Сапфировый венец

Как они могли так забыться и так отдаться необъяснимой и внезапно нахлынувшей страсти, что у них совсем вылетело из головы то, что они в комнате не одни? Ева задавалась этим вопросом так же, как и Хирато. Доктор Акари стоял у кресла и глядел на них округлёнными глазами. Непривычно смущённый Хирато старался не смотреть ему в глаза, почти отвернувшись, а Ева наоборот смотрела в упор, в оцепенении, словно не в силах отвести глаз. Они стояли рядом, не пытаясь быстро разбежаться и пытаясь не смотреть друг на друга. Странно, но каждый считал нужным объяснить доктору эту ситуацию, чтобы защитить другого. - Мы… - Чёрт возьми, мне никогда не было так стыдно. Акари, это я начала… - Нет. Послушай, это не она… - Нет я. Акари, слушай, мы сейчас уйдём, ты только не злись, ладно? Лучи солнца уже пробивались сквозь светлые занавески и упали на бледное лицо доктора, осветив такую же белую, светлую комнату. Вид у Акари был непривычно растрёпанный и сонный, судя по всему он действительно проснулся только что, а не выжидал момент. После вчерашнего пришло похмелье, и можно было предположить, как болит и кружится сейчас его голова. Его пошатывало и он уцепился за ручку кресла, явно не совсем ещё придя в себя и не соображая половины из того, что сейчас происходит и что ему говорят. Однако вид полураздетых Хирато и Евы явно говорил ему только об одном. Взгляд Акари бегал от одного к другому, потом он зевнул, почесал переносицу зажмурившись, потёр свои виски и снова посмотрел на Хирато и Еву. - Вы это что…в моей гостиной…- он почесал шею и вздохнул, - любовью занимаетесь? – тон его, вопреки их ожиданиям, не был ни суровым, ни злым, ни даже удивлённым, однако он всё же был недоволен. Кажется, до него просто ещё не доходил в полной мере смысл происходящего. – Это же больница всё таки, а не бордель, мать вашу… - Хирато раньше не слышал, чтобы доктор так выражался, даже когда был в стельку пьян. – Вы что, совсем уже…Вы..вы…выметайтесь отсюда! – Он махнул рукой и, снова тихо икнув, а потом глубоко и тяжело вздохнув, Акари пошёл на ватных ногах к столу возле окна. Он не стал сильно одёргивать шторы, неодобрительно бросив взгляд на эту сладкую парочку, потом схватился за лоб, пошатываясь. Голова его гудела от похмелья, однако он хорошо выспался, поэтому мысли его и состояние стали приходить в норму. Он быстро взял бокал со стола и налил себе вина из полупустой бутылки. Он выпил его. Это помогло ему восстановить разум и собрать свои мысли в ясные, связные слова: - Меньше надо было пить. Хотя видимо, вы были пьяны не от вина… Хоть он и мог говорить связно и внятно теперь, в голосе его стали слышаться так же какие-то разочарованные, страдальческие нотки. Он старался не смотреть на них, а смотрел в окно, прижавшись к стеклу лбом и охлаждая его. - Верно. – невольно ответила Ева неуверенно, бросив быстрый взгляд на Хирато и смутившись. Чувство шока и красноречия сменило чувство стыда и вины, снова заставив её замолчать, а так же какая-то грусть теперь снедала её сердце. Она быстро оправила верх своего платья, однако не решившись застегнуть его на спине, потому что пальцы её не слушались, а руки дрожали. Хирато поглядел на неё, но промолчал. - Вы ведёте себя не очень прилично, знаете ли. Нет, даже не так. Это уже ни в какие ворота, - голос Акари окреп и теперь становился суровым. – Что вы себе позволяете здесь?! – Он оглянулся и бросил яростный взгляд на Хирато. На удивление и гнев его, он увидел улыбку на губах Хирато. – Тебе смешно?! - Немного, - не пряча улыбки ответил Хирато. - А где Цукитачи? – вдруг спохватилась Ева, посмотрев на Хирато. Акари посмотрел на неё с презрением, поняв, что она поспешно меняет тему. - Он уже давно ушёл. – Ответил Хирато, мягко улыбнувшись. - Правда? Когда? - Вероятно он покинул вас тогда, когда вы решили, - Акари цокнул языком с ехидством, - предаться плотским утехам. Боже, - внезапно он усмехнулся и они увидели улыбку на его лице, что случалось крайне редко, однако не понятно было, едкая она или добрая. – На моей практике такого ещё не было… - задумчиво произнёс он. Снова тяжело вздохнув, доктор заговорил не совсем уверенно. Кажется вся эта ситуация смутила больше его, чем их и он больше сейчас смущался, глядя на них, чем злился. Ему казалось, что он влез в чужую личную жизнь без разрешения, хотя конечно виноваты были тут они одни. – Я… пожалуй…я…мне надо узнать кое что…у меня там пациент… - стараясь не глядеть на них больше, Акари поспешил к спасительным дверям, на выход, весь красный от неловкости и смущения, такой же, как и они, но так же сжавший губы от злости. - У тебя же сегодня выходной, - вспомнил Хирато. Акари оглянулся и Хирато увидел тот недовольный и хмурый взгляд, который был у доктора всегда. - Я лучше сегодня поработаю… - холодно ответил он. Собственно, в этом не было ничего удивительного. Акари работал в лабораториях и лечил пациентов день и ночь, почти никогда не отдыхал и не любил, когда его отрывают от работы. Но сегодня причина его непреднамеренного выхода на работу было не срочное дело, не важные исследования, а увиденная им с утра картина, которую теперь будет не просто выкинуть из головы. Ева понимала это и ей никогда, никогда ещё не было так стыдно. - Слушай, Акари…Акари, изви…- начала было она, но Хирато перебил её. - Ты..