Мой "любимый" Француз

Выдох. Вдох. И снова: выдох, вдох. Я медленно успокаиваюсь, и руки уже не так сильно дрожат, в глазах не плывёт, значит всё не так плохо. Дрожащими пальцами тянусь к упаковке сигарет в портфеле, и судорожно ищу зажигалку среди этих многочисленных карманов. Может я и спортсменка, но в курении не вижу нечего плохого, просто помогает расслабиться, успокоиться, забыться… Руки чиркают по зажигалке, один раз, второй, и сигарета просто выпадает из рук, оставляя во рту горький привкус от табака. — Успокойся, Василиса, успокойся, — приговариваю я себе, оглядываясь по сторонам, боясь, что меня могут поймать за этим делом в женском туалете, хотя тут вечно накурено. Ура! Я её зажгла. Лёгкие наполняются табачным дымом, непередаваемое ощущение горечи и слабости, даже голова закружилась, ведь последнюю затяжку я делала ещё неделю назад, когда поругалась с Нортом. Главное, чтобы он не узнал, иначе мне грозит хорошая взбучка. Приходя уже в себя, я только сейчас поняла, что натворила. Он же может на меня донос написать и тогда: привет, закрытая школа, в которую меня обещал отправить братик! А вообще, он не имел права оскорблять моих родителей и меня! Это наказуемо законом, как никак! Нашёлся – гений французского языка! Псих картавый! Опасливо оглядываясь по сторонам, я выскочила из женского туалета одновременно со звонком, надеясь, что не попадусь никому из учителей на пути. Положив в рот пару жевательных резинок на этот случай, я, старалась избавиться от запаха табака, иначе и Диана учует, и начнётся лекция о вреде курения. — Василиса, постойте! – остановил меня голос картавого преподавателя, пока я втихаря пыталась пробраться к толпе своих одноклассников. — Ну почему именно сейчас? — тихо взмолилась я, нехотя поворачиваясь к нему, крепко придерживая портфель в руках, переживая за то, чтобы он не учуял ещё и запах сигарет. — Почему вы ушли с урока? – сразу пошёл в наступление преподаватель, — и дайте мне номер телефона ваших родителей, я его не нашёл, — требовательно протянул он, вытаскивая свой телефон из кармана, внимательно взирая на меня, ожидая того, что скажу ему номер телефона. Я закатываю глаза и крепче цепляюсь за свой портфель, сжимая ручку от злости, и тяжело выдыхаю от гнева, и это было моей ошибкой. Он поморщил нос, принюхиваясь, видимо уловив запах сигарет, из—за чего на его лице появилась некая улыбка, означающая, что—то вроде "ты попалась", и гордость, смешанную с сарказмом. — Вы ещё и курили, — он обречённо качает головой, — номер,— выдыхает он,— я обязан об этом сообщить вашей семье. Эдакий, какой гордый и правильный, не факт, что сам не курит! — Поверьте, вы туда не дозвонитесь, — фыркнула я, закидывая портфель и на второй телефон. — Я дозвонюсь, — уверил он, расплываясь в ироничной улыбке. — Ну, будете первым за историю человечества, — хихикнула я, наблюдая за тем, как он недовольно поджимает губы. — Значит, буду первым, — парирует он, — номер, — продолжает требовать он, уже постукивая каблуком от нетерпения. — А вы точно позвоните? — ехидно улыбаясь, я наклоняю голову на бок, я настойчиво впиваюсь в него взглядом, — а то вы все только обещать умеете,— улыбнулась я, вспоминая как мне тоже самое обещали ещё пара новых учителей, и Гербарий входит в их число. — Не юлите, Огнева. Номер, — вздыхает он, — не хотите, наберите сами, — он протягивает мне свой телефон. — О нет! Это без меня! Я таким не занимаюсь, — хихикая, я замечаю на его лице опешившее выражение лица. И сжимаю зубы, чтобы не засмеяться в голос, зная, что он сейчас думает, и видимо мысли о сектантах у него сейчас самые радужные. — Номер, — продолжат тянуть он, не убирая руки. — Ну, раз вы та—а—ак хотите, — разводя руки в стороны я всё—таки беру телефон из его рук, но записывать номер я и не собиралась, — если что, маме розы, — предупреждаю я, вводя первые попавшиеся цифры на экране. Кстати, это — Айфон! Неплохо зарабатывает наш преподаватель! — А—а—а, — непонимающе протягивает он после моих слов. — А отцу ромашки, но можно и георгины, хотя он и те, и те любит, — стараюсь выдавливать из себя улыбку, хотя на душе скребут кошки, и совесть давит на тему того, что над таким шутить нельзя. — Но… — Вы же привезёте? — невинно улыбаясь, интересуюсь я. После того, как он непонимающе кивнул мне, я продолжила, — ну, я на это надеюсь, — прощебетала я. А теперь, Василиса Огнева, добейте парня! И контрольный в голову! — Вам адрес нужен? – он мне кивает, — знаете, там за Сухаревской кладбище есть. Не забудьте про цветы! – кидаю я через плечо и бегом отправляюсь вместе со звонком, пока он удивлённо смотрит мне в след. Теперь ему хотя бы понятна моя причина ухода с урока. И если у него есть хоть капля совести, то он ничего не скажет учителям. Я на это очень надеюсь… Моя история до скуки проста. Родители три года назад погибли в авиакатастрофе, и я осталась одна, на попечение своему брату. Родственников у нас нет, и радует, что брату уже было восемнадцать и он смог стать моим опекуном. Иногда, я чувствую себя обузой для него… Но я откидываю эти мысли, стараясь не накручивать себя по пустякам. Ведь в жизни всё не так плохо, и я не какая—то ванилька, чтобы сразу хвататься за нож. — Василиса! – я слышу его оклик за своей спиной, и спешу завернуть за угол, чтобы избежать ещё одной лекции.

