Медиум

Чуть слышно щелкнул дверной замок, разбудив Джона. Немного позже раздалось нервное пиликанье скрипки. Уже несколько ночей подряд Шерлок приходил домой поздно, говоря, что занимается каким-то расследованием. Джон попытался подумать об этом, но глаза сами собой закрылись, утягивая его обратно в сон. *** Джон свыкся с тем, что какое-то время ему придется просыпаться посреди ночи. Щелчок замка, визг терзаемой скрипки, иногда звяканье ложечки о чашку, если Шерлоку хотелось выпить кофе – все эти звуки стали привычными. Но на этот раз Джон проснулся от царапанья и шорохов. Он предположил, что Шерлок почему-то не может попасть ключом в замочную скважину. Прислушавшись, он различил звон упавшего ключа и ругательства сквозь зубы. Наконец раздался привычный щелчок замка. И почти сразу – грохот и снова ругательства. - Как вы там, Шерлок? – крикнул он. - Все нормально, Джон. Просто споткнулся. Джон поспешил в прихожую. Что-то в облике Шерлока заставило его остановиться. Волосы Холмса были растрепаны, по лицу расползалась довольная улыбка. Шерлок шагнул к нему. - Джон… - в голосе звучала нетипичная для него нежность. Он притянул Джона к себе и нетерпеливо поцеловал в губы. Каждая клеточка тела Джона отозвалась на этот поцелуй. Он с еще большей силой, чем обычно, ощутил восхитительный аромат Шерлока. Игнорируя протесты тела, требующего прижаться к Холмсу, Джон отодвинул его от себя. Шерлок продолжал улыбаться и смотрел на Джона с откровенным желанием. Джон увидел его зрачки. - Что вы принимали? - Не беспокойтесь – Шерлок махнул рукой, покачнулся и упал прямо в объятия Джона. Пользуясь этим, он прижался теснее, его руки скользнули под футболку Джона. Джон раскраснелся, светлые волосы растрепались, но никогда еще он не был более восхитительным. Шерлок хотел сказать ему об этом, но никакими словами не было возможно передать все его чувства. Мир был симфонией, а Джон – ее самой яркой нотой, и хотеть его было так же естественно, как дышать. Он надеялся, что Джон тоже понимает это. Но вместо того, чтобы слиться с Шерлоком в страстном поцелуе, Джон мягко отстранил его и потащил к двери, игнорируя все протесты. Шерлоку в любой момент могло стать хуже, к тому же Джон не знал, что за гадость теперь была в его крови и как много он ее принял. Поэтому он решил направиться в больницу, которая, к счастью, была поблизости. *** Шерлок открыл глаза. Рядом кто-то сидел. - Джон? – неуверенно произнес он. Но стоило моргнуть, и он понял, что ошибся. - Майкрофт – он не скрывал разочарования. - Здравствуй, братец – тот не смутился. Шерлок не помнил, когда в последний раз Майкрофт называл его по имени: всегда только «братец», или, еще хуже, «брат мой», будто они были героями старинного романа. - Я все уладил. Газетчики ничего не узнают. - Да плевать на них. - Наркотики, братец? - Только для расследования. Нужный мне человек был в ночном клубе. Мне предложили коктейль. Если бы я отказался, это выглядело бы подозрительно. Майкрофт вздохнул. - Мне больно видеть, как ты губишь себя, брат мой. Шерлок ожидал очередной лекции о вреде наркотиков, но не угадал. - Джон Ватсон – это… - Мой друг – резко бросил Шерлок. Майкрофт внимательно посмотрел на него. - Раньше у тебя не было друзей. Он не сказал, что будет следить за Джоном. Это и так было понятно. Майкрофт следил за всеми, с кем контактировал Шерлок. Ему так было спокойнее. Майкрофт кивнул, взялся за ручку двери. - Прощай. Джон на улице метался туда-сюда, как в клетке, и курил одну сигарету за другой. Едва увидев Холмса-старшего, он выпалил: - Как он там, Майкрофт? - С ним все в порядке, не волнуйтесь. Майкрофт остановился. - Лестрейд всегда слишком доверял ему. Если бы не вы, Джон… Я оценил это. Пальцы Джона сжали в стальном рукопожатии. Потом Майкрофт исчез. *** Той ночью Джон долго не мог заснуть. «Наркотики. Шерлок и наркотики… Черт возьми». «Что он помнит? Он помнит, как поцеловал меня?» «Почему