Истинный альфа

— Значит, теперь он живет с тобой? — тон Тео обманчиво-доброжелательный, но Скотт знает друга достаточно, чтобы даже не думать расслабляться. — Ну не мог же я оставить его ночевать на улице, — отвечает он. — Ошибаешься, Скотти, мог. Он не твоя ответственность, Скотти, он даже не твоя собака. Его Дерек обратил, вот пусть Дерек с ним и возится. — Дерек прогнал его. Под дождь, — произносит МакКолл раздраженно, из равновесия выводит как произошедшее, так и то, что Тео уже дважды назвал его Скотти — так друг поступал, когда хотел подчеркнуть свою снисходительность. — Вот как? — притворно удивляется тот, демонстративно складывая ноги на стол и раскачиваясь на стуле. — Так может не зря? Может этот щенок по углам гадит? Откуда тебе знать? Скотт знает, что больше Стайлза Лейхи недолюбливает только Тео, но иногда друг действительно пересекает всякие границы. — Прекрати так говорить об Айзеке, пожалуйста, — терпеливо просит он, — иногда ты ведешь себя, как… — Как? — Тео вздергивает бровь в ожидании. — Как Джексон, — не теряется Скотт. Рэйкен, позабавленный сравнением, смеется так сильно, что едва не падает со стула. — Согласен. Веду себя, как мудак. Но я ведь о тебе забочусь, глупая дворняга, сегодня ты приютил бездомную бету, а завтра что? Раздашь последнее бедным, а сам пойдешь дарить тепло и радость людям? МакКолл хмурится — Скотти звучало в разы лучше, чем «глупая дворняга», но просить Тео прекратить? На свете нельзя придумать занятие бесполезнее. Рэйкен придумал эту дурацкую кличку, едва узнав, что Скотта обратили, и продолжал повторять, что это моральная компенсация за то, что друг-астматик «обошел его с таким отрывом». — Иногда мне кажется, что ты попросту ревнуешь, — попытался МакКолл поддеть Рэйкена в ответ. Но Тео не был бы Тео, если бы и здесь не нашелся с ответом: — Я что, не имею право на ревность? — невинно хлопает глазами тот. — А если я скажу, что был тайно влюблен в тебя с самого детства, ты мне поверишь? — Поверил бы, — Скотт в свою очередь картинно вздыхает, — если бы ты не был влюблен в Стайлза… со скольки? С одиннадцати? — С четырнадцати, бестолочь. — Вот-вот, — Скотт улыбается, довольный произведенным эффектом. — Клянусь, я когда-нибудь застрелюсь под ваши завывания о неразделенной любви. А ты, между прочим, мог бы давно сознаться. И мне жизнь облегчишь, и не справедливо это как-то — ты знаешь о его неразделенной любви к Лидии, а он о твоей нет. — Сказал тот, кто часами ныл нам об Эллисон. О, Эллисон! О, ее прекрасные черные локоны! Эллисон — мой якорь! Ты не представляешь, как я иногда счастлив, что не уродился натуралом… Дальнейший спор прервали раздавшиеся звонки. Парням даже не нужно было смотреть на дисплей — только Стайлз мог звонить им одновременно. — Легок на помине… Я или ты? Скотт предпочел уступить. После того, как Тео выслушал то обилие информации, которое Стайлз имел обыкновение выливать на собеседника, МакКолл произнес только: — Айзек останется. Мы это больше не обсуждаем. Рэйкен был вынужден дать молчаливое согласие.

***

Впервые услышав «глупая дворняга», Дерек удивленно вздергивает, а затем хмурит брови — это звучит еще оскорбительнее, чем стайлзово «хмуро-волк», а Скотт с Рэйкеном ведь друзья, он озадаченно смотрит на Скотта, тот в свою очередь отвечает точно таким же озадаченным взглядом, весь его вид как бы говорит: «Что собственно не так?». Стайлз за их спинами закатывает глаза и поясняет, что Тео Скотт может позволить и не такое, что Тео Скотт позволил бы звать себя даже Лесси, если бы тот захотел. — Эй, не позволил бы! — тут же возмущается Скотт обиженно. — Позволил бы, — отвечает Стайлз со снисходительной убежденностью. — Значит, я тоже могу звать тебя «глупая дворняга»? — спрашивает находящийся тут же Айзек, переглядываясь с ухмыляющейся ему в ответ Эрикой, ему не по душе, что Дерек позволил святой троице зайти на территорию их стаи. — Попробуй, кудряш, — Тео оборачивается к Лейхи с самой сладкой улыбкой из своего арсенала, — и каждый твой следующий обед в школьной столовой я приправлю аконитом так, что он у тебя из всех дыр полезет, — заканчивает он, с наслаждением наблюдая, как ухмылки сползают с чужих лиц. Стайлзу и Скотту остается только посочувствовать двум бетам: при желании Тео может быть действительно устрашающим и никакие сверхъестественные силы ему для этого не нужны.

***

Скотту страшно: совсем скоро ему, Стайлзу и Эллисон предстоит совершить ритуал, после которого они могут не вернуться, а если и вернутся, то не теми, кем были раньше. Скотт знает, ради чего это делает, знает, что ради жизни их родителей сделал бы все, о чем бы его ни попросил Дитон, и даже больше, но ему все равно страшно. Страшно и совсем немного больно. Он смирился с тем, что Эллисон разлюбила его, что она связанна с другим, он может это пережить; то, что Лидия связанна со Стайлзом тоже кажется естественным — друг любит ее почти всю свою жизнь, но неужели он должен быть один? Конечно, у него есть Дитон, и он любит его, как отца, но неужели не найдется ни одного человека, способного вытянуть его назад по любви. Очевидно, нет… — Тео, — неожиданно произносит Дитон в образовавшейся тишине. Скотт поднимает взгляд, чтобы увидеть друга — он настолько погрузился в свои мысли, что не слышал, как тот вошел? — и уже открывает рот, чтобы сказать, что Рэйкен опоздал, что у Стайлза есть связующий для ритуала, но Дитон опережает его: — Ты вовремя, — коротко произносит друид. Рэйкен подходит к его, Скотта, ванне и встает рядом. — Тео, — произносит Скотт полувопросительно — он рад, удивлен? — сейчас он и сам не в состоянии расшифровать нахлынувшие эмоции. — Думал, я пропущу все веселье? — ухмыляется Рэйкен. — Мы позже обо всем поговорим. МакКолл рассеянно переводит взгляд на Стайлза — тот рассказал, чьей именно смертью Девкалион ему пригрозил и ради кого он заключил сделку, или Тео сам догадался? — Тео, я… — снова пытается Скотт, хоть и не представляет, что именно сказать. — Я сказал позже, — напоминает Рэйкен, а затем, неожиданно для всех присутствующих, целует его. На заднем фоне раздается чей-то шокированный вздох, но МакКоллу все равно, он целует отчаянно, стараясь воспользоваться появившимся, быть может, последним шансом. Но Тео прерывает поцелуй так же неожиданно, как и начал. — Ты не будешь прощаться со мной сейчас, Скотт, нет. Ты вернешься ко мне, глупая дворняга, потому что если ты этого не сделаешь, я убью столько людей, сколько смогу, прежде чем меня самого отправят на тот свет. — Хорошая шутка, Тео, — чуть нервно улыбается МакКолл. — Кто сказал, что я шучу? — взгляд у Рэйкена такой, что Скотт просто не может не поверить, лишь кивает утвердительно: вернусь.