Мой "любимый" Француз

В классе стоял невозможный гул. Кто—то кричал про домашнюю работу и обещанную контрольную, кто—то обсуждал очередное фото звезды, или ещё чего похуже, а парни на задних рядах зависали в телефоне. И лишь я откровенно скучала, перебирая в руках складки пиджака, ожидая начала урока, который был для меня неизбежен, хотя я пыталась прогулять, но Диана, пригрозив Нортом, заволокла в кабинет. — Привет,— перепрыгнув через парту, на стул рядом со мной приземлился Ляхтич, по—хозяйски закинув ноги на стол. Пренебрежительный вид Маркуса и его поведение, меня порядком удивило, и я уже хотела возмутиться насчёт того, что Диана его точно убьёт, когда узнает, что он сел на её место, но даже начать говорить мне на дал Марк, указывая головой в сторону стола Грозы за которым сидела Диана, с широкой улыбкой, деля наушники с Грезой, кивая головой в такт музыки. — Предательница, — насупившись, пробурчала я, складывая руки на груди, возмущаясь по поводу того, что Диана снова меня бросила, вот и зачем я вообще пошла на это урок, спокойно бы дома сидела. — Огнева, — напомнил о своём существование Ляхтич, слегка толкнув меня в плечо. Лениво поворачивая к нему голову, я скучающе осмотрела парня, показательно зевнув и отвернувшись от него,— послушай,— попросил он, поворачивая меня за плечо к себе, вынимая наушник из моего уха,— у меня есть предложение,— заманчивый шёпот, и хищный оскал на лице Маркуса заставил меня саму улыбнуться, и выслушать его предложение...

***

— Добрый день класс,— заходя в кабинет и кидая на стол журнал нашего класса, Фэшиар Диаманович, пробежался взглядом по всему классу, нашептывая себе под нос количество посетивших его урок, словно назло задержал свой взгляд, на мне недоверчиво поднимая бровь вверх. Фыркнув, я нарочно отвернулась от него, делая вид, что заинтересована разговором Марка и Лёшки, сидящего сзади меня, которые обсуждали какую—то игру. — Скорее утро, Фэшиар Диаманович, — поправил Фэшиара Маркус, расплываясь в нахальной улыбке, отворачиваясь от Лёшки, что—то перед этим шепнув ему на ухо, и тот с готовностью кивнул. — Пожалуй, вы правы Маркус, — мягко улыбнулся преподаватель, старательно пропуская иронию Марка мимо, на что Ляхтич недовольно хмыкнул, сложив руки на груди. — Мы его дожмём, — уверил Марк, наклоняясь впритык ко мне, щекоча своим дыхание мою шею, из—за чего по телу снова пробежались мурашки. Молча, кивнув другу, я улыбнулась, насмешливо растягивая губы, замечая как Диаманыч закатил глаза, вытаскивая с портфеля очки, и пару тетрадей. — Фэшиар Диаманович, — подняв ручку вверх позвала я слегка качнув головой раскинув волосы по плечам, и соблазнительно укусив губу, ровно, так же как и Маришка напротив меня. — Да? – откликнулся он, поднимая голову вверх, отложив очки в сторону, и так же флегматично уставившись на меня, как и в начале урока,— что вы хотели,— оставив портфель в покое, он сделал пару шагов, остановившись у основания стола, складывая руки на груди. — А вот у меня вопрос, — как можно медленнее изрекла я, получив удовлетворительный кивок со стороны Марка, мол, иду по плану,— как будет ландыш на французском,— сдерживая смех, спросила я, чувствуя как жар приливает к моим щекам. Марк отвел голову в сторону окна, вкладывая руку в волосы, мол, он тут не причём, сдерживая рвущееся смешки наружу, хотя сдавленные хрипы долетали до меня. Глубоко вздохнув грудью, я старалась сдержать смех, но последней каплей для меня стало хихиканье со стороны Дианы и Грозы. — А