я не оттолкнул его, когда он меня целовал? Почему мне это… нравилось? Нравилось или нет? Да, определенно нравилось, но я же не гей! Я не гей! Мне никогда не нравились парни, я встречался с кучей девушек, я…». Он все-таки провалился в сон, но проснулся от жуткой головной боли. «Не надо было мне столько курить». Решив, что от глотка воды может немного полегчать, он потащился на кухню, где столкнулся с Шерлоком. - Снова голова болит? - Да, и опять эти вспышки света и цветные пятна перед глазами. - Подождите немного, я налью вам чай. - Вам вовсе не обязательно… - Ш-ш-ш – палец Шерлока успокаивающе прижался к его губам. Джону показалось, что его сердце перевернулось. Не думая, что делает, он поцеловал его. Шерлок часто пытался понять, почему людям так нравится целоваться. Почти однообразные движения губ. В этом нет ничего возбуждающего. Так он считал до поцелуя с Джоном. Его повело: слегка закружилась голова, мир как будто немного замедлил свое движение, в груди появилось приятное чувство сладостного спокойствия, ощущения, что все так, как и должно быть. Сердце наполнилось теплом. И самое главное - в этот момент он почувствовал себя живым, почувствовал себя настоящим. Почему-то ему вспомнилось, как он еще в студенческие годы впервые затянулся марихуаной. Теперь он убедился, что поцелуй с Джоном оказался лучше, чем травка. Он прижался к его губам еще раз, думая, что это восхитительное чувство пройдет, но оно не исчезло. Он запустил пальцы в волосы Джона, провел языком по его нижней губе, углубляя поцелуй. Джон почувствовал, что губы Шерлока коснулись его шеи, в том месте, где бился пульс, а правая рука скользнула вниз, к молнии ставших невыносимо тесными джинсов. С глухим рычанием он опрокинул Шерлока на спину. Достал лубрикант и презервативы. Потянулся к поясу его брюк. И начал входить медленно, осторожно, не торопясь, а Шерлоку так хотелось, чтобы он торопился, он хотел почувствовать его в себе, стать его частью, ох, черт, он никогда раньше не испытывал ничего подобного, он понятия не имел… …и Джон был везде, и хотелось притянуть его к себе, и целовать, и чувствовать горьковатый привкус от сигарет на его губах, и вдыхать его особенный, неповторимый аромат… …он весь дрожал, ему казалось, что он готов взорваться от этих дразнящих прикосновений, от чувств и ощущений, переполнявших его, и в какой-то момент так и произошло, и ох, Джон, черт бы тебя побрал, Джон, не останавливайся, Джон… Джон… Джон… Джон… *** - Черт, Шерлок, как ты пьешь кофе без сахара? - Сахар только мешает почувствовать вкус. Джон пожал плечами и продолжил читать адресованные ему письма на сайте. Как у вас получается так ловко обманывать людей? Медиум, так я и поверил! Вы потрясающий актер. Наверное, еще воете, извиваетесь и говорите таинственным шепотом, как во всех этих телешоу. Полицейские не могут понять, кто убийца – а вы уже все знаете. Это удивительно. Я, конечно, простой человек и чего-то, может, не понимаю, но как вы это делаете? Побойтесь кары небесной, ваши фокусы вам с рук не сойдут! Вы связались с дьяволом, молодой человек! Ничем это хорошим не обернется, помяните мое слово. Я по натуре человек очень скептичный. Никогда не доверяла экстрасенсам. Но вы, кажется, меняете мое представление о мире. Я хочу верить вам. Мистер Ватсон, что вы чувствуете во время контакта с душой умершего? Видения приходят к вам сразу или через какое-то время? Или, может быть, вы слышите голоса? Я долго занимаюсь исследованиями мозга и мне это интересно с научной точки зрения. Джон вздохнул. Люди не понимали, как он это делает. Люди хотели знать. Что он мог ответить? Он и сам не знал, как это у него получается. Это просто приходило, внезапно, как молния, обрушивало на него звуки и образы, а ему оставалось только передать это словами. От раздумий его отвлек голос Шерлока: - Джон, я хотел поговорить о том разе… Он откашлялся. - В общем, о том разе, когда я