Новая жизнь Грелля или поиски старой

POV Грелль. Я вешу в невесомости, не могу пошевелиться, а вокруг меня обрывки воспоминаний, как кадры пленок. И самое интересное — эти кадры двух разных людей. Такое ощущение, как будто отдана из частей этих воспоминаний мои; только вот какие? — Кто я? — спрашиваю я себя. — Ты Грелль Сатклифф, — послышался голос справа. — Нет, ты Кармен Де Моньсе, — теперь голос был слева. — Кто вы? Чей это голос? — спросил я и тут слышу еще один голос сверху, зовет меня к не нему вернуться, не покидать его, и этот голос очень родной такой знакомый. Но чей он?.. — Мы — это ты, — сказали оба голоса. — Тогда повторяю вопрос кто я? — спросил я. — Ты — жнец Грелль Сатклифф, — сказал правый голос. — Я же сказала нет, ты — Графиня Кармен Де Мносье, — снова левый голос — Так я не понял: мужчина или леди? — спросил я. — Ну, психически ты леди, но физически твое тело мужское, — сказал правый голос. — Нет, ты полноценная леди — и телом, и психикой, — сказал левый голос. И пока мы рассуждали, голос сверху до сих пор звал меня, и мне слышалось, что он чуть бы не слезно умоляет не покидать его, вернуться к нему. Я посмотрел на право и на лево. Там я заметила, что кроме Кармен и Грелля — то есть меня — еще один человек. — Кто этот черноволосый в очках? — спросил я. — Это твой начальник, Уильям Ти Спирс, — сказал правый голос. — Нет! Это Граф Уильям Де Доуль, но действительно жнец, — сказал левый. — А чей голос меня зовет? Он кажется таким знакомым, родным, — спросил я. — Это голос твоего начальника Уильяма Ти Спирса, — сказал правый голос. — Это голос Графа Уильяма Де Доуль, — сказал левый голос. — Он так слезно умоляет вернуться к нему, он любит меня? — спросил я. — Нет, не любит тебя, Кармен, он любит Грелля Сатклиффа, но не тебя, — сказал левый голос. — Не слушай ее, он любит тебя, потому что ты и есть Грелль Сатклифф. Вот, послушай, — сказал правый голос, и все замолкло, был только слышен голос такой знакомый и такой родной. — Грелль я верю, что ты сможешь выбраться из этой болезни, ты поправишься, только прошу, вернись ко мне, я же люблю тебя! Больше жизни люблю, ты весь мир для меня. Без тебя мой мир был слишком серый, однообразный, скучный и слишком правильный, бесчувственный, а ты смог внести краски и чувства в мой серый, однообразный мир, ты стал моим миром! Я понял, что до тебя я не жил, я просто существовал, только с тобой я понял, что такой жить. Прошу, не умирай. Вернись ко мне. Стань моим солнцем, моим алым безумством… — говорил этот голос. Я начал пытаться подняться туда, наверх, и раз, все же я смог, и, поднявшись, оказался в палате. Я лежу без признаков жизни, но с округлившимся животиком, и рядом на стуле сидит парень с большими кругам под глазами, — видно, несколько дней уже не спит, и, держа меня за руку, говорит: — Я виноват. Я не уберег. Не досмотрел, струсил, боясь быть очередной твоей игрушкой… — сказал этот парень И тут я заметил, что за этим парнем стоит паренек с ушками. Он повернулся и дал знак, что видит меня, и, показав на мое тело, с жалостью посмотрел на парня, что держит меня за руку. Мне действительно стало жалко, и я пошел к своему телу, и лег в него, и снова упал в тут бездну… — Ну, чего, убедился? — спросил правый голос. — Да, я убедился, мне жалко того парня… как там его… Уильям, по-моему, — сказал я. — Да, это Уильям, — сказал правый голос. И дальше все оставшейся время я пытался снова