зачем? – обеспокоено оглядывая класс, спросил учитель, задерживая подозрительный взгляд на девчонках, и Марке, не забыв и про меня. Закусив губу, чтобы не засмеяться в голос, я перевила дыхание, и попыталась, что—то сказать. — Для общего развития, — уверила я, невозмутимо хлопая ресничками, дополнив свой ответ парой удрученных кивков. Маркус громко прыснул в кулак, заставляя меня наступить на его ногу, чтобы он в кои—то веке замолчал и прекратил нас палить, а то ведь и половину урока не прошло, а он уже сдает позиции. — Вы, что не верите? – наигранно поразилась я, и для пущей театральности и трагизма не хватало лишь схватится за сердце и громко вздохнуть, но я решила, что это будет через, чур, поэтому обошлась ехидной улыбкой. Фэшиар недоверчиво покосился на нас с Марком, а мы из последних сил подавляли в себе улыбки. — Фэшиар Диаманович, ну, скажите, мы ведь весь вечер не спали, учились, — уверял Марк, теперь пиная меня под столом. А то, ведь, я скоро от смеха начну головой о парту биться. — Они физику учили, — подсказала Гроза, сжимая губы, а вот Диану вообще понесло, и она от смеха уткнулась в плечо Грозы, чтобы её было не так откровенно слышно. — О да—а—а, сила трения — это что—то, — мечтательно произнес Марка, забрасывая руки за головы, растянувшись на стуле. Я лишь презрительно фыркнула, повторяя за Марком. Учитель лишь покачал головой на высказывание Марка и вернулся за своё законное место. — А вы что так не считаете? – с озорной улыбкой переспросил парень, — а вот нам с Огневой очень понравилась эта наука,— охватив мои плечи руками Марк приблизил меня к себе,— Всю ночь учили. — Ага, а про силу упругости я вообще молчу, — дополнила Диана, Марка кивнул на её слова, разведя руки в стороны. — Видите все это учат, — Марк откровенно издевался над преподавателем, и по огоньку в глазах учителя можно был понять, что прекрасно всё понимает, но заткнуть нас не пытается, — но боюсь, что у Маришки сила упругости куда—а—а, больше, — оценивающе пробежавшись по моей груди, Марк растянул на лице похотливый оскал, глядя на то как Маришка тут же всполошилась и начала возмущаться, но пуговицы застегивать не стала, лишь подняла голову вверх, мол, ей дела нет. — Эй, — возмутилась я, толкнув Марка под ребра, чтобы тот думал, что несёт, а то ведь я обидеться могу. Маришка горделиво хмыкнула, когда заметила мою реакцию, самодовольно улыбаясь, небось, считая, что я ей завидую. Хотелось показать ей совершенно по—детски язык, но новая реплика Марка заставила меня даже покраснеть: — Давай проверим, лично я не против, — довольный своей затеей Ляхтич, даже слегка приподнялся на стул. — Сначала у Огневой... — это похотливое существо потянуло руки к моей блузке, — а потом... А потом Марк получил по голове книжкой за такие слова, сначала от меня, а потом от Рознева, и вдвоем с Лешкой, мы заслужили недовольный взгляд Ляхтича, и смех класса. — Я вообще алгебру люблю, а не физику, — заявив это, я сложила руки на груди, уверенно глядя в глаза Марку ожидая его следующих слов. — Алгебра тоже интересный предмет, — пробежавшись рукой по волосам, Марк задумчиво уставился на макушку одноклассницы впереди нас. — Многочлены – это звучит круто! – подняв большой палец вверх, ухмыльнулся Ляхтич, и по классу снова прошли редкие смешки. — Одночлены не забудь, — подсказала я, убирая его руку вниз, а то весь вид мне портить, я из—за его руки учителя не вижу, который с такой же лёгкой, насмешливой улыбкой смотрела на нас. — Не—е—е, звучит