принял наркотики. Мне пришлось это сделать в ходе расследования, и, Джон, это не значит, что я… ну, ты понимаешь. Джон ответил очень тихо: - Я верю, Шерлок. И больше ничего не сказал. *** «Я в этом клубе потому, что нужно проследить за тем парнем. Да. Только поэтому». - Привет, сладкий – рядом сейчас же оказался какой-то развязный субъект. – Такой красавчик – и один… - Я здесь не за этим. - Я знаю, зачем ты здесь – промурлыкал тот. – Догадываюсь. Когда субъект доставал из кармана упаковку таблеток, Шерлок заметил татуировку – паука – на запястье правой руки. - Я не… - Да брось. Если будешь осторожен с дозой, то не привыкнешь. Таблетка сама легла на раскрытую ладонь Шерлока. Сердце забилось чаще. Он неуверенно посмотрел на незнакомца. Тот улыбнулся. - Я не представился. Джим Мориарти. Для тебя, красавчик, просто Джим. Шерлок обнаружил, что все еще стоит, протянув руку. Он проглотил таблетку. - Ты ведь Шерлок? Может, это таблетка так подействовала, а может, и взгляд Мориарти – но Шерлока не удивило и не насторожило то, что незнакомец знает его имя. Это даже показалось ему естественным. Он кивнул. - Шерлок – протянул Джим около его уха. – Мне нравится это имя. Такое… музыкальное. Музыкальное. Шерлок обнаружил, что ревущая в динамиках музыка стала последовательностью звуков. Это можно было сравнить с фильмом. Как если бы фильм замедлился настолько, что он различил бы последовательность кадров. И внезапно его озарило. Он понял, что задумал Джерри – тот парень, который был ему нужен. Он понял и то, что задумали те, кто руководил Джерри. Ему открылся весь замысел преступной группировки. Он бы и сам разобрался, но это заняло бы какое-то время. А с наркотиком ответ пришел мгновенно. Шерлок был так занят нахлынувшими на него ощущениями, что не заметил, как изменилась татуировка Мориарти. Вытатуированный на запястье паук начал плести паутину. *** Майкрофт, разумеется, первым замечает, что его брат подозрительно часто наведывается в ночной клуб по адресу Крайтон-стрит, 28. Удивительно легко удается выяснить, что парня, с которым он там контактирует, зовут Джим Мориарти. Удивительно легко удается организовать его встречу с Майкрофтом. Как будто Джим знает, что все так произойдет, и его это устраивает. - Майкрофт! – Мориарти улыбается, будто увидел старого друга. Они незнакомы, но когда Майкрофт смотрит в завораживающую черноту глаз Джима, ему кажется, что Мориарти знает его очень хорошо. Даже слишком хорошо. Знает о нем абсолютно все. – Почему вы решили встретиться со мной? Беспокоитесь за своего драгоценного брата? - Именно так. И, откровенно говоря, вы меня настораживаете. В городе у вас нет знакомых. Вы нигде не зарегистрированы. Непонятно, откуда вы появились. Непонятно, кто вы такой. Вы называете себя Джимом Мориарти, но вряд ли это ваше настоящее имя. Мне неизвестно, какие у вас цели, но я не хочу, чтобы вы продолжали и дальше контактировать с моим братом. Когда Майкрофт говорит таким тоном, большинство людей пугается, некоторые сохраняют самообладание, но и те, и другие понимают, что с ним нужно считаться, и принимают его слова к сведению. Но не Мориарти. Он улыбается. - Как трогательно, что вы так заботитесь о Шерлоке. Майкрофт пронизывает его ледяным взглядом. - Не приближайтесь к моему брату. - Вряд ли ошибусь, если скажу, что Шерлок думает обо мне постоянно. Его страсть ко мне похожа на одержимость. Он пытается убедить себя, что ничего ко мне не чувствует, но на самом деле я пугаю и притягиваю его одновременно. Между нами особая связь. Разорвать ее может только Шерлок, и только по своей воле. Он идет к выходу. Майкрофт знает, что совершает ошибку, отпуская его, но ничего не может сделать. У двери Джим оборачивается: - Он сам пришел ко мне, Майкрофт. Я ему нужен. *** Джим знает, что Шерлок придет еще раз. И еще раз. И еще раз. За удивительной легкостью. За ясностью сознания. А еще за тем, – и в этом он себе ни