подняться, но всегда падал обратно, а Уильям все продолжал звать… Когда я хотел бросить это дело, меня само по себе вынесло, и я резко открыл глаза, а потом глаза налились тяжестью и закрылись. Потом ко мне кто-то подошел и приподнял веко, посветил, хотел моргнуть, а тут врач отпустил веко, и у меня нет сил поднять, и я медленно погружаюсь в сон, хотя слышу, что врач говорить про отключение аппаратов, если я завтра не очнусь. Потом слышу, как — по-моему — Уильям плачет, и уже безвозвратно погружаюсь в сон с полным пониманием, кто я. Я — жнец, Грелль Сатклифф, которого любит Уильям Ти Спирс. Когда просыпаюсь на следующий день, первое, что вижу, когда открывают глаза, это много проводов, присоединенных к моей груди, а рядом, на стуле, похудевший, с большими кругами под глазами на лице, сидя спал Уильям, и его лицо было очень исхудавшим и замученным. — Грелль-семпай, вы очнулись! Уильям-семпай будет рад! — шепотом порадовался Рональд. Я удивился, но недолго, потому что меня отвлекла резкая боль в животе. — АЙ! — пискнул я и схватился за живот. Тут просыпается Уильям. — ГРЕЛЛЬ! Что с тобой? — спрашивает он, как будто не спал только что, а боль уже прошла. — Уже все в порядке, просто живот прихватило, — сказал я. — Ну ладно, я пойду, Грелль-семпай, а то, может, вам сейчас надо поговорить о многом… — сказал Рональд, скрываясь за дверью. — Грелль… я… я… — заикаясь, начал Уильям. — Ты меня любишь, — сказал я, нежно накрывая его руку своей ладонью. — Откуда ты знаешь? — спросил Уильям. — Когда я был в бездне и решал, кто я, то я постоянно слышал тебя, — сказал я, чуть улыбаясь. — Правда? — удивился Уильям. — Да, правда. Ладно, тебе надо поспать или домой иди и поспи, со мной все хорошо будет, — сказал я. — Нет! Я не оставлю тебя! — воскликнул Уильям. — Но тебе надо поспать! — Нечего; я 6 дней потерпел и седьмой потерплю! — настаивал Уильям. — Так, понятно, тебя не убедить! Тогда иди ко мне, — сказал я и похлопал правой рукой, так как там было меньше проводов. — Нет, что ты, у тебя же провода! — испугался Уилл. — Да ладно, мы же не будем их перерезать, — сказал я, и в глазах Уильяма читалось сомнение. — Ладно, уговорил, — выдохнул Уильям. Снял пиджак и повесил на спинку, расстегнул верхние 3 пуговицы, обошел кровать к той стороне, куда я показал, разулся, и лег. — Кстати, а ты знаешь, что ты будущий мама? — сказал Уильям и, уткнувшись в мои волосы, закрыл глаза, накрыв своей теплой ладонью мою левую руку. — В смысле? — удивился я, хотя Уилл уже заснул. — В том смысле, что ты вынашиваешь ребенка, — сказал тот самый парень, который показал мне идти в свое тело. — Не волнуйся! Это нормально. И кстати, я — совесть Уилла. Меня зовут Джексон, но для тебя можно просто Джек, как для будущего родственника. Да, ты правильно сделал, что заставила его поспать, он не спал и не ел 6 дней. Если мы нашли, как его заставлять есть, то спать — не в какую, — сказал этот Джек и, щелкнув пальцам, исчез, а меня потянуло в сон, и я быстро заснул, одной рукой приобняв Уилла. — Ой, какая милота! — разбудил меня Гробовщик. — Тс-с-с! — прошептал я, посмотрев на Уилла, лицо и вправду такое милое. — Ну наконец-то он смог заснуть! Он же не отходил от твоей кровать не на секунду, и не спал, и не ел, пока ты не очнулся. Хотя, насчет еды я заставлял его под страхом, что тебя сейчас отключу от аппаратов, так что понемногу он клевал. И еще, надо тебе кое-что важное сказать… — шепотом