как—то оскорбительно, — отмахнулся парень, показательно скривившись. — А вот русский ещё интересный предмет... Члены предложений... — задумчиво тянул Маркус, — согласитесь, учиться очень интересно! Фэшиар Диаманович закатил глаза, и принялся, что—то черкать в журнале, совершенно забыв про нас, хотя Марк пытался вставить ещё пару слов про силу притяжение, и как оно притягивается нас, но его пошлые афоризмы учитель заткнул новой темой. — Так вы не ответили, — напомнила я про свой вопрос в начале урока,— или вы не знаете,— радостно скалясь, говорила я, замечая как жилки на его шее, напрягаются. Раздражать людей – это моё призвание… — Что именно, вы хотите услышать? – нехотя откладывая ручку, он поднимает на меня свой взгляд, заинтересованно глядя в глаза. — Ну, знаете, — легкомысленно поднимая глаза вверх, чтобы избегать взгляда с ним, я начинаю водить рукой по парте, делая вид что задумалась над его вопросом, а мысленно ищу лучшую фразу для очередного сарказма, — согласитесь, такое словно интересное... И не каждый додумается узнать как оно пишется, — все так же задумчиво тяну я, замечая как Марк удовлетворённо кивает мне. — Вы хотите узнать, как оно пишется? – недоверчиво скосился на меня учитель, видимо прокручивая в голове моё вчерашнее фиаско… Чёрт, снова краснею! — Ну, согласитесь, слово редкое, и мало кто решится его на пароль там например поставить, — даже как—то страшно это говорить, кто знает какой будет его реакция, но по глазам видно, что он уже всё понял. Даже шея покраснела – у него, что всегда так, когда злится? Чувствую, что я скоро это узнаю… — Вот лично я, задумалась... — прикусывая краешек пальчика, я всё также задумчиво смотрю вверх, а мысленно стараюсь не сорваться, а от его взгляда внутри, что—то обрывается. На меня так всегда смотрел отец, когда был разочарован в моём поведении... отец... Мне их не хватает, особенно сейчас. Брат это хорошо, но родители всегда дороже. Правду говорят – «что, имея не ценим, потерявши плачем». Я сейчас безумно жалею, что тогда пререкалась с ними, кричала, отстаивала свою точку зрения. Прекрасно зная, что не права... а ведь могла просто обнять и извиниться. Но будь проклят мой характер. — Два, Огнева, — слышу я голос учителя, и даже возмущаться не хочется. По поводу того, что это несправедливо, — за то, что сорвали мне урок на пару с Ляхтичем, — объяснился он, а со стороны послышался пораженный вздох Ляхтича. Марк пытался, что—то ещё сказать, но мне не было до этого дела. Дежавю... Я хватаю так и не раскрытую сумку и вылетаю с класса, в классе снова пошли шепотки, а учитель лишь обречённо покачал головой, но остановить меня никто не пытался. Хлопком закрывая за собой дверь, я бегом пробегаю мимо технички, которая что—то кричит мне в вдогонку. Мы хотели сорвать урок, у нас это вышло... Но почему каждая встреча с этим учителем заканчивается слезами? Почему?! Что с ним не так?! Почему каждый раз около него я вспоминаю родителей? Руки в очередной раз трясутся, а по щекам уже катятся слёзы, а в голове всплывают картинки. Иногда я действительно всё хочу просто взять и забыть. Но воспоминания это единственное, что у меня осталось… Лёгкие обжигает табачный дым, а в голове каша, перед глазами немного плывёт, и блаженная улыбка сама растягивается на лице, словно так и надо. Выпуская горечь, я глубоко вдыхаю, слегка покашливая, но улыбка не спадает с лица. Два значит? Два, так два! Но вот только мы тоже не из простых… Нечего Фэшиар Диаманович, вы ещё получите своё!