за что не признается – чтобы увидеть Джима. Он нужен ему даже сильнее, чем наркотик. И Шерлок приходит. Джим отдает ему очередную упаковку таблеток. Он знает, что Шерлок спешит на Бейкер-стрит. Знает, что на душе у него – чувство вины. Перед Джоном. Джоном-мать-его-Ватсоном. Сколько ни старался, Джим так и не смог понять привязанность Шерлока к Джону. Джим знает Шерлока даже лучше, чем Шерлок знает сам себя. Он не может понять, как в душе этого человека, всегда подавляющего эмоции, равнодушного настолько, что наличие у него сердца ставилось под сомнение, одиночки, которому люди были не нужны совершенно, могло возникнуть такое сильное, искреннее чувство. Джима не волнуют Майкрофт, Лестрейд, Молли и другие люди, с которыми у Шерлока привет-как-дела отношения, потому что никто из этих людей не может быть для Шерлока так же важен, как Джон. Из-за Джона Джим не может полностью его контролировать. Шерлок спешит на Бейкер-стрит. Он не знает, что Джон именно сегодня получит доказательство того, во что так долго отказывался верить. *** Первое, что чувствует Шерлок, войдя в квартиру – тяжелый запах сигарет. Дым висит в комнате и не рассеивается, а Джон не открывает окно. Шерлок кашляет и выплевывает: - Джон! – чувствуя, как легкие наполняются дымом. Фигура у окна не оборачивается и не отвечает. - Джон! – повторяет Шерлок громче. Джон выступает из густого сигаретного тумана. - Ты принимаешь наркотики. Тишина. Воротник пальто давит невыносимо. Невозможно поднять голову и посмотреть на Джона. - Сначала это действительно было нужно для расследования, - собственный голос кажется каким-то чужим. - Наркотик делал меня наблюдательнее. Я мог увидеть какую-нибудь деталь, которую не замечал раньше. А потом… Он откашливается и умолкает. Джон говорит: - Я тебе не рассказывал, почему Гарри начала пить. Ее девушка, Джесс, семь лет назад умерла от передозировки. Я не хочу, чтобы… чтобы что-то подобное… Шерлок, я не хочу, чтобы так было с тобой! Джон берет его за плечи, заглядывает в глаза. - Я так боюсь, что наркотик заберет тебя – шепчет он. – Что ты уйдешь в страну иллюзий и не захочешь возвращаться. Он целует его – жадно, с яростной и отчаянной страстью, как будто желая слиться с ним, утонуть в его глазах, раствориться в крови, что течет по его венам. Прерывается, чтобы шепнуть: - Попробуешь пройти терапию? - Я и без терапии могу бросить в любой момент. - Хотел бы я, чтобы так и было. - С завтрашнего дня – больше никаких наркотиков. *** Больше никаких наркотиков. Легче сказать это, чем сделать. Шерлок пытался занять свой изнывающий мозг расследованиями, но не мог сосредоточиться и добиться той ясности сознания, которая обычно возникала после приема наркотика. В какой-то момент он уже не мог игнорировать навязчивую потребность в таблетках. Он весь дрожал, на лбу выступили крупные капли пота. Он не мог усидеть на месте, ему казалось, он горит изнутри. В попытке хоть как-то облегчить свое состояние он решил походить по комнате, но рухнул на ковер после нескольких мучительных шагов. На одно ужасное мгновение ему показалось, что ноги парализовало, потому что он не мог разогнуть колени. С большим трудом ему удалось это, но встать он так и не решился. Гораздо легче было ползти. Комната вдруг показалась ему ужасно тесной. Как он мог раньше считать ее уютной? Здесь катастрофически не хватает воздуха. Воздух – вот что ему нужно! Глоток свежего воздуха – и ему сразу полегчает. Но чтобы открыть окно, надо сначала до него дотянуться. Где, черт возьми, Джон, когда он так нужен? Он попытался позвать его. Из горла не вылетело ничего, кроме полузадушенного хрипа. Он не знал, как, но Джон все-таки появился. И открыл окно. Это было ошибкой. Истерзанный организм Шерлока не выдержал свежего воздуха, и его стошнило. …Казалось, это никогда не прекратится, но позже все-таки стало легче. Он лежал и горел, а Джон держал его за руку и прислушивался к биению