Орлёнок

      Меньше, чем через час девушка почти отошла от случившегося. Лёжа на кровати, она взглянула на Максима, который приглядывал за ней всё это время.       — Подумай, может быть у них был какой-нибудь повод? — всё не унимался, пытаясь выяснить причину, вожатый.       — Я… не знаю, почему… не хочу об этом думать. Мы можем об этом не говорить?       — Ладно, извини, пожалуйста, — он не подумал, что девушке действительно неприятно было об этом говорить, — я не подумал. Вожатый кинул взгляд на часы, висящие напротив выхода.       — Нам нужно репетировать, но если ты плохо себя чувствуешь…       — Нет, всё в порядке. Мне надо только переодеться.       — Да, конечно, я буду ждать тебя в холле.       — Хорошо, — бросила она вслед закрывающейся двери. Все ребята были на ужине, так что Маше никто не мешал одеваться и параллельно собираться с мыслями. Почти закончив сборы, она услышала, доносящийся из коридора звук мобильного телефона. Девушка прислушалась. Тем временем, Максим достал мобильный из кармана и ответил на вызов.       — Привет, да мы уже собираемся, — старался говорить тише, — конечно, как договаривались, хорошо, я позже наберу.       Максим отключился и убрал телефон обратно в карман. Делал он это, не отрывая взгляда от Маши, которая слегка неуверенно выходила из комнаты. Девушка сегодня выглядела необычно: распущенные длинные волосы, ярко-жёлтая майка с цветочками, чёрная юбка чуть выше колена и крошечная сумочка под цвет юбки. Шокированный взгляд вожатого прервал робкий голос девушки:       — Я очень смешно выгляжу? — Маша поправила юбку, потому что не комфортно чувствовала себя в ней. Всегда она ходила либо в шортах, либо в штанах, третьего дано не было.       Макс нервно сглотнул и ободряюще произнес:       — Ты потрясающе выглядишь! Тем более без своих цепей и кожаных браслетов. Я знал, что ты можешь прекрасно выглядеть, прямо как настоящая леди! Маша чуть не подавилась смехом.       — Смех смехом, но это правда, — подхватив её веселье, оправдывался вожатый. — Ладно, пойдём.       — Ага, — всё ещё не отойдя от смеха, она отправилась вслед за Максимом.       Они подошли к одноэтажному деревянному домику, стоящему на самой окраине всей территории лагеря. Зайдя внутрь и сняв обувь, они прошли в единственную комнату. Несмотря на скромный внешний вид этой лачужки, внутри она выглядела довольно просторно и аккуратно: диван, пара кресел, гитара, огромный ковёр, почти на всю комнату, даже оленьи рога на стене. Но больше всего взгляд девушки приковал к себе стол, на котором стояла ваза с фруктами, несколько салатов, а посередине красовался шикарный белый торт.       — Ничего себе! — девушка была удивлена такой слегка интимной обстановке.       — Сам в шоке, — выдохнул себе под нос Макс. — Ну что, начнём. Максим присел на диван, а Маша на рядом стоящее кресло.       — Давай, для начала я покажу тебе текст, — Максим достал из сумки несколько листов и протянул один из них девушке, — но есть одна проблема… Быстро пробежав по тексту, она снова подняла глаза, вопросительно посмотрев на вожатого.       — Какая?       — Я не могу придумать припев. Маша вновь взглянула на песню.       — Мне и так нравится, вполне неплохо.       — Я думаю, что мысль размыта. Маша не знала, что на это ответить, поэтому повисла пауза.       — Ты вся дрожишь, не замёрзла? — решил разбавить неловкое молчание молодой человек. Вопрос прозвучал немного глупо, так как на улице была настоящая жара, но вариант не исключен.       — Нет, всё хорошо, — Маша встала с кресла и села рядом с вожатым, который уже настроил гитару и готов был сыграть аккомпанемент, под который ей нужно будет спеть. Он повернулся лицом к ней и, сев поудобнее, начал играть… Вечер звезды зажигает, Окутывает лагерь мгла, Все о тебе напоминает, Хочу, чтоб рядом ты была. Твоей красою любоваться, Слово каждое ловить, Сладостным мгновеньям предаваться, Тепло души своей дарить. Без тебя томительны секунды, Замедляет время резвый ход, Краски жизни бесконечно тусклы, С нетерпеньем жду я утренний восход.       