ты бы никому не говорил об этом… - Ева впервые слышала у Хирато такой умоляющий и неуверенный голос, улыбка его померкла, а смотрел Хирато на доктора с мольбой в глазах. - Ты что, принимаешь меня совсем за дурака?! – Акари резко оглянулся, уже стоя у дверей и держась за ручку. – Конечно, я буду молчать….Но за разбитый стакан вы мне ответите. И за испорченный пол. И за это пятно на диване. И разбитый цветочный горшок, - говорил он недовольно, глядя по очереди на всё это безобразие и кивая. Удивительно, как быстро он заметил всё это. - Эй, эй, цветочный горшок – это уже не моих рук дело, - возмутилась Ева, на миг став прежней смелой дамой. Акари, больше ничего не сказав, вышел, громко хлопнув дверью, однако в следующий миг они услышали: - Не задерживайтесь! – и шаги его быстро начали отдалятся по коридору с гулким шумом. И повисла внезапная тишина. Теперь, когда Хирато и Ева действительно оказались наедине, они оба ощущали неловкость и смущение ещё сильнее, чем прежде. Хирато хотелось бы приободрить её, Еве хотелось бы обратить всё в шутку, но кажется они оба понимали, что не время было для шуток, потому что что-то заставляло их обоих теперь страдать чем-то необъяснимым, и это чувство лишало их лица улыбок и насмешек, слов и связных мыслей, однако заставляло трепетать их сердца и сжимать их от странной боли. Всегда такая бойкая и смелая, Ева сейчас вся была пунцовой от смущения, молчала и прятала глаза. Она отстранилась от Хирато на другой край дивана, а потом встала, оправляя задравшуюся юбку своего платья, невольно медленно проводя рукой и касаясь ног в том месте, где Хирато гладил её… Она сжала складку юбки у бедра, пытаясь унять дрожь в руках, затем этими же дрожащими пальцами она застегнула замок платья. Хирато медленно сел на диване и ему очень хотелось сделать глубокий- глубокий вдох, чтобы унять жар и дрожь в теле. В голове его мешались противоречивые чувства. Рядом он обнаружил свои очки и, осмотрев их и убедившись, что они на удивление целы, он надел их. Он бросил взгляд на Еву и молча наблюдал, как она приводит себя в порядок. Он глядел на её стройную, высокую фигуру со спины как-то иначе. И вообще саму Еву он воспринимал теперь иначе. Всё поменялось за какие-то минуты и по иронии судьбы глаза ему открыло красное вино. Он стал приводить в порядок и себя, а за одно и свои мысли. Он застегнул рубашку на все пуговицы, он затянул галстук, но в следующий миг почувствовал, что тот словно душит его. Он захотел заговорить с Евой – и не мог. Он не знал, что говорят в таких случаях. Они повели себя как два похотливых подростка, но они ведь взрослые люди и списать всё на гормоны или выпивку не получится. К тому же ему почему-то ужасно не хотелось считать это ошибкой. Что-то в его душе теперь говорило ему, что это не ошибка. Может быть как раз они всё сделали правильно. Может так и должно было быть, просто это случилось не в то время и в неподходящем месте? Он не знал, как сказать об этом Еве, потому что, судя по её виду, она без сомнения уже жалела о том, что было между ними и вряд ли хотела это повторять… Тогда Хирато стал думать, какую фразу стоит сказать в первую очередь, чтобы подойти к этому вопросу осторожно. Нельзя всё оставлять просто так, будто ничего не было. Им нужно поговорить об этом. Ему не пришлось долго думать над тем, что сказать. Ева заговорила с ним первая, поглядев на него через плечо, разглаживая пальцами свои шелковистые и длинные бирюзовые волосы, источающие сладкий аромат. - Хирато, - голос её был виноватым и его было едва слышно. – Мне..