Мой "любимый" Француз

Кусаю губы и все время поглядываю на медсестру, хотя та методично заполняет бланки и не обращает на меня никакого внимания. Мне кажется, что она что-то хочет у меня спросить, поэтому я тоже порываюсь задать вопрос, что она обо мне думает, но при этом снова кусаю губы и думаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Я просто снова загоняюсь! — Не глядя на то, что десять минут назад ты едва не умирала — сейчас ты сияешь, —смеется Диара, и я легкомысленно пожимаю плечами, болтая ногами в разные стороны: настроение неожиданно поднялось. — Ну... — потягиваю и не могу сдержать глупой улыбки. — Я ничего не говорю... — напрягаюсь после ее слов, но она, почему-то по-прежнему улыбается, — но я думаю, мне лучше помалкивать, — это было произнесено без намеков или осуждения. Просто ее мнение. Правильное, кажется. — Не знаю, — хмыкаю и неожиданно ударяюсь ногой о стол, сцепляю зубы, чтобы не ругаться. Медсестра качает головой, возвращает взгляд на бумаги, продолжая что-то записывать, а я удачно съехала с разговора, который бы привел в тупик. Все время кручу головой в сторону двери, ожидая Фэша, но тот всё не появляется. И я задумчиво покусываю губы, а затем тяжело вздыхаю и спрыгиваю с кушетки, решив, что лучше прогуляюсь до столовой, чем буду тут сидеть в тишине и, кажется, смущать своим присутствием медсестру. — Я пойду? — неуверенно спрашиваю я, словно она может запретить мне выходить из кабинета, но, мне кажется, что если она скажет "нет" — я останусь на месте. — Как хочешь, — пожимает плечами, и я на секунду замираю, не зная, что и делать, с одной стороны, хочется уйти, а с другой — что-то мешает, и я вздыхаю. — Ну, я пошла, — предупреждаю, и медсестра кивает головой, вроде ничего не говорит, и я, едва сдерживаясь, поворачиваю ручку двери и раскрываю, как мне на голову падает что-то и отчаянно ругается. Норт едва не упал на меня, но удержался, упираясь о косяк двери. — О-о-у… — моя задница чует надвигающую проблему и угрозу в лице злого брата, и я невольно отступаю назад, тут же мило улыбаюсь — я сам невинность, я ни в чем не виновата — но брат мой мысленный позыв не замечает и буквально отодвигает меня в сторону, проходя в кабинет. — Здрасти, — бурчит и мрачно поглядывает на меня, а я все же улыбаюсь — я все та же Огнева, только немного напуганная и чувствую: еще секунда и я с воплем понесусь по коридорам. — Э-э… ну, здрасти, — усмехается медсестра, — тебе чем-то помочь, — она откладывает бумаги в сторону и смотрит на нас. Норт набрал в грудь воздуха, мне показалось, что он сейчас закричит в голос, но он лишь мрачно взглянул на меня, и я постаралась сделать вид, что не замечаю этого. — С ней все хорошо? — спросил брат, — если да, то я ее забираю. — Хорошо, — медленно произнесла медсестра, посматривая на меня, а затем на брата, и я не знаю, о чем она уже успела подумать, но Норт мне сейчас напоминал обиженного мишку, который вот-вот начнет лопаться, а из ушей пойдет пар; я хихикнула в рукав. — Огнева, — угрожающе начал Норт, и я развела руки в стороны, соглашаясь с ним, — это все — я ее забираю, — предупредил Норт, и медсестра закивала головой, а я, хмуро сводя брови, уставилась на брата и постучала пальчиками по его плечу. — Отстань, — он повел плечом назад и вытащил из кабинета, хотя я всерьез задумалась над тем, что меня потащат в кабинет директора. Опускаю взгляд на его руки; вроде никаких папок нет, может, ему еще не отдали мои документы? Или решили не исключать… или… ну или… а-а-а-а, не знаю, может, директор сжалился надо мною? А может, Норт еще ничего не знает, но он зол, и… да, он очень зол, и тащит меня, увы, не на второй этаж, а в сторону входной двери; оглядываюсь назад на ступеньки и слышу топот каблучков — может, все разрешилось? Может… ну раз я так долго сидела в кабинете медсестры, то Норт все разрешил и с Маришкой, и директором. — Норт, а… — осторожно начинаю, не зная, что именно ему рассказали и за что я буду получать. — Молчи! — одергивает меня и дергает за ручку двери, раскрывая ее; я поздно спохватилась, что там меня ждет Фэш, и раскрываю рот, чтобы задать вопрос, но Норт фыркает и выталкивает из двери. Не