рассказывал Гробовщик, и тут Уильям во сне носик сморщил, Гробовщик зашелся на смех, а я просто улыбнулся. Уильям, естественно, сразу проснулся, но от этого стал только милее: волосы встрепаны, глаза сонные, взгляд по-сонному возмущенный, и очки набекрень. — Грелль, ты как? — спросил Уильям, приводя себя в порядок. — Я в порядке, любимый, — успокоил его я. — Г… Г… Грелль… мне надо тебе кое-что сказать… У нас будет ребенок, но он, к сожалению, не от меня… Ты беременный, — выпалил Уильям. — А от кого? От какого-то того одного из адских выродков? — спросил я. — Ну, как бы да. Там запутанная история: когда в прошлом мой родственник, а точнее, прадедушка в настоящее время, один из высших выродков, с тобой переспал, и в тебе, возможно, еще в теле Кармен зародилась жизнь, — объяснил Уильям и потянулся за поцелуем, а я, не заметив этого, его ошарашил: — Уилл, у тебя есть совесть? — спросил я, и повернул голову, увидел, что он собирался делать. — Извини, — прошептал он и покраснел. — Не в том смысле!.. Я имел ввиду, как парня лет 17, с кошачьими ушками на голове, а то он мне приснился и представился твоей совестью, — сказал я. — А он случайно не говорил, что его Джексоном зовут? И что он еще делал в твоем сне? — спросил Уильям. — Да, он говорил, что его зовут Джексон, но для меня можно просто Джек. А еще… — говорил я, но меня перебил голос за спиной Гробовщика: — Да не приснился, все это было на самом деле. — Джек! Харе играться, покажись в нормальном виде, — сказал Уилл, и за спиной Гробовщика появился парень, которому на вид лет 16-17, волосы рыжеватого оттенка, но ушки остались, в костюме почти как у Уильяма, только вместо брюк у него были шорты, и он был без пиджака. А галстук расслаблен. И он был без очков. — Знакомься, это Джек, моя семейная совесть, — сказал Уилл. — Мы тогда, получается, знакомы. Мы познакомились, когда ты заснул, — хохотнул Джек. — Да, только я не говорил своего имени, — заметил я. — Да кто не знает достопримечательность 3 Отдела? — съязвил Джек. — Ай, да ну тебя. Уилл, у тебя вредная совесть, — сказал я и обиженно надул губки. — Да ладно, на него обижаться — это обижаться на все знания жнецов. Ты не против? — спросил Уилл, но я не успел ответить. Уилл приник к моим губам в нежном поцелуе. Поцелуй был настолько нежным, что я «растаял» в руках Уилла и от нахлынувшего удовольствия простонал в поцелуй. Я даже не заметил, как Джек с Гробовщиком вышли. Мы отстранились друг от друга только тогда, когда нам обоим стало не хватать воздуха. После поцелуя осталось легкое чувство эйфории. — Ну, теперь моя очередь. Ты же не против? — сказал я и, не давая времени ответить, припал к его губам в более страстном поцелуе, провел по нижней губе, Уилл тут же приоткрыл рот, я тут же углубил поцелуй, провел по внутренние стороне десен, по небу. Уилл немного выгнулся этого хватило, чтоб почувствовать, как начинает напрягаться плоть в паху, и простонал в поцелуй, потом положил руку мне на затылок, и теперь он проник в мой рот, и завел страстный танец с моим языком, но тут нас оборвали. — Мистер Уильям… — сказала медсестра, входя, но, увидев, чем мы занимаемся, замолкла, мы тут же оторвались друг от друга. — Чего? — спросил я с ноткой обиды в голосе. — Грелль, не обижайся. Да и вообще, ко мне обращались. Вы что хотели? — спросил Уилл и попытался слезть с кровати, но я дернул его, давая знак, чтобы он остался на месте; Уилл так и