мне очень стыдно, правда. И вообще…Этого больше не повторится. Я повела себя как какая-то шлюха… - она фыркнула, недовольная собой и отвернулась обратно, пряча своё лицо и поправляя какие-то украшения из бисера на юбке, только чтобы занять себя чем-то. Она не услышала, как Хирато медленно и тихо поднялся и оказался у неё за спиной. Только когда его горячее дыхание обдало кожу её шеи, она испуганно обернулась. Его лицо снова оказалось так близко, ей даже показалось, что сейчас он обнимет её и поцелует, но он этого не сделал. - Ева, я…только одного не понимаю из этого всего, - голос его был тихим и походил на шёпот, он с трудом подбирал нужные слова. – Я…просто хочу знать, чего ты хотела этим добиться? Ты… ты хотела этого осознанно или…То есть может ты этого добилась, но…- он встретился с ней взглядом и уже не отводил глаз. Ева тоже не отводила, хотя ей очень хотелось. Но нужно было объясниться. - Да ничего я не хотела, я просто…- она развернулась к нему лицом и отступила, тем самым увеличив расстояние между ними. – Хотела задеть тебя или насолить тебе, проверить, соблазнишься ли ты. К тому же… вино одурманило мне голову… - на лице её появилась горькая усмешка. – Просто ты…просто я для тебя…никто, а Цукумо для тебя значит больше, чем… - Не говори мне о Цукумо, - покачал он головой. Кажется, это была больная тема Хирато. – Я ответственен за неё и привязан к ней, как её отец, как наставник, это так, но ничего больше… - слова его звучали убедительно, но вот глаза… Она внимательно смотрела в его глаза. Затем склонила голову. - Знаешь, я смотрю на тебя и мне не очень в это верится… - вздохнув с грустью проговорила она. Хирато долго молчал. И это молчание говорило красноречивее всяких слов. Если бы он стал возражать, она бы ему поверила. Но он молчал. Это была правда. Цукумо значит для него больше, чем подопечная. Больше, чем дочь. А что Цукумо значит для неё? И в Цукумо ли дело? Что для неё значит Хирато? Теперь Ева запуталась сама. - Ева, то, что произошло между нами…- начал Хирато. - Забудь, слышишь? – он услышал в её голосе капризные нотки прежней Евы. – Просто забудь это. - Но если ты хочешь, мы можем… - Хирато предпринял ещё одну попытку заговорить, но она снова перебила его, на этот раз с большим упорством: - Нет, не можем. Не можем мы ничего, Хирато! Ты что, не слышал что я тебе сказала?! Это было всё для того, чтобы досадить тебе! Это была игра, понимаешь? Просто. Игра. – Голос её звучал убедительно, но вот глаза… Он внимательно смотрел в них. - Знаешь, я смотрю на тебя и мне не очень в это верится… - с грустью повторил он её же слова, внимательно глядя на неё. Ева медленно отошла ещё на несколько шагов от него и ему казалось, что она ускользает от него, как тень или видение, как сладкий сон… Судорожно выдохнув, Ева продолжала убедительным, беззаботным тоном, отходя и создавая дистанцию. - А ты поверь. Это было просто развлечение. Развлечение у меня было такое, представь, я так развлекаюсь, когда мне скучно, и обычно я это делаю не с мужчинами, кстати, и вообще это были просто поцелуи… - поток её слов прервался, когда она посмотрела в глаза Хирато. Он улыбался своей загадочной улыбкой и глаза его блестели. Он не верил ни единому её слову. Она лгала и он понимал это. И она понимала, что лжёт. Для неё это были не просто поцелуи. Она пыталась обмануть саму себя. Всё было куда проще, чем казалось на первый взгляд. Эта женщина просто желала быть любимой. Одно то, с каким жаром она набросилась на него уже говорило о том, как ей это нужно. Нужен ли был ей именно он или же нет – уже не важно. Всё её одиночество, казалось, раскрылось в этих поцелуях и ласках. Хирато поразила эта мысль. Когда он целовал её, она так сильно стискивала его в объятьях и так страстно целовала, что он не удивился бы, если бы она закричала: Люби меня! Люби меня! Эта женщина так роскошна и так прекрасна и чувственна. Она популярна у окружающих. Мужчины восхищаются ей, а женщины завидуют. Но при этом её никто не любит так, как она заслуживает. У ней нет никого такого, кто бы в полной мере смог понять её сердце. Компаньоны её любят, но побаиваются, ведь она так сильна для женщины, и физической силой и силой духа. Но при этом она всё равно остаётся женщиной – существом, требующим любви. Хирато никогда бы не подумал так о Еве, не случись между ними этого всего. Он никогда не видел в Еве женщину, он видел воина Циркуса, одного из лучших. И не более. Но теперь всё стало ясно ему, как день. Она хочет почувствовать себя хоть раз слабой. Хочет быть с человеком, который сможет быть сильнее её и духом и телом. Хочет, чтобы кто-то защищал её так же, как она умеет защищать остальных и даже лучше. Подходил ли он под эти понятия для неё? Он не знал. Ему хотелось надеется, что да… Что теперь Цукумо, когда ему открылось такое сокровище? Цукумо под его опекой, но она так юна и он не посмеет сделать чего-то, выходящее за рамки приличий и морали. Он замечал, с каким восхищением девушка смотрит на него, как старательно исполняет все его приказания, выполняет миссии, чтобы заслужить его похвалу. Но она ребёнок, и её детская влюблённость возможно со временем пройдёт, Цукумо умна и не будет требовать от него того, чего он не сможет ей дать. Когда – нибудь она найдёт себе кого-то ещё, кем будет восхищаться, кто поразит её воображение и завоюет её сердце. А эта