***

— Огнева я всё понимаю но... — Марк опасливо оглянулся по сторонам, вглядываясь в темноту улицы, которую освещал лишь один фонарь, и то далеко от нас, — это сумасшествие, — шёпотом прокричал он, упиваясь в меня обеспокоенным взглядом. — Если называть это цивилизованно то это акт вандализма, но, — я выдержала паузу наблюдая как расширяются глаза Маркуса, даже баллончик с краской едва не выронил,— в нашем случае это всего лишь граффити, — невинно хлопнула глазками, и развернулась в сторону школьной стены, где и собиралась оставить своё творчество. — Всего лишь! – возмущённо прикрикнул Марк и тут же осекся под моим грозным взглядом,— это всего лишь статья, и ты прекрасно знаешь какая! – так же шёпотом кричал парень. Я презрительно фыркнула на его слова, встряхивая баллончик с красной краской, нанося тонким слоем на стену, и как только тот зажужжал, Марк тут же начал смотреть по сторонам, боясь, что нас могут поймать. — Сторож, почти глухой, — я попыталась успокоить этого параноика, но разве он меня послушает? Он так же продолжал осматривать по сторонам, кусаю губу. Под размеренное жужжание баллончика. — И на что я согласился?! – взмолился парень, поднимая руки вверх, задев ногой сумку с краской, и поскольку баллончики алюминиевые то на тихой улице их грохот был хорошо слышен. Метнув в его сторону предупреждающий взгляд я вернулась к стене, тщательно вырисовывая буквы, на ней. — Вот именно, ты сам согласился,— напомнила я высунув кончик языка от усердия, встряхнув баллон ещё раз, а то цвет начал терять насыщенность. — Подай чёрный, — попросила я, не отрывая взгляда от стены. — Ты сказала погулять! – шипел Марк, вкладывая в мою руку баллончик. — Погулять! А не акты вандализма устраивать! – почти визгнул парень, и тут же замолчал, снова осматриваясь по сторонам. — Лях... — Марк жестом показал, чтобы я замолчала, боясь, что нас могут подслушивать,— милый мой друг,— лилейным голоском начала я и Марк чуть—чуть расслабился,— нас не разу не ловили, что должно поменяется в этот раз? – беспечно хмыкаю я, продолжая разбрызгивать краску по стене, где появилась первая буква моей фразочки. — Тебя! Тебя не ловили! Я вообще здесь не причём! – заявил он, присаживаясь на травку, облегчённо выдыхая. Я с улыбкой покачала головой, в очередной раз, отмечая, что Марк вечно параноит, но мы всегда выходим сухими из воды. Ну не может он без истерик, человек видимо такой, он и вчера весь день бегал, спрашивал, ни узнал ли кто про то, что мы взломали сайт учителя. Равномерно нанося слои, я слышала тихое, волнительное мычание Ляхтича, и уже пару раз мысленно запустила в него тем самым баллончиком, чтобы он заткнулся, а то мешает мне, сбивает с толка!

***

— А вот мне интересно, — через полчаса работы выдал Марк, уже растянувшись на траве щёлкая пальцами по телефону, видимо в очередной раз, переписываясь с кем—то, или бессмысленно лазая в группах. — Что тебе интересно? – припеваючи переспросила я встряхнув баллон в очередной раз,— подай синий,— я протянула руку вниз, где по теории находилась голова Марка. — Почему у тебя все сводится к дядюшке Люциферу? – умиротворенно поинтересовался он, кидая мне баллон, забирая с рук другой. — М—м? – он заинтересованно откинул голову, назад глядя на меня. — Эм—м, — я удручённо почесала голову задумываясь над его вопросом, — а с чего ты это взял? – удивлённо уставившись на него, подпёрла голову рукой. — Надпись свою прочти, — попросил он, снова утыкаясь в кран своего телефона, чуть морща нос. — «Картавый псих – гори в аду», — уверенно проговорила я, и тихонько захихикала, обнаружив, что Марк был прав. — А ещё вспомни кличку директора, — подсказал он, снова устремив свой взгляд на меня, поведя бровью вверх. — Ну, он действительно Сатана, — дополнив свой ответ парами кивков я повернулась к надписи, а Марк тихо хмыкнул на мои слова, — как думаешь какого цвета не хватает? – задумчиво проговорила я, рассматривая свою работу. Яркими, красными цветами была выведена