Девушка смотрела на молодого человека и не могла поверить. Эта песня как будто задела её за живое. Она могла бы слушать эти прекрасные звуки бесконечно. Они были подобны звукам из рая, грели душу, ласкали слух, а по телу пробегали тысячи мурашек, от которых девушка невольно вздрогнула. Нельзя было подобрать слов, чтобы описать, что она чувствовала в этот момент, но её мысли прервал тихий шёпот:       — Ты здесь? Маша, выйдя из ступора, взглянула на Максима и, игнорируя вопрос, словно не услышав его, спросила:       — И с этой песней ты хочешь выйти на сцену? — они вместе рассмеялись.       — Нет конечно, ты же видела текст. Тем более, мелодия совсем другая. Эту я… — он помялся, –… сегодня написал, для тебя. Надеюсь, ты оценила.       — Но. не слишком ли это? — Маша начала заметно нервничать. — Я имею ввиду, что мы знакомы всего пару недель, и… Он чуть не подавился, осознав, что девушка имеет ввиду.       — Ты наверно не так меня поняла. Ты вдохновила меня, так родилась эта скромная песня, и я подумал, что логично было бы её посвятить тебе.       — Я поняла, — помрачнев от неловкости, тихо себе под нос пробубнила Маша и, отвернувшись, продолжила, — спасибо, она мне очень понравилась. Он протянул ей листок с текстом этой песни.       — На память, — улыбнулся вожатый.       Они кушали и разговаривали на отвлечённые темы, не касающиеся предстоящего выступления. Немного оживившись и повеселев, Маша решила рассказать, что её тяготит в последние несколько дней:       — Вот почти прошла смена, я сначала ужасно не хотела ехать сюда, но теперь, кажется, не хочу уезжать. Действительно? Вожатый мог только с усмешкой согласиться:       — Знаешь, я ведь тоже не планировал здесь находиться, но теперь думаю: как же я буду без вас? Брюнетка, лишь смотрела в одну точку. Тогда вожатый начал рассказывать про прошлогоднюю смену, когда он был вожатым отряда детей восьми — девяти лет и как они постоянно выводили всех из себя, после чего у него пропало желание возвращаться. Его прервал милый голосок:       — Так быстро пролетели дни, отмерено нам было мало, — начала она петь, — отчего же, не пойму, так быстро сердце застучало. Он с восторгом посмотрел на девушку и, взяв ручку, записал эти строки.       — Слушай, а звучит весьма неплохо! — в момент щёки Маши слегка покраснели.       — Бывает иногда.       Так они проболтали до позднего вечера, иногда вспоминая, с какой целью они сюда пришли. Он закончил рассказ, как работал в прошлом году в этом же лагере, о том, как в конце лета он обещал себе, что больше не вернётся сюда, но что-то его привело обратно через год. Вспоминал, так же, различные моменты из жизни, школы, детства.       — Кстати, когда мне было шестнадцать, я очень любил наблюдать за звёздами, в них была какая-то скрытая сила, мне хотелось и я писал песни, глядя на них…       Его рассказ, который Маша так жадно слушала, прервал раскат грома. Девушка резко вздрогнула и невольно прижалась к сидящему рядом телу. Слегка испуганно уставившись в пол, то ли от неожиданно резкого звука, то ли от такой близости, она замерла в одном положении, что было слышно её сбивчивое дыхание в чужую грудь. Максим обнял её и прижал сильнее к себе. Осознав, что она больше не может оставаться в таком положении, медленно попыталась отстраниться, но что-то притянуло девушку еще ближе, когда между ними оставались сантиметры. В этот момент ей было плевать на всё, в том числе, на обстоятельства, и какого ей после этого будет смотреть в его глаза. Девушку не интересовало ровным счётом ничего. Она просто отдалась чувству. Одно мгновение и навсегда. Её первый в жизни поцелуй, такой воздушный, невесомый, такой желанный. Отстранившись, она улыбнулась по истине счастливой улыбкой, и отвела взгляд в сторону.       — Тучи, хмурясь, разойдутся. Обнимут нас в последний раз вожатые…       — И улыбнутся! — уловил мысль тот. Наконец их взгляды встретились.