женщина рядом с ним может ускользнуть от него, не успеет он моргнуть и глазом. Ему теперь хотелось удержать эту женщину возле себя, стать для неё тем, кого она хотела рядом с собой видеть и никому её не отдавать… Сама же Ева переосмыслила многое и эта ситуация тоже раскрыла ей глаза. Она стала лучше понимать саму себя и свои чувства. Злилась она не на себя, не на Цукумо, а на Хирато. И дело было не в Цукумо, а в нём. Это всегда был он, просто она этого не осознавала, потому что не хотела осознавать. Так было проще, так было спокойнее для неё. Не видеть того очевидного, что должно было раскрыть ей её собственные мысли и мечты. Она дарила свою любовь Цукумо, неосознанно закупорив свои чувства к нему, не давая им вырваться. Ревновала она не Цукумо, а Хирато. Девочка тут не причём, и хотя она и правда замечала за собой не совсем здоровый интерес к Цукумо, это было совсем не то. Как ни странно, именно Хирато оказался для неё недосягаемой мечтой. Почему? Она не знала. Она не понимала почему она вообще выбрала именно его. Почему она вообще стала нуждаться в каком-то мужчине, ведь она никогда не ценила их и никогда раньше не чувствовала, что нуждается в ком-то... Но тем не менее это оказалось так. Они всегда работали по принципу напарник-напарница, и никогда не смотрели друг на друга как на предполагаемого партнёра по части романтических отношений. Что и говорить, Ева вообще не рассматривала мужчин в качестве таких партнёров и не искала никаких тесных отношений с ними. Но Ева сама не понимала, как он медленно, но верно стал занимать все её помыслы, а вскоре это было само собой разумеющимся, только она не замечала этого, потому что считала это ни чем иным, как деловыми, на крайний случай дружественными отношениями. Однако все её действия так или иначе были направлены в угоду ему или его бойцам, она делала всё, чтобы порадовать его, не осознавая этого. Помочь Цукумо в осуществлении миссии? Подготовить её к выступлению? Это порадует Хирато, она поможет, без проблем. Съездить с его подопечными по магазинам? Почему бы и нет, наверняка Хирато будет благодарен. Сопроводить бойцов Циркуса – 2 до нового, незнакомого места, где будет проходить миссия, помочь им сориентироваться в местности? С радостью, ведь Хирато… Она-то думала, что просто была сильно занята с Циркусом-2, а значит и с его капитаном и это ничего не значило, ведь Циркус -1 и Циркус -2 часто отправляются на задания вместе. Но теперь всё встало на свои места и она поняла истинный смысл своих действий. Она только и искала повода, чтобы повидать его или услышать его голос в трубке телефона. Поэтому она поначалу так радовалась его частым звонкам, хотя и говорила ему при этом, что он отвлекает её от дел, а потом злилась на него за то, что он интересуется только своими ребятами, и ни разу не спросит, как дела у ней самой, что у ней на душе. И эти походы её в Мед.башню к доктору Акари. Смысл был не в том, чтобы напиться вместе с ними, смысл был в том, что в такие дни там всегда находился Хирато, которого она непременно хотела увидеть. И то, что произошло ночью, было лишь тем, чего она неосознанно желала уже давно. Она не знает, когда это началось и как давно это длиться. Может несколько месяцев, а может уже и лет… Хирато так любит Цукумо, а она хочет, чтобы он любил её! Да. Она занята делом и общими миссиями с Циркусом – 2, но что дело до капитана этого корабля, то она просто влюблена в него. Но он… Он любит Цукумо. Если не так, то испытывает более глубокие чувства, чем это позволительно. Он по сути почти признался ей в этом, признался своим молчанием и глаза его говорили ей о многом. И просто так это перечеркнуть не получится. То, что она сама испытывает к девушке она теперь тоже не понимает. Хирато же предлагает ей продолжать это, он сейчас хватается за Еву, как за спасительную соломинку, которая заставит его удержаться на плаву и не наделать глупостей, избавить его от этого чувства. Можно сказать, что она удачно ему подвернулась. А может быть, они удачно подвернулись друг другу? Может, это она могла натворить глупостей? Но разве не глупо то, что они делали совсем недавно? Не зная, о чём в это же время думал Хирато, Ева сомневалась во всём. Была ли гарантия того, что он сможет полюбить её как ей хочется, или же он будет тешить с ней своё самолюбие, утешать своё горе, утопая с ней в ласках, но при этом думать о Цукумо, как раньше? Она ведь не знала, насколько сильна его привязанность к девушке и как далеко он готов зайти… Хотя она сама повела себя в этот раз так развратно и безрассудно, что впору думать, что она доступна теперь, что ею можно воспользоваться при случае, утешиться ей, утолить свой голод…Нет. Она этого не допустит. И хотя это было только прихотью её