Dust in the wind

Локи с грохотом захлопнул дверь своих покоев. На всякий случай еще и магический замок поставил, хотя он сильно сомневался, что кто-то рискнет его побеспокоить. Налил себе бокал вина, сел в кресло и попытался привести мысли в порядок и подвести некоторые итоги последних нескольких дней. Во-первых, у него все же есть дочь, что бы он там ни говорил Тору и Фанд. Локи на это надеялся, но полагал, что его поставят в известность не так…своевременно. Сейчас он пожалел, что не рискнул прочитать мысли Гвендолин и пошел к ее матери, на ходу сочинив легенду о ментальных чарах. Если бы все шло по плану… Локи прикрыл глаза. Если бы все шло по плану, то Фанд от него бы не сбежала! Или сбежала, но вернулась бы, узнав, что ждет ребенка. Ей ведь неоткуда знать, что Локи «забыл» о предохраняющих чарах. Но он недооценил Фанд – эта упертая гордячка о нем даже не вспомнила, пока ее дочери не начала грозить опасность. Во-вторых, Фанд изменилась. Не внешне, но внутри это уже далеко не та романтичная девушка с мягким характером. Локи открыл глаза и сделал большой глоток из бокала. Никто, включая его самого, не смог бы с уверенностью сказать, любил ли он Фанд когда-то. Наверное, нет. Увлечение, желание, вспышка страсти – да, безусловно. Но любовь? Локи сильно сомневался, что ему доступно это чувство в общечеловеческом понимании. И никогда об этом не жалел, считая, что любовь делает людей мягкотелыми и слабыми. Никогда. До встречи с Фанд в междумирье. Локи знал из книг, что при встрече после долгой разлуки влюбленные испытывают счастье и радость. Он их не ощутил, в очередной раз убедившись в собственной ущербности. Только интерес, схожий с научным и тот лишь по отношению к Гвен и вызванный исключительно сходством с ним, которое льстило его самолюбию. Фанд его не волновала. До сегодняшнего разговора, когда он устроил скандал. Локи знал – вернее, помнил – больные места сиды и от души проехался по всему. Ему ведь тоже было больно. Постоянно. А книги врали, что время лечит. Насколько он не умел любить, настолько умел чувствовать боль. Каково же было его удивление, когда Фанд с достоинством встретила все его попытки ранить ее. Раньше она бы долго кричала в ответ, потом разрыдалась, а он бы ее успокаивал. А сейчас даже голоса не повысила. Просто лицо приобрело усталое выражение, да уйти попросила. Конечно, прошло много времени, но… Но он не знал эту Фанд. И не знал, как себя с ней вести. Вообще ничего не знал. Опустошив бокал, Локи швырнул его в стену и тут же щелчком пальцев убрал осколки. Етунхайм уверен, что царь – ледяная статуя. Не нужно разочаровывать подданных. После того разговора Фанд стала обращаться к Локи исключительно «Ваше Величество». Когда обратиться было необходимо – по возможности же она его и вовсе игнорировала. Гвен от такого официоза отказалась принципиально и обращалась по имени, но тоже только по делу. Так прошло несколько месяцев, жизнь вошла в привычное ледяное русло. *** Гвендолин никак не отреагировала на новость о ментальных чарах. Они не опасны – по крайней мере, сейчас, а ей было критично разобраться с опасными аспектами своих талантов. Сейчас она опять торчала в библиотеке, пытаясь на практике применить полученную теорию. - Ваше высочество? Царь сказал, я найду вас здесь, - прозвучал рядом голос, похожий на змеиное шипение. «Ваше высочество»? Она отказалась от коронации, тогда Локи просто велел всем так ее титуловать. Впрочем, с Гвен из придворных общалось не так много народу. Сейчас она имела сомнительную честь лицезреть советника Хакона. Это был невысокий мужчина средних лет с посеребренными висками и взглядом очковой кобры. Гвен подозревала, что идея ее коронации изначально принадлежала ему – Гедда ей шепнула, что советник во всем любит порядок. - Вы меня здесь нашли, - хмуро отозвалась она. – Чем могу быть полезна, ваша светлость? - Я всего лишь хотел предложить посильную помощь, - почтительно наклонил голову советник. Гвендолин задумчиво посмотрела на него. Один в поле не воин, это она уже поняла, а от Локи помощи ноль. Почему бы ей не попробовать стать дружелюбнее по отношению к местным жителям? Советник, конечно, не самый приятный человек, но надо с кого-то начинать. Гвен усмехнулась – поставь она цель отточить свое лицемерие, лучше кандидатуры, чем Хакон не найти. - Заинтриговали, - она жестом пригласила его сесть. – Ваша светлость, я уже не первый день пытаюсь что-то разузнать о своем брате. Эти летописи его умышленно игнорируют? Это была полуправда. Не то, чтобы Гвендолин так интересовал волк, но она видела, что в библиотеке тщательно зафиксирован каждый день правления Локи, каждое движение царя или любого из подданных. И ни слова о Фенрире. Это не могло не разжечь ее любопытства. - Принц Фенрир? – советник словно ждал этого вопроса. – Он вычеркнут из хроник Етунхайма по приказу царя. - Вычеркнут? – недоуменно