***

— Это минное поле, ей Богу! – возмущённо кричу я, проходя вглубь квартиры, в которой по—прежнему была полная разруха. Аккуратно перешагивая через бутылки, лежащие на полу, я прошла вглубь квартиры, снимая пиджак и выпрыгивая из кроссовок, но вот как я поняла, мои тапочки лежат где—то в груде этого мусора, оставшегося после вечеринки. — И тебе доброе утро, сестрён! – доносится до меня хриплый и уставший голос Норта со спальни, и шлёпанье босых ног. — Уже час, — кричу я, чтобы разбить его иллюзии насчёт «доброго утра». Устало закатив глаза, я скинула сумку на полотенца, валявшиеся у входа в комнату, и каким было моё удивление, когда я заметила на столе жареную яичницу, от которой уже не исходил пар, как пишут в романах, она явно стоит здесь уже давно, но я готова слопать её даже холодной, и вообще, когда Норт успел её приготовить? — Не тронь! – предупреждающе кричит брат, заходя на кухню в одних семейках, когда я поднесла ко рту кусочек завтрака. Я, опешив, застываю с вилкой в руках, и заливаюсь диким хохотом, как только имею право лицезреть его семейки в милые смайлики, которые ему, как кажется, купила Римма. — Не смешно, — бурчит он, взлохмачивая волосы у лба, проходя в столовую, — это Римма готовила, — бросает он, указывая на тарелку, проходя мимо меня. И я с визгом откидываю вилку от себя, стараясь побороть желание откинуть от себя и тарелку. Знаю кулинарные способности девушки брата, хотя я готовлю ещё хуже, но не суть. Это есть опасно для жизни. — И как ты живым остался? — поражаюсь я, под его тихие смешки, ну конечно, как тут не засмеяться, когда я кидаюсь вилками. — Вместо завтрака у нас была зарядка, — приподнимая бровь вверх, многообещающе выдал он, похотливо скалясь, закусывая губу. — Фу—фу—фу, избавь меня от подробностей, — с отвращением произношу я, случайно скидывая руками тарелку со стола. — Не так много мы и потеряли, — горестно выдыхает брат, запрыгивая на стул, придерживая в руках чашку кофе, — приготовишь что—нибудь? — Ты не помнишь, чем закончился прошлый раз? — флегматично выдаю я, приподнимая одну бровь вверх, пытаясь напомнить, как я едва не сожгла кастрюли и подпалила антипригарную сковороду. — Ну пожарила ты мясо в кастрюле, что такого? — невозмутимо продолжал брат, держась совершенно серьёзно, но вот смешинки в его глазах выдавали его шальное настроение. — Я просто забыла добавить воды, — оправдываюсь я, склоняя голову ниже от странного чувства стыда. — Поверь, лучше ты приготовишь, нежели я с похмелья перепутаю яйцо и киви, а молоко с кефиром, — убедил он, продолжая хлебать свой растворимый кофе. И как он его пьёт? — Хорошо, тогда у нас пицца, — улыбаюсь я, доставая из своего кармана свой потрёпанный телефончик. Брат должен платить за своё обучение, и нам приходится на чём—то экономить, но живём мы не плохо, наследство нам досталось приличное, но учеба забирает почти все средства. — Только если ты займёшься уборкой, – прихлёбывая говорит он, осматривая весь срач в квартире. — Ага, сейчас! – фыркаю я, повторяя за ним, и запрыгиваю на стул, — я уже не маленькая и сказочка про то, что "я тебе помогу правда — правда", — изображая искреннее выражение лица, как это делает Норт, пародирую я, — а сам завалишься на диван и скажешь, что протираешь его, — напомнила про его прошлую отговорку,— не про—ка—тит! — А я тебе карманные подниму, — многообещающе протягивает брат, делая еще один глоток. — Так надо было с этого и начинать! – радостно вскрикиваю я, уже зная, что я куплю на эти деньги, плюс ещё моя заначка с прошлого месяца. Норт с улыбкой качает головой, мирно попивая своё кофе. — А твои изверги сегодня явятся? – спрашивает брат, намекая на моих друзей, которые сегодня напрашивались ко мне, а особенно Маркус, с надеждой, что я всё—таки сдамся на его уговоры и дам покопаться в своём компьютере, так как у меня «тент» на восемь каких—то байт больше чем у него, а это игра для него важнее, чем пятерка по физкультуре. — Не... Завтра, — отмахиваюсь я, продолжая выводить цифры на своём смартфоне, номера доставки быстрой еды. — М—м, — понимающе протягивает брат, — а как в школе? – без особого интереса спрашивает он, задевая самую болезненную точку. Этот картавый псих на мою радость меня больше не трогал, хотя все уроки я сидела как на иголках, боясь, что сейчас в кабинет походкой от бедра явится директор с очередным замечанием насчёт того, что я нахамила преподавателю и ушла с уроков, но до конца учебного дня так никто и не явился. — Учитель новый, — нехотя бурчу я, шумно выдыхая из—за того, что чёлка лезет в глаза, и я не могу нормально набрать номер, — ну практикант, — поясняю я, уловив заинтересованный взгляд братика. — Ясно—о—о, — протягивает он, зная, что больше говорить я не захочу, он просто уже выучил все мои привычки за несколько лет, и понимает меня без слов. А что, может мы и без родителей. Зато вдвоём, и мне нравится такая жизнь!