натуры, этого не повторится снова. Она так решила. Она больше не позволит себе такого никогда. Нужно всё забыть как страшный сон. Или сладкий. Зависит от того, как этот случай будет восприниматься ею в течение дальнейшего времени её существования. - Хирато… - она старалась не смотреть на него. – У нас ничего не выйдет. Я ничем тебе помочь не смогу…Я не хочу больше повторять то, что произошло сегодня ночью. Никогда. - Почему? – Вопрос прозвучал незамедлительно и пылко, не успела она договорить. Это немного покоробило её решимость. - Не думай даже, что я всегда теперь буду так доступна, понятно? Вчера…я поступила глупо…- тут она сорвалась, глаза её сверкнули гневом на себя саму: - Чёрт, да я вела себя как какая-то продажная девка в дешёвом борделе! Правильно сказал Акари… - Это ведь не так, - участливо перебил её Хирато. – Ты просто…я думаю…это были…твои истинные чувства. – улыбка его на этот раз не была такой уверенной, как обычно. Ева продолжала на одном дыхании, опустив глаза в пол, и Хирато ещё никогда не видел её такой трепетной, неуверенной и милой, хотя она и старалась говорить твёрдо: - Я не такая, вовсе нет. Я…Я не буду так себя вести, приходить, утешать тебя, делать с тобой всё, что ты захочешь и уходить, я не хочу этого, и если ты думаешь, что теперь можешь пользоваться мной как… Она не заметила, как он сократил расстояние между ними и оказался рядом, тесно прижавшись к ней. - Я вовсе так не думаю, - Хирато вдруг мягко обхватил её лицо ладонями и приподнял его, заглядывая в её глаза. – Я хочу…я хочу другого. Я хочу большего. Теперь, когда… - Чего большего? – Перебила его Ева тяжело вздохнув. – Ты думаешь что… Но она не договорила. Её уверенный голос затих сразу, как только Хирато коснулся её губ своими губами. Поцелуй на этот раз был невероятно нежным и сладким. Она слышала, как быстро стучит в груди сердце Хирато, не осознавая, как сильно стучит и её сердце. Поцелуй его, казалось, длился вечность, и ей бы хотелось, чтобы он длился ещё одну вечность и ещё. Но на самом деле прошло всего несколько секунд. Ева не стала отвечать на этот поцелуй. Но ей хотелось. Он оторвался от её губ, не получив ответного поцелуя. - Ну, что такое? – Заметив её грустное лицо он снова заглянул ей в глаза, которые она тут же опустила. – Ева, одно твоё слово и я… Она посмотрела на него, её глаза выражали пренебрежение. - Никогда так больше не делай, тебе понятно? – Тон её был холоден, как лёд, но вот голос дрожал. – Иначе вмажу… Хирато улыбнулся, узнавая прежнюю Еву в этой трепетной женщине, однако ответ её его расстроил. - Это просто поцелуй, - сказал Хирато тихо, вспоминая её слова о «просто поцелуях». Но всё было непросто. Очень непросто. Ева отстранилась от него мягко, и он позволил ей это сделать, вновь ускользнуть от него. Он стоял, не предпринимая ничего и ничего больше не говоря ей. Он был задумчив. Он не знал, последует ли за этим что-то ещё или всё кончено, ещё не начавшись… Ева, подобрав сумку, последовала к выходу. По мере того, как она приближалась к дверям, спина её распрямлялась, шаг становился увереннее, а подбородок выше. Хирато теперь притягивало к ней, как магнитом. Не понимая, почему он стоит до сих пор на месте, ведь он не хочет её отпускать, он очнулся наконец и стремительно бросился за нею. У самых дверей он хотел было поймать её за руку, но тут она резко обернулась так, что её пышные волосы хлестнули его по лицу. - Будьте осторожны, капитан, с этими вашими штучками вроде поцелуев, - глаза её смотрели на него и в них горел прежний огонь, который он так часто видел в Еве – воине, губы её улыбались. – А то я, не дай бог, ещё влюблюсь в Вас за это! – С тем же энтузиазмом она развернулась к дверям. – Не идите за мной, - добавила она тихо, совершенно сменив тон. Затем она весело хлопнула рукой по дверному проёму, бодрый тон вернулся к ней, она снова повернулась к нему. – Целее будете! – И она засмеялась ему в лицо, но теперь он увидел, что блеск её глаз не игра света, не азартный блеск, это блестели её слёзы. Заметив это он готов был ослушаться её и последовать за ней, особенно сейчас, когда он увидел впервые, как она плачет. Это испугало его и он бросился было к ней, но не успел он моргнуть и глазом, как она выпорхнула за двери и захлопнула их прямо перед его носом и унеслась так быстро, что когда он, немного заколебавшись в нерешительности, всё же распахнул их, она была уже на другом конце коридора, расталкивая медсестёр и случайно наскочив на доктора Акари, который сперва изумился, затем проводил её, убегающую по лестнице, задумчивым взглядом, а потом, словно ничего не было, уткнулся в какие-то бумаги. Хирато мог бы догнать её с помощью устройства левитации, но Акари строго-настрого запрещал им пользоваться