фраза, а небольшие блики были нанесены черным, с синим переливом, как я люблю, и немного зеленого под буквами, чтобы надпись было хорошо видно. Зато растянула я её на половину стены, так что завтра вся школа точно увидит моё творчество. — Мозгов тебе не хватает, Огнева, — подсказал парень, подрываясь вверх, отряхивая джинсы от травы и земли, — а так немного зелёный лишний, — проговорил он, проводя рукой по краске, так что на пальце остался небольшой отпечаток, а вот у меня все руки были в красном, ведь я в очередной раз забыла про перчатки. — Ты прав, — оценивающе пробежавшись по работе, я взяла телефон Марка с его рук, подсветив в сторону первых букв, где было больше всего зелёного. Парадная дверь противно скрипнула, послужив для нас Марком сигналом, переглянувшись с парнем, мы бросили беглый взгляд в сторону двери, откуда вышел сторож, осматривая улицу, и как только наткнулся на нас взглядом, крикнул: — Что вы там творите?! – недовольно крикнул сторож, спускаясь с крыльца, пока мы с Ляхтичем бегом собирали краску с земли. — Оставляй, — крикнул Марк, когда сторож был совсем близко, а пара баллонов осталась на полу. Послушав Марка я побежала за ним, оставив на траве, красный и чёрный цвет, которые с таким трудом нашла у нас в городе. — Ироды! – донёсся до нас вопль сторожа, который видимо, рассмотрел нашу надпись, пока мы с Марком уносили ноги по дальше от здания школы. ... Заворачивая за очередной угол с кустами, которые уже порядком потрепали нас с Марком. Внимательно оглядываясь назад мы разглядывали улицу переживая на счёт того, что сторож мог нас заметить, точнее мои рыжие волосы, а ведь в школе я рыжая одна. — Что бы... ещё раз, — Марк остановился у фонарного столба опираясь на него, стараясь успокоить сбитое от бега дыхание, — да никогда! – уверял Ляхтич ещё раз пнув сумку, тихо зашипев, видимо попав по камню. Не удержавшись и прыснув, я осела на дорогу не обращая внимание на пораженный взгляд Ляхтича, но я просто пыталась прийти в себя после такого умопомрачительного кросса. Ещё раз оглянувшись назад Марк осмотрел улицу, он же боялся погони, но я что—то не уверена что пятидесятилетней сторож погонится за нами... Но должна признать, что чувство, что нас кто—то увидел не покидало меня... и это явно был не сторож. Но, отбросив странные мысли куда—то назад, я привстала, отряхивая джинсы от пыли на дороге. — Марк... — я перевела дыхание, но в последнюю секунду передумала говорить про то, что заметила кого—то на той стороне школы, а то ведь он начнёт паниковать как всегда, — я хочу домой,— показательно зевнула я заслужив бурчание со стороны Марка невнятные возмущения по поводу того, что мне лишь бы поспать… Стараясь больше не думать на тему того, что нас кто—то видел я с виноватым выражением лица, выслушивала бурчание Ляхтича, мысленно молясь, чтобы это был не директор!

***

Класс в очередной раз залился громким хохотом, от умопомрачительного комментария Марка по поводу Пушкина и его творчества. Зная Ляхтича и его познания в литературе можно было смело заявить, что люди деградируют. Даже охранника сегодня специально обходили, пока Диана на нас как на умалишенных смотрела, как мы пятимся около стены, боясь попасть на глаза охраннику, а то вдруг ещё узнает нас. Но благо всё обошлось, и вот уже второй урок, никто про надпись и не вспоминает кроме Маришки, и её подруг, но пока даже ей в голову не пришло, что это я, значит и учителям не придёт. — То есть ты утверждаешь, что у Пушкина был комплекс неполноценности из—за цвета кожи. И поэтому он про негров не писал? – Марк утвердительно кивнул на слова учительницы, вводя ту в шок, таким высказыванием. Учительница покачала головой, протирая стекла очков. — Здравствуйте, — из—за двери появилась голова Фэшиара Диаманович, и Резникова сидящая впереди меня тут же расправила плечи, и откинула свои крашенные пряди волос назад, хлестнув ими, по моему лицо, так что пара волосинок даже на губах осталась. Хотелось что—то язвительно