сделал. — Н… нечего, уже нечего. Извините!.. — сказала медсестра и вышла с красными щеками. За дверью стало слышно, как началось бурное обсуждение чего-то, видимо, обсуждали мой приход в себя. — Я ВСЕ СЛЫШУ, ЧТО Я ВАМ ПРО ЭТИКУ ГОВОРИЛ?! — крикнул Уильям, и за дверью все стихло. — Так-то лучше… Так на чем закончили? — ухмыльнулся Уилл и двумя пальцами приподнял мой подбородок. — Давай лучше на этом закончим, а то кто-то напрягается, — сказал я и резко схватил ткань в районе паха. — О-о-ох! — воскликнул Уилл и тоже полез под одеяло. — Кхм, вам нельзя до свадьбы. Хоть ты, Грелль, по обстоятельствам не смог полную девственность сохранить, то хотя бы перед Уиллом ее сохрани. Ты же часто называл себя леди, а леди в этой семье до свадьбы ни-ни. Ну, мальчикам тоже нельзя, но они втихаря сами себя… ты понял, что, а тебе в твоем положение вообще не рекомендуется, — нравоучительно поведала совесть в очках, неизвестно откуда внезапно появившаяся. — Ну Джек! — воскликнул я. — Это не поможет, в этом вопросе он четко выполняет свои обязательности, так же было и с дядей Уркусом, — сказал Уилл. — Целоваться=то можно, о великая и мудрейшая совесть? — съязвил Уилл и тут же поцеловал меня. — Уильям Ти Спирс, ты знаешь традиции: вам до свадьбы нельзя вообще целоваться и, тем более, лежать в одной кровати, ну, если уж совсем невтерпеж, то можно максимум — поцелуи в щеку. А раньше, вообще, даже думать о таком нельзя было, не то, чтобы даже просто поцеловаться, — все читал нравоучительные лекции, но мы не обращали внимания и продолжали целоваться, но тут Джек чего-то зашептал, в итоге Уилл отлетел к противоположной стенке. — УИЛЛ! — крикнул я — Я вас предупреждал — вы меня не слушали. В следующий раз, если не услышите, то самостоятельно назначим дату свадьбы с, как обычно, годом испытания чувств, и я лично прослежу, чтобы вы лишний раз не пересекались, и кстати, нужно сначала получить разрешение на брак, если бы не твое положение, все было проще просто разговор, а в таких случаях собирается совет семей Ти Спирс и Сатклифф…— сказала совесть. Все действительно очень серьезно, и напряжение чувствовалось в воздухе. — А так я желаю вам счастья! — доброжелательно сказал Джек и снял очки. — Вот вечно ты так занудствуешь, даже я не настолько придерживаюсь правил, как ты печешься о чистоте крови, — сказал Уильям и подошел обратно ко мне. — Уильям, мне страшно, — прошептал я Уильяму на ухо и боязливо посмотрел на совесть Уилла. Теперь это действительно было похоже на совесть, а не на оболтуса, в котором только название осталось от совести. — Да не бойтесь вы, все будет хорошо, только соблюдайте традиции, — сказал Джек и исчез. — Не бойся, даже если они попытаются забрать, им не как — сестра любит другого, а с ее мнением всегда, в отличие от моего, считались, так, по традиции, ты последний из молодых Сатклиффоф, — сказал Уильям и поцеловал меня в макушку. — Ты уверен? — спросил я, зная ответ заранее. — Да, я уверен, я чуть тебя не потерял и не хочу потерять тебя снова, я никому не позволю отобрать тебя у меня, — проговорил Уильям, потом обнял и стал гладить волосы, а я стал успокаиваться и потихоньку засыпать снова. От пережитого стресса хотелось спать, а в объятиях любимого жнеца было так спокойно. Так я и заснул, но проснулся, когда почувствовал, что Уилли куда-то ушел, и только я открыл глаза, как открывается дверь, и в нее заходит Уилли. — Ты уже выспался? — спросил