без крайней нужды этими штуками в стенах его исследовательской башни и её филиалов. Хирато наплевал бы на эти правила, потому что сейчас случай был крайним, но лететь по узким коридорам было бы неудобно, к тому же Ева уже скрылась из глаз и не ясно точно, в какую именно сторону она пошла, спустившись с лестницы. Несмотря на это Хирато кажется ещё на что-то надеялся, потому что ему казалось, что если он не догонит её сейчас, то не догонит уже никогда. Забыв, что привык держать себя как галантный джентльмен, он рванул вперёд по коридору в ту сторону, в которой скрылась Ева. Акари отреагировал на шум бега по коридору и поднял глаза на Хирато. Он смотрел на него с изумлением, и когда Хирато поравнялся с доктором, тот вдруг остановил его, преградив ему путь одной рукой, а затем схватив того за плечи и выронив свои бумажки. - Ты забыл прихватить свою трость… - Пусти! – Дёрнулся Хирато, он был не похож сам на себя и тяжело дышал, он не глядел на Акари, а смотрел на лестничный пролёт, по которому спустилась Ева. - Не бегай по моим коридорам. – Сурово проговорил Акари. Хирато снова дёрнулся, но доктор Акари только усилил хватку. - Не пугай мой персонал. - Отпусти. – Тон Хирато был спокойным, но глаза его лихорадочно бегали. - Это ты отпусти. Не беги за ней. – Хирато с презрением посмотрел на него и дёрнулся, высвобождаясь, но Акари снова задержал его. – Просто дай ей время. Хирато это заставило задуматься, он перестал пытаться вырваться и Акари сам его отпустил. Хирато как-то затравленно и задумчиво посмотрел на доктора. Через минуту он уже овладел собою полностью и губы его тронула улыбка. - Прости за то, что мы там устроили. – По тону его нельзя было сказать, что он извиняется искренне. – Я не смог устоять… Акари присел, чтобы поднять свои бумаги. - Ничего страшного, - бросил он быстро, нимало удивив этим Хирато. – Не все способны справиться со страстями, которые изначально заложены в нашей природе. – Собрав бумаги он встал и равнодушно продолжал: – Тот, кто создал нас, наверняка поработал и над этим. Породить такую грязную мысль в душе человека не менее трудно, чем создать глаза и руки. - Заделался философом? – Улыбка Хирато стала шире. - В конце концов нужно признать, что люди – слабые животные и не вполне умеют контролировать свои желания. – Словно бы не услышав его колкость продолжал Акари. – Это только потребности, и я был бы дураком, если бы придавал этому большое значение. Это столь же естественно как голод или жажда… - Ну, ну, успокаивай себя… - Хирато чуть не смеялся. Акари замолчал, с презрением на него глядя. - Конечно, я был выбит из колеи, - его нравоучительный тон сменился на холодный и раздражённый, доктор буравил Хирато недовольным взглядом. – Увидеть такое с утра… Хирато быстро скрыл свой смех, прикрыв рот кулаком и отвернувшись. Однако Акари не находил это смешным. Хотя он вообще ничего не находил смешным. - И впредь я бы попросил вас с Цукитачи больше здесь не появляться без крайней нужды… - Каждый из нас волен поступать как ему заблагорассудится, руководствуясь собственными желаниями, - проговорил Хирато нравоучительно. Его губы вновь тронула улыбка. – Так что ничего не могу обещать. Доктор Акари хотел было уже идти дальше, но вдруг сказал, как бы между прочим: - Она выглядела расстроенной, ты её обидел? Такая смена разговора стёрла улыбку с лица Хирато. - Нет. Я не знаю. - Не знаешь? - Я не знаю, - снова ответил Хирато убитым тоном. - Что вообще между вами произошло? – Взгляд Акари стал внимательным. - Тебя это не касается, - отрезал Хирато. - Она нравится тебе? - Почему ты спрашиваешь, тебе это так интересно? – Хирато смотрел на доктора с осторожностью и не понимал его напористости. Обычно Акари ничего не интересовало, кроме его работы – ни его личная жизнь, которой у него не было, ни чья либо другая. - Я просто пытаюсь вникнуть в ситуацию. - Зачем? Акари помедлил с ответом. - Мне просто любопытно. - Хм, - Хирато не стал далее продолжать этот непонятный ему разговор. – Так. Я оставил свои вещи в той комнате… - и, больше ничего не сказав и не дав Акари вновь заговорить с ним, он пошёл в тот кабинет, на этот раз чтобы просто забрать свой плащ, цилиндр, трость и перчатки. Акари проводил его долгим задумчивым взглядом, потом, спохватившись, снова стал всматриваться в свои бумаги. * * * Пусть пока всё остаётся так, как есть. Пока что. Сейчас они оба смущены, Ева и Хирато и, может быть, не до конца осознают происходящее между ними. Вырастит ли это во что-то большее или завянет, так и не распустившись – зависит только от них. И было ли это вообще? Теперь это кажется каким-то сном, иллюзией, которая исчезла, растаяла как дым с наступлением утра. Но ему не хотелось, чтобы это осталось сном или иллюзией, ему