ей сказать, но Марк опередил меня. — Фэшиар Диаманович, вы мой спаситель, — объявил парень, под насмешливый взгляд учителя,— я сяду,— поинтересовался Марк, у литераторши указывая на парты первых рядов. — Ваши пытки продолжаются, Маркус, — улыбнувшись, оповестила учительница,— а вы что—то хотели Фэшиар? – учительница повернула свой взгляд в сторону преподавателя французского. — Вот именно пытки, — недовольно прогундел Ляхтич, — а вообще странный ваш Пушкин. Хочу напомнить, что Татьяне было четырнадцать, и что они там с Онегиным ночью делали выяснить надо, — завил Марк под пораженное «ох» учительницы, — вот—вот, а я про что, чему только учат в школах, — разошёлся парень, складывая руки на груди. — Маркус, Маркус, — покачала головой учительница. — Так что вам? – она обратилась к французу, который смотрел исключительно на меня, улыбаясь краешком губ, и то это было больше похоже на оскал, нежели улыбку. От такого настойчивого взгляда я начала ерзать на стуле. Метая взгляд по классу, я старалась, не столкнутся с ним взглядом, но чувство, что на меня смотрят, не покидало меня. — Да мне бы... — он не успел озвучить свою просьбу, как в класс влетела, чуть не сбив француза с ног, пухленькая женщина, в которой я узнала нашего Завхоза. Елена прошлась через весь класс, недовольно осмотрев Ляхтича поверх очков, и с не пренебрежением пробежалась взглядом по классу, остановив его на мне, и радостно скалясь, подошла прямо к моей парте. Я вжала голову под её пристальным взглядом как она причмокивая своими густо накрашенными губами начала говорить, что пара капелек слюны попала на меня, а ещё от неё жутко несло дешёвыми духами, что мне мгновенно захотелось закрыть нос, чтобы больше не чувствовать этот терпкий запах. — Василиса Огнева, покажите свои руки, — потребовала учительница, уперев руки в бока, пристукивая своим каблучком. — А может ещё и ноги показать, — неуверенно проговорила я, оглядывая завхоза. Понимая, что она не с проста, просит это сделать, а, ещё осознавая, что я не всю краску смогла отмыть от рук, и пара пятен осталось на ладони. — Не дерзи, Огнева. Руки, — она протянула свою руку, поторопив меня жестом, на что я лишь покачала головой. — Если вам маникюр, то это к Резниковой, — я мазнула головой в сторону блондинки, которая показательно фыркнула, отвернувшись от меня, выпячивая грудь вперед, выслуживаясь перед французом. — Руки, — продолжала учительница, но руки поднять я не решаясь, пряча их под парту, а то кто знает, что они могут сделать за то, что я разрисовала всю стену. Вцепившись в мою руку, она резко её дернула на себя, прокручивая ладонь у себя перед глазами, поправляя очки на носу, причмокивая губами, продолжая её рассматривать. — Я так и знала! – самодовольно объявила она, увидев пятно на моей руке,— Огнева собирай вещи и за мной! – скомандовала она, махнув рукой в сторону двери. — За что? – возмутилась я. — За то, что маникюра – нет? За это уже ругать будете? – насупилась я хотя прекрасно понимала причину, но вдруг отгавкаться получиться, но чую этот сердитый взгляд не даст мне и шанса на спасение. — Огнева, ты прекрасно знаешь за что! Вещи, и за мной, — она круто развернулась на носках, не спуская с меня придирчивого взгляда. Пока я, бурча, собирала свои вещи, под шепотки класса, и непонимающий взгляд Дианы, которая явно переживает за меня, не понимая, что я такого натворила, ведь я с ней не поделилась произошедшим. За что уже жалею... Подмигнув ей, мол, всё будет хорошо, я горестно вздохнула, выходя из—за парты. — Я с Огневой был, тогда и меня наказывайте,— вступился Марк, заслоняя собой проход. Ухмыльнувшись, завхоз поправила очки, и ещё раз причмокнув губами, вызывая у нас отвращение проговорила. — Лучше литературу учите, вам выговор! – строго поправила она, снова хватая меня за руку буквально выталкивая с кабинета в коридор. — Ну—с, будем объясняться, — уверенно заявила Мортинова, не спуская с меня придирчивого взгляда, с насмешкой француза. Я влипла…