сопротивляюсь и не намекаю. Совсем. Норт слишком злой. И где-то внутри меня растет паника. Что он мог узнать? Что могла сказать Маришка? Она ведь не могла выдать свои бредовые мысли прямо при брате? А если высказалась… то что? Нот прибьет меня или Фэша? — Дура, — рявкает, и я соглашаюсь — хотя обидно — и тянет за собой, — что тебе спокойно-то не живется!? — выкрикивает, а я неопределенно качаю головой и пытаюсь не сорваться на нем — хотя охотно-то как. — Норт, объясни, — пытаюсь напомнить, что я ни черта не смыслю в том, что он знает или может знать, или ему сказали, но меня перебивают: — Молчи! — грозится, — объяснить ей, — копирует мой тон, но как-то уже издевательски и с привкусом омерзения, словно ему неприятно даже говорить со мной. Я передергиваю плечами. Но молчу. Вздыхаю и снова оглядываюсь назад, лишь позже понимая, что у меня сумки-то нет! Она осталась в кабинете директора! И хочу это сказать Норту, но затем просто от удивления замолкаю, потому что Норт грязно ругается, когда распахивается дверь и выскакивает Драгоций (спасибо Люциферу, с моей сумкой!). — Черт, — ругается Норт, — не хотел ведь, теперь и не успокоюсь, — бурчит себе под нос и сильнее сжимает мою руку, видимо, чтобы успокоиться, и я от неожиданности вскрикиваю. — Норт! — недовольно кричу, потягивая на себя руку, чтобы освободиться от его захвата. Я пытаюсь рвануть вперед, чтобы оттащить подальше Норта и свою тушку, потому что скоро понадобится скорая помощь не только мне! — Заткнись! Киваю на слова брата, и Драгоций ускоряет свой шаг, и я вижу, как щурятся его глаза, и он напряженно замирает на несколько секунд, подходя к нам, а затем, крепче сжимая сумку, неспешно идет в нашу сторону. Это злит Норта. Моя рука это ощущает. — Норт, — начинает Фэш, и я неожиданно тяжело выдыхаю, когда Норт хватает мою сумку за ручки и дергает на себя, но не трогает Драгоция. Фэш отпускает сумку, но все же напряжен и чего-то опасается, и я поздно понимаю, что Фэша поймали в коридоре и заставили идти в кабинет. Он не был в столовой, он все это время сидел в кабинете директора, и теперь Норт зол на Фэша. И вариант тут один: Маришка все рассказала! Теперь напрягаюсь и я, но поскольку не уверена, что рассуждаю правильно, я не вмешиваюсь в их гляделки. И кусаю губы, стараясь не думать. — Заткнитесь оба! — просит брат, Фэш же щурит глаза, а я мечтаю провалиться сквозь асфальт или сразу под асфальт-укладчик — так у меня больше шансов остаться невредимой. — Норт, — вновь начинает Драгоций, примирительно поднимая руки вверх, — я хотел объяснить все… — Заткнись, — выдыхает, нервно как-то передергивает плечами, и я сцепливаю зубы — хватит мне руку отрывать-то! Больно ведь! Но мой внутренний крик никто не услышал. Я еще бы посоветовала Фэшу помолчать и не лезть к такому Норту, но Драгоций, кажется, хочет нарваться на ссору. — А вы о чем? Г-глупо-глупо…. Очень глупо! Но я выдыхаю и стараюсь улыбаться как можно невиннее, словно я ничего не делала. Ничего не понимаю и вообще, какого черта тут происходит! Это действует не больше, чем на две три секунды шока в глазах парней, а затем Норт кричит избитое им слово и тянет меня вперед. — Боже… — раздраженно выдыхает за спиной Фэш и спешит за нами, — да послушай ты блин! Я же… Драгоций не успевает ничего толком сказать, как ему прилетает в челюсть от Норта, и я хватаю брата за руку; надеюсь, это быд рефлекс. — Норт! — осуждающе выкрикиваю, но почему-то не бегу к Драгоцию, а замираю возле брата, переживаю за него больше, чем за Драгоция, ибо Норт зол и кто знает, что может натворить. Упираюсь руками в грудь брата, останавливая его. Драгоций ругается через зубы и сплевывает. — Заслужил, — невозмутимо произносит, но не извиняется и как назло пролетает пред глазами вспышка слов Захарры, что эта гордая сволочь извиняется лишь тогда, когда виноватым себя чувствует. Теперь ясно: никто из них не извинится. И два друга поссорились. Из-за меня.. черт, да что ж такое! Всякий, кто меня знает — ругается или со мной, или из-за меня! Надо, кажется, меньше чертыхаться… ну вдруг поможет. — Да успокойся! — выкрикиваю, когда брат снова напрягается и, кажется, собирается кого-то