хотелось осязать и чувствовать это. Почему бы не попробовать более глубоко чувствовать и любить, не опасаясь, что тебя за это осудят? Почему вообще нужно боятся? Ничто не мешало ему предпринять ещё один шаг. Ева так одинока. Как бы это странно не звучало, это так. Она убегает, но она нуждается в ком-то особенном. Он тоже. Она нуждается в нём, а он – в ней. Это нельзя оставлять просто так и так быстро поставить точку. Он теперь не отпустит её так легко. Не отступится. Акари прав. Ей просто нужно время. * * * Когда он поднялся на борт своего корабля, молодежь встретила Хирато радостными приветствиями, так как давно не видела своего капитана. Все наперебой стремились что-то рассказать ему о событиях прошлого карнавального вечера и сегодняшнего утра. Он же совсем забыл о том, что с того момента, как он держал Еву в объятиях, прошла всего одна ночь. Ему казалось, что это было так давно… С своей загадочной улыбкой он вежливо делал вид, что слушает восторженные рассказы Ная, не совсем довольные слова Гареки, радостную болтовню Ёги, но мысли его были далеко. Он был не здесь и то и дело в его голове возникал её образ – с страстной улыбкой, с смущённым лицом, с глазами, полными слёз… Только Цукумо, ввиду своей чуткой натуры, заметила в нём какую-то перемену. - С вами всё в порядке? – шёпотом спросила она. Хирато кивнул. - Просто знаете…У вас…у вас что-то как-то померкло в глазах... – после этих неловких слов Цукумо решила, что слишком навязывается и не стала далее донимать его расспросами, за что он был ей несказанно благодарен. Он постарался, чтобы его голос звучал как обычно: - Всё хорошо, Цукумо. Я просто слегка устал после вчерашнего вечера, - он едва заметно улыбнулся и Цукумо тоже улыбнулась ему. Эта девочка всё понимала, она знала, где он был, но вряд ли догадывалась о том, что позже произошло в тот вечер. Она так мило смотрела на него, с такой заботой и вниманием, что он не выдержал. Они знакомы уже давно, он знал её ещё маленькой девочкой и сам был тогда молод, взял её под свою опеку и не удивительно, что она так к нему привязана, но...неужели она всегда так смотрела на него и раньше? Неужели она не понимает, что у них нет будущего?…Неужели она не видит?… Цукумо умна и не будет надеется попусту, но она ещё ребёнок и ей свойственно мечтать несбыточными мечтами…Но в конце то концов мысли его сейчас блуждают вокруг другой женщины и не дают ему покоя. - Мне нужно отдохнуть. Я буду в своей комнате. Не беспокойте меня до обеда. – С этими словами он удалился. Во всех смыслах Цукумо была прекрасной девушкой и в будущем обещала стать не менее прекрасной женщиной. Но он всё для себя решил. Может быть, он хватается за это, как за спасительный круг, но Ева должна была затмить Цукумо для него. Она уже затмевала, потому что он впервые увидел Еву такой, какой она была на самом деле. Он никогда не лелеял мечту сделать Цукумо своей, не считал это правильным и нормальным, поэтому впервые подобная мысль овладела им, когда он решил, что хочет сделать своей Еву. И он ни за что не собирался отказываться от своего решения. Странно... Ева раньше казалась таким привычным в его жизни событием, что он практически не замечал её присутствия. Но она всегда была рядом. Он думал,что это всё из-за привязанности Евы к Цукумо, которую она холила и лелеяла. Но при этом часто Ева оказывалась где-то рядом с ним, когда он давал важные поручения своим ребятам или рапортовал начальству. Иногда он даже спрашивал её совета в том или ином вопросе. Когда она возвращалась на свой корабль он сперва не отдавал себе отчёта в том, что ему её не хватает. Дела и тревоги отвлекали его, но постепенно он стал понимать, что без неё он скучает. Вроде бы всё было как обычно, но без неё всё равно было как-то не так… Ева была женщиной-бедствием, сумбуром, но при этом от осознания того, что она где-то поблизости, ему было спокойнее. Даже если она была в другой комнате, проводила время с Цукумо и мальчишками, а он в это время занимался другими важными делами в своём кабинете, ему было приятно думать, что она где-то рядом, заботится и присматривает за его детишками. И Ева была прекрасна. Её осанка величественна и благородна, как и её поступь. Царственность её заставляет его желать подарить ей весь мир, чтобы она правила им, ибо она, казалось, рождена для того, чтобы действительно стать царицей или королевой и то, что она находилась на корабле Циркуса, а не правила в каком-то своём королевстве, было, пожалуй, большой удачей. Так же ей свойственна горделивая властность в манерах, а певучая властность в её голосе притягивает его к себе магнитом. У неё женский голос и мужская манера речи, что делает её, как ни странно, ещё более женственной для него. Лицо её можно считать