его пульса. Пару раз он замирал, и Джон боялся, что никогда не услышит следующего удара. Но потом оказывалось, что это всего лишь затянувшаяся пауза. Сначала Шерлок может думать только о том, что каждая клеточка его тела горит. Но постепенно он обнаруживает, что может думать и о чем-то кроме этого. «Джон – ангел – думает он. – Ангел, которого я не заслуживаю». *** Через неделю Шерлок сказал, что чувствует себя значительно лучше. - Я завязал. Завязал все-таки! Теперь все будет хорошо – убеждал он Джона. Джону хотелось верить ему. Телефон Шерлока пискнул. - Семнадцать сообщений от Лестрейда! Хочет, чтобы я приехал. - В таком состоянии тебе… - Брось, Джон, я прекрасно себя чувствую. Нужно же мне чем-то заняться. *** - …общего. - Что вы сказали? - Между его жертвами нет ничего общего. Одна – Меган Кертис. Девочка из хорошей семьи, училась на втором курсе Гарварда, ей предсказывали большое будущее в дизайнерской сфере. С фотографии Шерлоку улыбалась высокая брюнетка с очаровательной родинкой на щеке. Лестрейд подвинул к нему другой снимок. В глазах этой женщины было отчаяние, в руке – зажженная сигарета. - Карен Уэйс, несколько раз привлекалась к уголовной ответственности, сидела на героине. На героине. - Что думаете? – вопрос Лестрейда прозвучал как бы издалека. - Пока у меня четыре версии. В глубине души Шерлок не был уверен, есть ли у него хоть одна. Его телефон зазвонил. На экране высветилось: «Номер скрыт». - Привет – раздался знакомый мурлыкающий голос. Лестрейд увидел, как побледнел Шерлок. - Как ты… - Я просто даю тебе шанс сбежать. «Это был чрезвычайно важный телефонный звонок. Мне только что сообщили, что…». Можешь даже ничего не объяснять. Этот Холмс никогда ничего не объясняет, все уже к этому привыкли. В общем, «я должен немедленно уйти». Тебе ведь захотелось уйти и принять твое… лекарство? Шерлок нажал на кнопку отключения вызова. - Не лги себе – прошептал Джим. «Просто показалось». - Мне нужно идти, Грег. - Ждать объяснений нет смысла? - Никакого – он был слишком взволнован, чтобы что-нибудь придумать. Он надеялся, что эта нервная взвинченность исчезнет, когда он покинет Лестрейда, но ничего подобного. Оказавшись на улице, он все еще слышал, как Джим шипит ему в ухо: - Без наркотика так трудно собраться с мыслями. Ты несколько часов ломаешь голову над тем, что под кайфом мог понять за несколько минут. Тебе кажется, что ты не замечаешь очевидного. Кажется, что путаешься в деталях и упускаешь главное. Наркотик помог бы тебе связать факты. Ты бы смог выделить из потока информации самое важное. Ты нашел бы ключ к разгадке. Наконец, ты спас бы множество жизней. И нужно тебе для этого не так уж много. Но ты же завязал. Для тебя это важнее, чем остановить убийцу. Важнее, чем люди, которых ты мог бы спасти. Таблетка обожгла горло. Каждый встреченный полицейский стал теперь для Шерлока настоящей пыткой: все время ему казалось, что его остановят и потребуют вывернуть карманы. Но этого, конечно, не произошло. *** - Снова ты начал все это дерьмо. - Джон… - Я видел твои зрачки. Есть какая-нибудь причина? - В городе произошло несколько убийств, я надеялся, что так я быстрее пойму, кто это сделал. - Когда-нибудь ты просто не сможешь без него обходиться. Какое-то время ты будешь чувствовать себя превосходно: значительно снизится процент нераскрытых дел, у тебя появятся новые идеи, может быть, даже гениальные, твой мозг будет работать с поразительной четкостью, тебе покажется даже, что твои возможности безграничны… и в этот момент наркотик разрушит тебя так же стремительно, как вознес на вершину. Может быть, после этого ты все еще будешь способен разгадывать преступные замыслы, может даже быть, что тебя по-прежнему будут считать гениальным сыщиком. Но в глубине души ты всегда будешь знать, что уже никогда не добьешься такого совершенства, как под действием наркотика. Шерлок не нашел ничего лучше, чем сказать: - Я