться, а затем шипит от натуги, потому что я пытаюсь вырваться, уже забыв про Марину. – Он, Огнева, он… тебя даже друзья предают, – рассмеялась Маришка, гордо задрав свой нос вверх, потирая запястья, ну, конечно-о-о-о, она же уравновешенней меня и не кидается больше на людей, и Чаклош посчитал, что держать ее нет смысла. – У тебя их вообще нет, – выкрикнула, неожиданно Маришка замолчала и крепко сжала губы. – Дура ты, – фыркнула Маришка и, теперь изображая из себя пострадавшую сторону, отвернулась от меня, села за парту, ну, конечно, теперь все слетятся жалеть бедную Маришку, а я буду сучкой, что обидела девочку! – Я?! Ты… вы, – оглянулась на Марка и дернулась, – да отпусти! – крикнула, и Марк, подумав, все же отпустил мои руки, но все равно настороженно посматривал на меня, готовясь в любую минуту снова схватить. – Огн… – Заткнись, – прервала Маркуса, – я же вам верила, а вы, – отмахнулась от него рукой и взглянула на Диану, которая старалась вообще не смотреть на все это, делая вид, что занята своим телефоном, – предатели, – как-то уже слишком обреченно. – Василис, – начинает Марк, но стоит взглянуть на парня, как тот сразу затыкается и, сжимая руки, раздраженно рычит, – пытаюсь что-то сказать, а ты даже меня не слушаешь! Вбила себе что-то в голову, а я… – Вбила?! Эта, – указываю на Маришку, – все прямым текстом сказала! – и я жду, правда жду, что Марк начнет опровергать ее слова и доказывать, что он не прав, но он резко замолкает и поджимает губы, и больше ничего не говорит. – О, – только и могу сказать и постучать косточками пальчиков по столу, не зная, что и говорить на такое, наверное, лучше помолчать, – тут сука одна, – усмехаюсь, и Маришка поднимает обе брови вверх, явно не догоняя к кому это относится. Учительница, решив, что все разрешилось, кажется, убежала еще в начале скандала с Марком, убежала в сторону кабинета завуча, но вот стоило мне успокоиться и сесть рядом с Маришкой, как открылась дверь в кабинет. – Хронимара… – из-за двери выглядывает голова Драгоция, который несколько секунд удивленно рассматривает наш класс и столпившихся ребят у нашей с Маришкой парты, – я так понимаю, у вас проблемы? Ну, что ж, это еще мягко сказано.