совершенно прекрасным, её сияющие изумрудами глаза притягивают к себе, особенно когда она по обыкновению устремляет вперёд свой строгий, неподвижный взор. Иногда он производит странное, даже зловещее впечатление из-за необычной складки между её бровей, когда она о чём-то серьёзно думает или на что-то сильно злится… Но при этом иногда в её взоре, когда стоит ясная погода и располагает к себе, светится такая приветливость и дружелюбие, что каждый, кто находится рядом с ней, чувсвтует себя во власти сладостного, непреодолимого очарования. И хотя такие минуты выпадали крайне редко, первое впечатление от них хранились в памяти долго, и единожды почувствовавший всю власть очарования и силы этой женщины, никто уже не мог бы смотреть на неё как-то по-другому, нежели с восхищением. Её суровый нрав, который по праву можно было назвать мужским, тем не менее не казался лишним, когда он видел, как женственна она и элегантна, как плавны её движения даже тогда, когда она беспощадно избивала своих противников…и напарников. По сути своей Ева была добра, но к ней весьма тяжело было найти подход, особенно тем, кто был противоположного ей пола. Она всегда грубила мужчинам и старалась их унизить и не видела в этом ничего плохого. Она говорила, что все мужчины выскочки и у них весьма завышенное эго. Он не хотел переубеждать её в этом, хотя считал, что женщины не так уж отличаются от мужчин характером. Ева считала, что у ней есть все права, которые есть и у мужчин, а может даже больше. По её мнению женщины должны править миром и не давать спуску этим мужланам. То, что она грубила ему меньше всех и вообще предпочла его всем мужчинам на свете стало для него открытием, нимало его потрясшим. Он понял, что эта сильная женщина, как ни удивительно, захотела стать слабой, захотела любить и быть любимой, почувствовать себя защищённой кем-то, а не защищать самой. Эти открывшиеся ему стороны её души, эти негласные признания, вызвали в нём ответные чувства, которым он не мог и не хотел противиться. Ему теперь хотелось ещё ближе узнать её, защитить её, полюбить её и сделать своей… * * * Когда Ева вернулась на свой корабль, был уже полдень. - О, мы вас тут уже заждались, леди! – поприветствовал её Цукитачи в гостиной. – Как время провели? – И при этом его улыбка была такой похабной, какая только могла у него быть. За неё Еве хотелось ему хорошенько вмазать, ведь ей было не до смеха. - Ой. А Ева разве куда-то уходила? – Дзики был искренне удивлён и почесал затылок. – Я думал она просто не вышла завтракать… - А Ева же у нас обычно по четвергам ходит с Цукумо за покупками, - ехидно проговорила Киити. – А сегодня как раз четверг….- Киити оглядела Еву с ног до головы. – А где покупки? Еве срочно нужно было что-то ответить, а её капитан, умалчивая о многом, помогать ей, тем не менее, не собирался. - Я ходила…не за покупками, а просто прогуляться…- Это было так. После ухода из больницы Акари Ева долго плутала по улицам города, чтобы прийти в себя. Тон Евы был обычным, но следом она сказала: - Простите, мне что-то нездоровится, я пойду… - Эй, может хоть перекусишь? – С необычной для неё заботой спросила Киити. - Нет, спасибо, мне надо прилечь… - О, но ты вроде и так достаточно уже належалась, разве нет? – Цукитачи всё пытался пошутить, но она не разделяла его энтузиазма. - Не понял. Это вы о чём? – спросил любопытный Дзики. Не ответив, Ева пошла прочь. Как назло, Цукитачи приспичило идти за ней, но у ней не было желания его останавливать, ей хотелось побыстрее оказаться в своей комнате. Оставив позади гостиную, они шли по коридору, а Цукитачи всё продолжал в том же духе: - Знаешь, я вчера мало что понимал, но значит ли это, что вы с Хирато теперь встре… - Нет, - отрезала Ева, не оборачиваясь, и стремительно неслась в свою комнату. - Ты…Вы с ним переспали? - Нет! - Ну вы вчера так…скажем, странно себя повели, я думал, что до этого дошло… - Нет!!! - Ну у вас что, любовь или что-то вроде этого? Мне уже покупать вам подарок на свадьбу? – Он смеялся. Цукитачи всё никак не мог угомониться, даже когда они уже приблизились к её дверям, он всё не отставал. Для него всё это было так забавно. – Я не стал вам мешать, но знаешь… - он поднял вверх указательный палец и погрозил, но не успел закончить мысль, потому что тут Ева резко обернулась к нему и он вдруг увидел её заплаканное, искаженное страданием лицо. - Господи, да оставь ты меня уже в покое, сукин ты сын!! – И с этими словами она скрылась в своей комнате, хлопнув дверью перед его носом. Цукитачи впал в ступор. Неловко подогнулся его поднятый вверх палец. Он ещё долго простоял у её дверей в состоянии полного шока. Дело было вовсе не в её резких словах. Он впервые за всю жизнь видел Еву такой расстроенной.