буду уменьшать дозу. - Ты наркоман, и тебе нужно лечиться от зависимости. Чем раньше ты начнешь, тем лучше. - Тогда и тебе нужно показаться врачу: нельзя больше игнорировать твою мигрень. *** - Сказал мне, что никаких хронических болезней, опухолей и всего такого прочего нет, только курить надо бы поменьше. - Он некомпетентен! Тебе нужно сходить еще к кому-нибудь. - Врачи скажут мне только то, что я и сам знаю, Шерлок: все эти видения, контакт с душами умерших, головная боль – из-за черепно-мозговой травмы. Вряд ли от этого можно избавиться навсегда. - Джон, это может быть очень серьезно, я… - Я был бы рад, если бы ты позаботился о собственном здоровье. *** - Примите, пожалуйста, сэр. Здесь никто не обращался к нему по имени. Они гарантировали полную анонимность. Здесь он становился просто пациентом. - Жалкий заменитель – сказала тишина голосом Мориарти. – Употреблять его и знать, что вместо него ты мог бы принять настоящий наркотик, ощутить настоящую эйфорию… Но даже это лучше, чем испытывать ломку. О ломке Шерлок старался не думать, но знал, что ее не избежать. Сначала он терпел. Потом в кончиках пальцев появлялась до ужаса знакомая дрожь, и он начинал замерзать. Ничто не могло спасти его от этого холода. В такие минуты, стоило ему неудачно пошевелиться, в груди сразу вспыхивала острая боль. Каждый вдох-выдох давался с трудом. Он почти слышал, с каким свистом воздух проходит в его измученные легкие. Не передать, как сильно ему хотелось дозы. С каким сожалением он вспоминал теперь о заменителе наркотика! Он был согласен на что угодно, только бы не испытывать этой боли. Ему хотелось умолять, обещать, грозить и плакать от отчаяния. Но он останавливал готовые сорваться с губ слова. Мелькала и мысль о побеге, и не один раз, но он отвергал ее. Нужно вытерпеть эту боль, потому что это – единственный шанс избавиться от зависимости, навсегда завязать с этим. Потерпеть, просто еще немного потерпеть… Уже на третий день должно стать легче. Как же больно дышать… *** - Бывших наркоманов не бывает. В среднем две недели после лечения пациенты еще как-то держатся, а потом в большинстве случаев происходят рецидивы. Шерлок чувствует на себе внимательный взгляд доктора. - Откровенно говоря, сэр, я рекомендовал бы вам еще подлечиться. - Я должен вернуться к работе. Доктор едва заметно пожимает плечами. - Как знаете. *** Молли Хупер снится кошмар. Она с Шерлоком в лаборатории. Он что-то пишет, не поднимая головы. Молли почему-то хочется увидеть его лицо. - Мистер Холмс! – несколько раз повторяет она. Она хочет, чтобы голос стал громче, но может только чуть слышно шептать. - Все нормально? Если я могу чем-то помочь... Шерлок! На звук своего имени он, наконец, реагирует. Его голова разворачивается на сто восемьдесят градусов, и Молли видит, что она не соединена с телом. Еще она видит, что он невозможно, нечеловечески бледен, а один глаз у него вытек. Она боится, но не его, а за него. Он улыбается. - Молли, дорогая, я в полном порядке. *** Шерлоку надо перестать думать о наркотиках. Надо перестать думать о Джиме, хотя о нем он и так не думает, с чего ему думать о Джиме, он совершенно не думает о нем… Он едет в Бартс. - Вы выглядите уставшим – с тревогой замечает Молли. Она перекрасилась. Теперь ее волосы рыжие, как у Джеммы Вудс, которую Шерлок назвал «элегантной». - Это из-за расследования. Молли, опустите жалюзи. Этот яркий солнечный свет мешает сосредоточиться. - Конечно, мистер Холмс… Шерлок. На самом деле ему мешает сосредоточиться не солнечный свет, а мысль о таблетках, но легче не признаваться себе в этом. Да, он завязал, так что теперь он может позволить себе таблеточку. Иногда. Всего одну. Или две. Это не делает его зависимым. Зависимости больше нет. Он здесь уже вечность, а стрелка чертовых часов подвинулась только чуть-чуть! Будь он сейчас дома, он бы взял неприметную упаковку, достал таблетку – маленькую кругленькую