ударить. — Успокоиться?! Какого *цензура*, я должен успокаиваться? А?! — яро выкрикивает и порывается вперед, не обращая на меня внимания; я же смахиваю с лица локон волос и сильнее надавливаю на его грудь. — Откуда я знаю-то! Ты мне ничего не сказал! — напоминаю, решительно взглянув в глаза Норта, и тот на секунды задумывается над тем, что происходит, и его глаза медленно щурятся; я уже что-то жалею, что напомнила ему о себе. Так на меня давно не смотрели… Меня пробрало дрожью, и я снова укусила себя за губу — я нормально и здраво мыслю, точнее, должна. — Не сказал! *Цензура*, знаешь, каково сидеть там, — неопределенно махнул рукой в сторону школы, напоминая мне лишний раз про Маришку и кабинет директора, — и выслушивать тот бред! Я не верил до последнего, — предупредил Норт и искоса взглянул на Фэша; тот, в принципе, был спокоен, но насторожен, и на щеке остался отпечаток кулака моего брата. Сты-ы-ы-ы-ыдно… — Так чего поверил! — вырывается прежде, чем успеваю подумать, и от досады и злости я прикрываю глаза. Какой… черт меня за язык тянул?! — Выбора не было, — шипит сквозь сцепленные зубы, и я хмуро сдвигаю брови, не понимая его слов: какого еще выбор не было? Чего-то я не вникла… — Какого выбора? — Огнева, не тупи! Раздражаешь! — воскликнул Норт, слишком резко махнув руками, отталкивая меня в сторону, от чего едва удержалась на ногах и, отшатнувшись от брата, попыталась снова поймать его, чтобы эти придурки не подрались на школьном дворе! — Да во что поверил?! — мне уже откровенно кажется что они принимают меня за дурочку, но я не хочу ляпнуть что-то лишнее а потом жалеть! — Огнева, — угрожающе начинает Норт, а затем хитрая улыбка пробежала на его губах, что не понравилось ни мне, ни Фэшу, — ты ведь все прекрасно понимаешь. Сухой из воды не выйдешь. Я язвительно буркнула что-то вроде: "ага, конечно" и скептически осмотрела фигуру брата. Он не мог мне что-то сделать. Максимум наорать, бить не будет... перевести в другую школу? Уже перевожусь, а остального я не боюсь. — Огнева, — не выдерживает Норт, потому что последним своим заявлением я окончательно его разозлила; научиться бы мне следить за своим языком, — я должен был без истерик выслушать, что ты кинулась бить морду из-за ревности?! Серьезно?! — обреченно и недоверчиво усмехнулся, и я задумалась. Из-за ревности ли? Нет, конечно, Маришка вывела из себя, и я спокойно закачала головой — это произошло точно не из-за ревности. И, кажется, обидела Фэша, а может и нет. Но Норт явно вел себя как-то странно. — А из-за чего тогда?! Просто так на людей кидаешься?! — вскричал Норт и сжал кулак, но поздно понял, что ударить не по чем, и выругался через зубы; я поморщилась, это и правда не приятно, когда при тебе ругаются. — Нет, — пожала плечами, покосившись на Фэша, на тот, кажется, прислушивался к нам, но не вникал, за что ему спасибо. — Блин, ты нормально ответить можешь?! — А ты? — спокойно парировала. — Мне это надоело, — ругается, и я отхожу на два шага, порядком струхнув, что он будет бить меня, но он лишь скривил губы, взглянув на Фэша; тому это не понравилось, — я уже провалился со стыда в том кабинете, когда мне прямым текстом высказали, кто моя сестра и чего стоит! А потом эта… — брат ощетинился, не зная, выругаться или промолчать, — Маришка высказала мне… свои предположения, — он притворно усмехнулся, копируя тон Маришки, которая хотела нагадить мне и нагадила, — оказывается, мой друг трахает мою сестричку… Это так мило, — кривит губы и наигранно дует губы, а затем разворачивается; я вскрикиваю, когда брат снова бьет Фэша. Но тот не защищается, выдыхает после удара, и Норт зло смотрит на Драгоция, но не бьет еще раз. Кажется, драки не будет… — Блин, я не сволочь же… понимаю, вся та чертовщина, что намешана у подростка в башке, вон, клюет на эту красивую, сука, картинку, — и кидает рукой на Драгоция, — но, черт, если бы у вас реально что-то было! А тут тупо поимел и свалил! Что за, на*уй, а?! — уставился на Драгоция. И я жду его слов, но Фэш молчит; я, наверное, должна высказать свое мнение, но взгляд Норта предупреждает, что я должна молчать, и кусаю губы, и порываюсь что-то сказать, но теперь меня просит заткнуться