он. — Ну, не совсем, почти сразу, как ты ушел, я проснулся, — ответил я. — Ладно, максимум завтра тебя переведут на домашние лечение, к кому поедешь: к себе или мне? — спросил Уилл. — Думаю, к тебе. И кстати, чего твоя совесть говорила про кровный брак или еще какой-то брак? И что это за собрание семей? — спросил я. — Ну, это наша семейная традиция: раз в полвека семья Ти Спирс и семья Сатклифф сочетают браком своих детей, так вот традиция дошла до тебя, но по всем традициям ты должен бы жениться на моей сестре, но, став моей совестью, Джек заметил, что у меня, закрытого и замкнутого мальчика, есть все же настоящие эмоции, и они появились, когда в моей жизни появилось одно Алое безумство -то есть ты, Грелль. А семейное собрание — это собрание всех членов чистокровной семьи или нескольких семей в нашем случае, как я понял, на совете будет обе наши семьи — и Ти Спирсы, и Сатклиффы. Хотя, сколько слышу, наши семьи вместе на одном совете, — объяснил Уилл. В дверь постучали. — Войдите! — сказал я, и на порог вкатилась тележка с двумя подносами. На одном было нормально, даже немного много, а на другой почти совсем нечего, только салатик. — Сегодня можно и побольше порцию было принести, — ворчал Уилл. — Но вы обычно и столько не до конца умудрялись съесть, — сказала медсестра. — Ладно, не горячись! Это естественно, что они так лоханулись, ты ведь до этого мало ел, вот они, видимо, решили, что и сегодня как обычно, — сказал я и, приподнявшись над кроватью чмокнул, его в щечку. Дальше мы поели молча, и медсестра отнесла за нас пустые тарелки. Дальше мы долго общались на различные отвлеченные темы, засыпали мы вместе. Мне еще никогда не было так спокойно. На следующий день от меня отключили аппараты, а после пришел врач, и Уилли куда-то испарился. — Как ваше самочувствие? — спрашивал врач. — Хорошо, — сказал я. — Как аппетит? — вновь задал вопрос врач. — Просто замечательный. — Давайте посмотрим ваш животик, — сказал врач и поближе подошел к кровати. Я приподнял край халата, в котором я здесь лежал. Врач стал прощупывать живот. — Хм. У вас все в порядке, тогда можете собираться, но, желанно, чтобы вас кто-нибудь сопровождал. — Я его провожу, — сказал появившийся в дверях Уилл. — Уилли! — обрадовался я. — Я уходил за твоими вещами, — сказал Уилл и показал пакет за спиной. Я кинулся ему в объятия. Но не дошел, потому что у меня закружилась голова, и я остановился у стенки. — Грелль! — крикнул Уилл и подбежал ко мне, и повел к кровати. — Молодой человек, не надо так резко встать, это даже для здорового человека вредно, а вашем положение — тем более в вашем положение! — из-за этого и головокружение, — сказал врач, укладывая меня вместе с Уильямом. — Ладно, я все понял, мне можно домой? — спросил я. — Да, можно, — сказал врач и, улыбаясь, вышел из моей палаты. Я переоделся; кофточка жала из-за живота, жилет я не стал одевать по той же причине, и вместо жилета Уильям предложил мне красный и встающим солнцем свитер. Когда мы оба были готовы, мы вышли, внизу нас уже ждала карета, и мы поехали домой к Уильяму. Когда мы зашли, первым делом бросился в глаза некий беспорядок. — Даже не ожидал, что у тебя дома беспорядок, — удивился я. — Ну да, с работой было некогда, — пожал плечами Уильям. — А у тебя есть что-нибудь сладкое. А то чего-то сладкого хочется, — попросил я и сел на диван. — Сейчас все будет, любимый. Какого именно сладкого ты бы хотел? — сказал