таблеточку – и положил под язык… Он почти физически ощутил ее. Сначала – ничего, а потом – знакомая приятная легкость… Черт, надо думать о работе. Когда-нибудь стрелка на часах все-таки переползет. Молли смотрит на часы и вздыхает. По ее ощущениям времени прошло совсем немного, но неумолимая часовая стрелка показывает, что ее ощущения ошибочны. Посторонний сказал бы, что Шерлок совершенно такой же, как и обычно, но Молли замечает, что он посматривает на часы. Обычно он никогда не посматривает на часы, потому что уходит в работу с головой. Сегодня он думает не о работе, а о чем-то другом. Совершенно некстати она вспоминает свой кошмар. Сны – это просто отражение переживаний. В реальной жизни она слишком много беспокоится за Шерлока, поэтому ей и приснился такой дурацкий сон. Но она всегда беспокоится за Шерлока, потому что Шерлок совсем не беспокоится о себе и не заметит опасности, пока не станет поздно. Это просто сон, но Молли решает проводить Шерлока. Она говорит что-то о пьесе Уайльда, которую должна вернуть в библиотеку. Она действительно должна вернуть ее, но не раньше, чем через неделю. Шерлок, может, и заметил, что она лжет, но ему все равно. Он думает о таблетках. Солнце сегодня действительно светит невыносимо ярко. Молли надевает темные очки и готовится вместе с Шерлоком перейти перекресток. Билли Рэндалл сегодня поссорился с женой. Поэтому его раздражает все: яркий солнечный свет, пешеходы, которые едва тащатся, красный сигнал светофора, который слишком долго горит, и паршивая песенка на радио. Билли включает сигнал, оповещающий о том, что он собирается повернуть за угол. Надо бы притормозить: впереди могут быть пешеходы. Но Билли поссорился с женой, устал и вообще ему на все наплевать. Казалось, он увидел огненную вспышку. Какая-то рыжеволосая девушка с криком: «Шерлок!» метнулась наперерез автомобилю и оттолкнула с дороги высокого парня с синим шарфом. Билли изо всех сил жмет на тормоза, но уже поздно: девушку подбрасывает, как тряпичную куклу, а потом она падает. «Твою мать» – думает Билли. Его лоб покрывается ледяным потом. Just say the words and we outta here* - гремит радио. Молли чувствует сильную боль от удара и видит, как слетают очки. «Жаль, что разбились, они стоили семьдесят фунтов» – успевает она подумать. А потом падает, затылком об асфальт, и боли уже не чувствует. Шерлок бросается к ней, зовет, проверяет пульс, пытается уловить дыхание. Водитель выскакивает из машины и бессвязно лопочет: - Что с ней? Что с ней? Сэр, я не хотел, честное слово, я вас не видел, я… Шерлок срывается. - Идиот! Безмозглый кретин! – кричит он, и выкрикивает еще что-то, не слыша своего голоса. - Что с ней? – в очередной раз спрашивает этот парень. Шерлок не может ответить. Пульса у Молли нет, но он продолжает безумно надеяться, что он просто не может его нащупать, он, скорее всего, делает что-то не так, он ведь не специалист, так что нельзя делать никаких выводов… может, она просто в бессознательном состоянии… да какое бессознательное состояние, у нее нет пульса, и она его оттолкнула с дороги, и это он бы сейчас лежал на асфальте… Билли видит, как по лицу парня с синим шарфом катятся слезы, и окончательно понимает, во что вляпался. *** К черту все эти угрызения совести. Когда-нибудь он завяжет с этим, но не сегодня. Сегодня таблетки ему нужны, как никогда раньше. Он так подробно представлял, как возьмет упаковку, не спеша достанет таблетку… А теперь он просто глотает ее и даже не чувствует вкуса. Ждет желанного облегчения. Ждет забытья. Но ничего не происходит. Шерлок в ярости. Он берет еще одну таблетку, и еще одну, и еще. Он не знает, сколько принял, да ему и все равно. Он только хочет заглушить эту невыносимую боль. Приход оглушает его. Он впадает в оцепенение. В голове у него не остается ни одной мысли. - Как приятно ничего не чувствовать… – слышится ему шепот Мориарти. – Переживания истощают тебя, так не проще