Драгоций. Ну да, я могу ляпнуть такое, что и в бреду не придет. — Я понимаю, что это ваши разборки, но… — все же пытаюсь вставить свое слово, но Норт отмахивается как от надоедливой мухи, и теперь злюсь я. — От тебя, блин, одни проблемы! Влезешь, а мне вытаскивай! От тебя самостоятельности, как от той же Риммы готовки! А заметь, ты ее презираешь! А Римма тебя уважает и верит, что ты можешь лучше быть! А ты гадишь нам всем! Я устал поднимать твой зад со дна! — Норт, не переходи… — Заткнись, — перебивает меня; я вздыхаю полной грудью, пытаясь успокоить саму себя, — устал, я просто устал… с сегодняшнего дня ты не выйдешь из дома! Я договорился. Твои документ заберут из ВУЗа… не смотри на меня так! — требует, когда я вспыхиваю от возмущения и кривлю губы. Это переходит границы! Да они издеваются! Я самостоятельна! Я могу все! Стоит захотеть! Я правда… сдаюсь. — Идите вы на*уй, б*я, оба, что б вас… идиоты чертовы! — даже сейчас мне неприятно так выражаться, когда кричу на брата, на чужих — да пожалуйста, а на брата не могу. Стыдно становится и сразу хочется извиниться, но я подавляю этот приступ благородства. Тут не я эгоистка…. Они. Оба. Им не плохо было бы поменяться! — Огнева! — Пошел в задницу, — выкрикиваю на предупреждение Норта и, добавив к фразе средний палец, закинула волосы за спину и напряглась. Норт мог сейчас ударить, мог схватить и потащить домой. Он был зол и я его боялась, боялась поворачиваться спиной, поэтому трусливо сорвалась с места и побежала вперед, не обращая внимание на крики. Я боялась оборачиваться; мне стало казаться, что обернувшись я увижу перекошенное от злости лицо Норта, который догоняет меня. Стало не по себе, но я не остановилась, когда начало жечь легкие, когда я закашлялась; привычка бегать же осталась. Я могу пробежать много, но, выбегая из двора школы в сторону улиц, я плохо ориентировалась. Все внимание было на дыхание; я напоминала себе, что нужно дышать. Я остановилась поздно, пробежав еще несколько метров; я попала в совершенно другой квартал от школы, я не могла понять, как так получилось, но мой организм требовал воды и воздуха, поэтому я дышала очень быстро и сипло выдыхала, закаливаясь. Я никогда не стыдилась людей, им на меня плевать, видят первый, возможно, второй раз в жизни, даже имени не знают, так что мне ничего не будет, если я присяду у дерева и вытяну ноги, пытаясь отдышаться. Это была детская площадка, и деревья росли по периметру площадки. Выбрав самое большое (там тень больше), я присела под ним. И теперь на меня обрушилась осознание того, что я сделала. Закрыв лицо руками я протяжно застонала. Ну и что я сделала? И что будет дальше… веду себя, как героиня тупых женских сериалов! Маар был прав! Осталось лишь заявить, что Драгоций мой брат, и будет стопроцентный мексиканский сериал! И дура школьница в главной роли! Че-е-е-ерт... И теперь я задумалась. Основательно задумалась. Надо просто все разложить по полочкам. Если бы, конечно, мой мозг был на это способен. Пока всё, что я добилась — это ссоры с братом и Фэшем; я разругалась со всеми, с кем только могла! Я знаю, я чувствую, что я дура и поступаю, как она, что таких, как я, искренне ненавидят, но я не могу объяснить, почему именно так и поступаю; я бы могла сейчас стоять все еще рядом с братом и не устраивать скандал на людях, но мне, видимо, вечно хочется драмы потому, что именно ее я и создаю. Кучи проблем бы не было, если бы я не возомнила себя чем-то особенным. Я такая же, как и все, просто строю из себя — да, Марина была права — сучку; самое обидное, что я хуже Резниковой, та хоть и нечестно борется, но таких сцен, как я, не устраивает. Я дура, я полная дура и вариантов у меня действительно немного. Во-первых, я доигралась в здоровую, курящую девочку — сигареты больше в рот не возьму! И зачем раньше брала, понять не могу?! Правда, хотела казаться круче?! Ну и тогда, и теперь я выгляжу как дура! Надо мной смеялись и только, кажется, я этого не замечала. А надо было. Во-вторых, я с чего-то уверила себя, что мне нужен этот Драгоций! По существу, мне и плевать на него было в начале всей этой заварушки — просто красивый, просто интересный, как