Уильям. — Даже не знаю, чего-нибудь простого и необычного, — сказал я. — Все будет в лучшем виде! — произнес Уильям и пошел на кухню. И через несколько минут принес поднос с белым и молочным расплавленным шоколадом, и виноградинки на шпажках, и 2 граненых стакана, а в них сок. — М-м-м, выглядит вкусно! Ты меня покормишь всей этой вкуснятиной? — радостно спросил я. — Конечно, я так и собирался, — сказал Уильям и, тепло улыбнувшись, взял первую шпажку. — Тебе какой: молочный или белый? — спросил Уильям. — Давай сначала молочный, а потом чередовать, — сказал я. — Хорошо, — сказал Уильям и обмакнул первую ягодку в шоколаде. — Ам! Открой ротик, — игриво попросил Уильям, держа ладошку под виноградиной, и я послушно открыл рот, и ягодка легла мне в рот. Уильям вытащил шпажку из моего рта и положил на край подноса, тоже самое проделал и со второй виноградиной, только теперь вместо молочного шоколада он обмакнул в белом. Когда я съел вторую ягоду, Уильям немного замялся. — Грелль, давай выпьем сока, — сказал Уильям и немного дрожащими руками подал мне стакан. Я заметил, что на дне моего стакана что-то блеснуло, и принял это за блик от дна стакана. Но я ошибся… Когда я все выпил, во рту осталось кольцо. Я достал его. Кольцо было серебряным, с рубином в виде сердца. — Грелль, милый Грелль… я давно тебя люблю и поэтому я хочу тебя спросить… ты выйдешь за меня замуж? — дрожащим голосом спросил Уильям, смотря мне в глаза. -Д… д… да, я согласен! — ответил я ошарашенно, а пока я немного тупил, Уильям надел мне на безымянный палец кольцо, но когда до меня дошел полный смысл слов Уильяма, я бросился обнимать его. А потом зачерпнул немного шоколада пальцем и оставил темную полосу на щеке. Смотря на свой результат, я рассмеялся, а Уильям повторил мои действия и тоже рассмеялся. Дальше я просто наотмашь набираю белого шоколада и кидаю в него. Уильям делает тоже самое с молочным шоколадом, и получается, что мы кинули одновременно, и наши «снаряды» встретились, и окатили нас шоколадными брызгами, дальше я оставшееся содержимое мисочки с белым шоколадом выплескиваю на Уильяма, он с офигевшим лицом сидит, но это всего лишь несколько мгновений, дальше в ход за белым теперь выплескивается молочный, но теперь это на мне. Весь молочный шоколад на мне. И тут Уильям придвигается ко мне, обнимает и приводит языком по шее, слизывая капельку шоколада, что там текла. Доводит языком до губ и целует страстно. Я отвечаю не менее страстно и руками брожу по его телу, и вот я одной рукой лезу ему под рубашку, но тут… — КМХ, КМХ! Что я вам говорил про половые акты?! — раздался нравоучительный голос Совести сзади. — Прости, просто мы сначала баловались шоколадом…, а потом я сорвался из-за того, что у Уильяма по шее потекла струйка шоколада. Я слизнул ее, а потом начал поцелуй. Ну прости, у меня гормоны шалят, не всегда получается сдержаться… — сразу объяснил я и сделал очень жалостливые глазки. — Ну ладно, на этот раз прощаю. Ведь я здесь по другому поводу, — сказал Джек. — По какому? — спросил Уильям. — Вас вызывают на совет семьи Ти Спирс, — коротко и ясно оповестил Джек. — Хотя, если хотите большую вероятность, чтобы вас не разлучили, то я бы… — сказал Джек и опустив глаза, удивился, а потом улыбнулся. А я спрятал руку с кольцом за спину. — Ты бы что? — удивился Уильям, но проследив его взгляд до моей спрятанной руки, все понял. — Ты правильно сделал, теперь вам половина