ли отказаться от них? - Шерлок! Шерлок! Сознание возвращается, и он открывает глаза. В руках у Джона – почти пустая упаковка из-под таблеток. – Я увидел эту дрянь, а ты не отзывался, и я думал… Еще и вся эта история с Молли… Господи, Шерлок! Шерлок всегда теряется, когда кто-то плачет. Он каменеет, на его лице не остается никакого выражения. За это его называют бесчувственным, но они даже не подозревают, как сильно ошибаются. Шерлок ощущает чужую боль всем своим существом, пропускает ее через себя. Но абсолютно не знает, как успокоить того, кому больно. Джон утыкается носом ему в плечо. Шерлок неловко прижимает его к себе. Молли Хупер больше нет. Он ненадолго сбежал от боли, но теперь она снова раздирает его изнутри. - Если захочешь, боль не вернется – шепчет Мориарти. – Всего-то и нужно – остаться в стране иллюзий… *** Раньше Джон надеялся, что Шерлок все-таки когда-нибудь сможет отказаться от пагубной страсти к наркотикам. После смерти Молли ему пришлось признать, что Шерлок, возможно, никогда не вернется к реальности. Все его попытки поговорить, просьбы, наконец, мольбы и угрозы привели только к тому, что ложь Шерлока стала еще более изощренной, а недоверие между ними еще более увеличилось. Доведенный до отчаяния, Джон пытался даже проводить обыски, но бесполезно: живя с подозрительным и помешанным на контроле Майкрофтом, Шерлок научился так скрывать то, что хотел скрыть, что найти у него наркотики было практически невозможно. Погруженный в свои мысли, Джон не услышал, как Шерлок вернулся с очередной долгой прогулки. В последнее время он часто гулял один и, конечно, никогда не говорил Джону, где был. Наверху заиграла скрипка. Джон решил пойти к нему. Он не знал точно, что собирается делать, но, вероятно, хотел сказать: «Я так хочу поговорить с тобой, Шерлок, но ты закрываешься от меня. Я в отчаянии от того, что не могу больше тебе доверять. Я так устал от твоей постоянной лжи». Когда Джон вошел, Шерлок не обернулся и не прекратил играть. На столе лежала упаковка. Он даже не счел нужным убрать ее! Джон протянул к ней руку. Музыка резко оборвалась. Шерлок обернулся. - Отдай. - Нет. - Пожалуйста. - Нет, Шерлок. В его взгляде сверкнуло бешенство. Джону показалось – всего на секунду – что от ярости его глаза потемнели. В их завораживающей черноте он увидел почти нечеловеческую ненависть. Шерлок сам не знал, как это у него вырвалось, но тишину разорвало, как будто щелкнула плеть. - Отдай чертовы таблетки, ублюдок! Джон ничего не сказал. Повернулся и пошел к двери. - Я не хотел этого говорить. Я беру свои слова назад. Джон! Не так уж много у Джона было вещей, так что собрался он быстро. - Вот так просто уйдешь, даже не поговорив? - Я пытался поговорить с тобой черт знает сколько времени, но ты не слышал меня! Ты не хотел меня слышать. Хлопнула дверь, и Шерлок остался совершенно один. Обнаружил, что злосчастная упаковка выпала у Джона из кармана. Все-таки поднял ее. Достал одну таблетку. Ничего не чувствовать – легче. Майкрофт был прав. Привязанность к кому-нибудь гибельна. Он потянулся за скрипкой. Провел смычком по струнам. Скрипка заплакала. Шерлок скользит взглядом по опустевшей комнате. Вот часы. Вот кресло, в котором любил сидеть Джон. Вот стол, где раньше лежал его ноутбук. Вот череп, который всегда так его интересовал. Череп ухмыляется. Пустые глазницы смотрят прямо на него. Шерлок присматривается и видит, что это уже не глазницы, а глаза – черные глаза без зрачков. - Джон причинял тебе боль – вкрадчиво шепчет череп голосом Мориарти. – Он тебе не нужен. И никто не нужен. Кроме меня. Джим придвигается. Его горячее дыхание щекочет шею. Он вытягивает руку и касается губ Шерлока, очерчивает их длинным тонким пальцем. Шерлок замер. Он не в силах сопротивляться. Джим плавно приподнимает его подбородок. Смотрит обжигающими темными глазами в ясно-голубые глаза Шерлока. - Когда-нибудь ты будешь принадлежать мне.