книжный герой, вроде бы и хороший, и интересный, но такой бумажный и понимаешь: таких сотни, как под штамповку. Идеальный, с какой стороны не посмотри. Но приглядевшись понимаешь, что он сволочь и чертов эгоист… и меня это привлекает больше, чем все слухи о его волшебной внешности. А еще больше привлекают его секреты и то, как он ведет себя, когда забывает о том, что он учитель. Может, для кого-то он и особенный и этот «кто-то», увы, я. У всех свои вкусы, и я довольна тем, что нашла идеала, о котором воздыхала из книг, даже и не заметила, что все мои вкусы были бумажными и наигранными, что все, что там пишут в книгах красиво выглядело лишь на страницах. Вот почему я люблю книги больше… они хоть врут красиво. А еще вариант: видимо, я просто решила, что обязана нагадить Резниковой и самое мерзкое, что я правда ничего не чувствовала по отношению к нему, когда увидела его впервые, симпатию — да, влюбленность, но разве не нужно что-то большее? Я путаюсь в этом. Я всегда считала, что любви нет, сказка для глупых подростков (коим являюсь я), что внутри что-то должно быть, когда смотришь на него, что должно что-то щелкать, прыгать: что-то ведь должно быть? Но ничего такого не было. И я должна понять, что значит влюбиться в конце концов-то! Но я не понимала, и не понимаю! Я плачу и сама не понимаю от чего. Я чётко понимаю, что не понимаю и не знаю Драгоция, но мне хочется чтобы он был рядом, вот прямо тут, прямо сейчас! Это мой эгоизм? Как желание держать красивую игрушку рядом? И от этого мерзко, и резко начинаю ненавидеть саму себя… Я залезла в ужасные дебри и не могу оттуда выбраться. Все, что я устроила — я сделала из-за своего эгоизма? Да или нет?… Откидываю голову назад на дерево; я никогда в этом не разберусь! И стоит понять под конец: брат, кажется, меня ненавидит (без шуток — я его достала), с Драгоцием вообще непонятно что! Он вроде классный, и я вроде знаю его сестру, и посылать его стрёмно! Совсем! А еще у меня нет больше друзей… Я даже за них не боролась, лишь обвиняла во всем все время. Но Диана была права, Марк… возможно, он так хотел меня так защитить? Но как? Рассказав при этом все Марине?! Я считала, что под конец истории всё должно наладиться, и должен наступить счастливый конец, которым наполнены утопические книги. Что пара вместе, у них все хорошо и в конце все воскреснут, но почему тогда у меня все плохо? Резать вены не побегу, может, это даже слабость, с одной стороны… но мне страшно это делать, просто стоит представить могилу, на которую никто не придет, как все мысли вышибает из головы, наполняя ее страхом. Да, я эгоистка! Однако здравствуйте! Да, я забиваю голову ерундой, как часто это делает подросток. Да, я безмерно глупая и начитавшаяся глупостей девочка… и да, я не пойду после этого вешаться. Я встану, отряхнусь, подумаю о том, как же все у меня прекрасно по сравнению с больным ребенком из педиатрии, о том, что у меня есть две руки, ноги и чертова голова с идеями. Да, у меня, возможно, все хреново по сравнению с дочкой мэра; у меня нет родителей, но… блин, как глупо идти резать вены из-за неудач, ведь все хоть раз спотыкались. Я слишком сильно люблю этот адский рай, чтобы свалить отсюда раньше времени. Потому людям придется потерпеть меня и мои заскоки. А еще я понимаю, что у меня щелкает в груди, когда я смотрю на брата, я переживаю, когда он болеет, у меня взрываются эти чертовы бабочки в животе, когда он улыбается, потому что я его люблю, он мой брат; да, он немного доставучий, но я его люблю, хотя все время обижаю, и, наверное, что-то подобное я должна, судя по канону, чувствовать к Драгоцию. И я это чувствую… но немного по-другому. Может, он тоже… Всё, что остается мне — это встать на ноги, смахнуть грязь с коленей, понять, что у меня, кроме телефона, больше ничего нет. Даже денег, и я усмехаюсь сквозь слезы; да, у меня проскочила в голове дурацкая мысль о том, чтобы найти странствующую рок-группу и свались с ними в закат, а потом продавать наркотики; это бы мне понравилось, но я не героиня хорошей книги, а глупая школьница. И я слишком сильно люблю своего брата. Вдыхаю и сжимаю телефон в руках. Итак, в какую сторону мне идти?..