традиций нестрашны, да и вряд ли Дядя Эрнан и Тетя Клара захотят заворачиваться, объясняя семье Сатклифф, почему мы меняем уже почти повенчанную пару, как раз семейной традиции, — похвалил Джек и похлопал по плечу Уильяма. — Я сделал предложение не ради традиций! Я очень люблю Грелля и поэтому хочу, чтобы он стал моим мужем и… — сказал Уильяма, взяв меня за обе руки, но я его перебил. — И я согласился! — гордо сказал я. — Поздравляю! Вас жду завтра на совете в 11:00. Хотя, какое жду, я с вами останусь, если у кого-то опять будут играть гормоны, — сказал Джек, выразительно посмотрев на меня, я покраснел. — Да ладно, не стесняйся, так уж и быть, попозже да уйду, — сказал Джек и сделал Уильяму знак, что надо поговорить без меня. — Любимый, я отойду, надо еще налить, — сказал Уильям и пошел на кухню, совесть за ним пошла. Когда он вернулся, совести с ним не было. Дальше мы разговаривали про мою память и про года в Академии. — Знаешь, я каждое рождество ездил домой к родителями, но после пару лет я не приезжал к ним? — сказал я c нотками ностальгии. — А почему? — спросил Уильям.  — Ну, наверное, меня начальник посылал на задание или посылал копаться в библиотеке в самый канун рождественского праздника, за очередную мою попытку привлечь его внимание. А это рождество намечалось свободным, и я пообещал, что приеду, а они в свою очередь хотели что-то важное сказать, как я понял, это касалось семейных традиций. Ну, а в итоге я провел это рождество в Лазарете. Теперь, если приеду, то бабушка будет бухтеть, какой я плохой, что пообещал приехать, а сам не приехал, и что работа важнее семьи для меня… — сказал я. — Ну, последние явно не про тебя. А насчет важной традиции я догадываюсь, что тебе хотели сказать. Тебя по всем правилам и традициям нашей семьи должны по идее женить на моей сестре, но как я говорил, моя совесть приложила здесь свою руку, и теперь, возможно, тебя выдадут замуж за меня, — сказал Уилл и поцеловал меня в лоб, так как я лежал на его коленях. Лечь спать мы попытались по традиции: я в спальне Уильяма, а сам Уильям на раскладном диване в комнате для гостей, но в итоге я не смог долго заснуть и пошел в комнату, где был Уилл. — Уилл, мне не спиться, можно к тебе? — спросил я, стоя в дверях и держа дверь одной рукой. — Да, конечно, — сказал Уильям и распахнул одеяло, приглашая к себе. Меня дважды приглашать не надо, я тут же прыгнул в объятия Уильяма, он закрыл объятия, тем самым укрыв меня одеялом. Я придвинулся поближе к Уильяму и, положив ему на плечо голову, мгновенно заснул. — Люби-и-имый, пора вставать! — будил меня Уильям. — М-м-м, ща встаю… — сонно промямлил я и снова улегся спать. Слышу, как он ставит что-то и подходит ко мне. Убирает прядь с лица и легонько касается своими губами моих губ, потом чуть отдаляется, но я все равно чувствую его дыхание на моем лице. Тянусь, чтобы еще раз поцеловать, но больше отдаляется. — Хм. Не так быстро, давай сначала встанем, — говорит Уильям и садится на край дивана. Я встаю и открываю глаза, и нащупываю очки, надеваю их. Уильям сидит и с теплой улыбкой смотрит на меня, а в руках у него поднос с завтраком. — С добрым утром, соня, — говорит Уильям. — Завтрак в постель! — А ты меня с ложечки покормишь? — спросил я, игриво улыбаясь. — А у тебя гормоны не заиграют как вчера? — в ответ спросил Уильям, так же улыбаясь, как и я. — Ну я прямо не знаю, не знаю… — протянул я и засмеялся, а Уильям вместе со мной тоже смеялся. — Ладно, давай завтракать! Чур, ты меня кормишь, а я тебя! — сказал воодушевленно и взял ложечку. Уильям тоже взял ложечку и набрал фруктового салатика. Я открыл ротик и съел все, что было на ложке. — М-м-м, как вкусно! Ты сам готовил? — спросил я, набирая на ложечку того же салатика. — Да, я сам для моего солнышка готовил, — сказал Уильям и тоже съел из ложечки, что поднес я. — А из твоих рук это еще вкуснее. Дальше мы так и доели, кормя друг друга из ложечки. Потом мы стали собираться. Я очень нервничал, потому что это не просто совет семьи, — это так называемое знакомство с семьей Уилла. Также я долго выбирал, что одеть, в итоге решил одеться просто. Я одолжил у Уильяма рубашку, потому что его рубашки мне чуть велики, и тем самым легче для животика — ничего жать не будет, брюки к голени зауженные, а на руках красные бархатные перчатки, ну, в завершение мой любимый красный плащик. Мы выехали за полчаса до собрания. — Не бойся, все будет хорошо, — сказал Уильям и обнял меня. В его объятиях под качку кареты я задремал. — Солнышко, скоро надо будет выходить. Просыпайся, — прошептал мне на ухо Уильям. Я сел на противоположную скамейку, как тут что-то ойкнуло. — Ой! Смотреть надо, куда садишься! — стал появляться и возмущаться одновременно Джек. — А тебе раньше надо видимым становится, — съязвил Уильям. — Ты что здесь делаешь? Разве ты не собрался на нас в поместье встречать. — Вообще-то я, как твоя совесть, должен вместе с тобой прибывать, а вот Грелль, по всем правилам, должен был на отдельной карете приехать, но вам, как женихам, это прощается, — сказал Джек и посмотрел на мои перчатки. — А насчет перчаток -интересная задумка, тогда мы скажем, что вы помолвлены, как конечный аргумент в пользу того, чтобы вас не разлучали. — Да, кстати это отличная идея, тогда мы так и поступим, Грелль, у тебя просто замечательный вкус одеваться, — сделал мне комплимент Уильям. — А вот и приехали, — сказал Джек, и карета стала заворачивать на шикарный особняк семьи Ти Спирс. Мы все вышли из кареты, и нас уже встречал слуга. — Господин Уильям, мы рады вас приветствовать дома, — сказал слуга. — Привет, Джейк. Давно не виделись, — улыбнулся Уильям. — Да, господина лет 100 не было дома… — сказал Джейк. — Ну да, и столько бы и не было, если бы не совет, — пошутил Уильям, а у слуги глаза сделались большими. — Да ладно, я шучу. Это Грелль Сатклифф, и скажу тебе по секрету, как другу детства, это мой будущий муж, но никто, кроме Совести и тебя, об этом пока не знает, так что пока помолчи, ладно? Где этот совет, проведешь нас туда? — спросил Уильям и дружественно потрепал волосы Джейку. — Да, господин, — кивнул Джейк. — Джейк — это мой личный слуга и друг детства был до 15 лет, потом я поступил в Академию, и с тех пор домой я не возвращался, — сказал Уильям мне. — А почему был? Я до сих пор ваш верный слуга. Помните, вы все же один раз приезжали сюда на рождество, — сказал Джейк. — Ну да, мой верный, хотя после моего ухода ты не пошел за мной, — сказал Уильям. — Я не пошел, потому что Господин Григорий не разрешил, — ответил Джейк. — А почему папа не разрешил? — спросил Уильям. — Он сказал, что вы взрослый мальчик и вам не нужны слуги. — Понятно. Кстати, Грелль, мои родители будут сидеть за местами судей. Папа Григорий Ти Спирс и моя мама Маргарет Ти Спирс, — заранее оповестил Уильям. — Вот, вам туда, — указал Джейк. …И мы вошли.