переспросила девушка. – Почему? За что? Советник Хакон наклонился к ней и негромко произнес: - Здесь даже у стен есть уши. «Старый параноик», - констатировала Гвендолин, тщательно заперев дверь и приготовившись слушать явно не добрую сказку. - Теперь никакие стены не услышат. Расскажите, пожалуйста, историю принца. - Я расскажу, где оборвалась история принца и началась история принца-бастарда Фенрира. Не удивляйтесь, когда-то он звался принцем, - пояснил советник, нервно вздрагивая от каждого шороха. – Пьянки, драки, распутство, разбой – таков был ваш брат. Поговаривали, что были даже убийства, хотя, насколько мне известно, без жестокостей. А совсем тихо шептали, что принц оборотень. Все началось с одного из праздников, еще в Асгарде – несколько гостей выпили лишнего и стали задирать принца. А нрав у него недобрый и вспыльчивый, уж простите мне эти слова. Когда кто-то обмолвился о том, что принц может быть чужой крови, не царской, а найденышем – ходили такие слухи, он просто достал кинжал и убил трех асов. На глазах у всех. - Тройное убийство? И его не казнили? Не сослали? – недоверчиво спросила Гвен. Она уже успела понять, что в этой непонятной стране на плаху могут отправить за один неосторожный взгляд. - Всеотец хотел, но вмешался ваш отец, - объяснил советник. – Можно сказать, что сослали. Сюда, вместе с вашим отцом. Всеотец потребовал объявить принца самозваным бастардом. Пока что я не видел смельчака, который бы осмелился так назвать вашего брата в лицо. Поразмыслив, Всеотец пришел к выводу, что Етунхайм может представлять угрозу и предложил вашему отцу жениться на асинье по имени Сиф. - Кстати, я ни разу не видела царицу Етунхайма. Где же она? – спросила Гвен, радуясь, что хотя бы на часть ее вопросов постепенно находятся ответы. - Ее здоровью вреден здешний воздух – такова официальная причина ее отсутствия, - ответил советник. - А фактическая? – допытывалась Гвен. - Точно никто не знает, но всем известно, что принц Фенрир невзлюбил царицу с первых дней. Справедливости ради стоит признать – это взаимно. - Еще бы! Бедная царица – Локи в мужья достался, Фенрир кровь портит, - не выдержала Гвендолин. – Выживай в этом морозе как знаешь – тут кто хочешь озвереет! Гвен откровенно лицемерила – теперь ее пуще прежнего интересовала история Фенрира. А советнику Хакону, кажется, хотелось быть оцененным по достоинству, и она с воодушевлением пела оды его осведомленности, мудрости и проницательности. Что-то ей подсказывало, что царица не так проста, и она не ошиблась – через некоторое время советник признался, что Сиф неоднократно пыталась отравить Фенрира еще в Асгарде. Об ответных действиях со стороны оборотня Хакон или не знал или умолчал. - А что было потом? Локи женился, приехал сюда вместе с семьей и…? – спросила она. - Царица вскоре уехала, как я и сказал. А вот принц с каждым днем становился все нелюдимее. Уж не знаю, оборотень он или врет молва людская, а только от него у многих етунов мороз по коже, уж простите за каламбур, - завершил советник свой рассказ. Теперь Гвен полагала, что Хакон не параноик, а разумный в своей осторожности человек. Поблагодарив его, девушка направилась в оружейную. Магия магией, но раз уж она здесь застряла, неплохо бы научиться владеть местным оружием. Она знала, что встретит здесь Фенрира. - Что ты тут делаешь? – удивился волк. - Подбираю палаш себе по руке, - ответила Гвендолин. – Хочу научиться фехтовать. - Палаш? – ухмыльнулся волк. – Средний палаш тяжелее тебя раза в два. - Уговорил, - вздохнула Гвен. В оружии он действительно знал толк. – Вообще я хотела попросить тебя научить меня обращаться с оружием. Фенрир нахмурился. - Нет, - ответил он. – И не проси. Кинжальчик подобрать еще ладно, но сам обучать…не возьмусь, даже не проси. Гвен была озадачена его категоричным отказом. - Ты же отлично обращаешься с любым видом оружия, - проговорила она. - Я мужчина, это естественно. А девушке это ни к чему, - заявил Фенрир. «Шовинист, что ли?» - промелькнуло в голове Гвендолин. Следующий час бедный оборотень мужественно слушал тираду о женских правах в современном обществе, в которой если что и понял, то от силы предлоги. Когда в конце своего монолога Гвен как ни в чем не бывало повторила свою просьбу, Фенрир только чертыхнулся и пошел подбирать меч под ее рост и вес. - Только у меня есть три условия, - все еще хмурясь, сообщил он. - Каких? – приподняла бровь Гвен. - Во-первых, о наших тренировках никто не должен знать. Во-вторых – неукоснительное послушание. И не вздумай спорить. Хочешь, чтобы я тебя учил – признай, что об оружии я знаю побольше твоего. - Туше, - пробормотала Гвен. – А третье? - Вообще я надеялся, что ты сбежишь на первых двух, - вздохнул Фенрир. – В позицию пока не становись, меч должен стать логическим продолжением руки… Гвен видела, как у него загорелся взгляд, когда он заговорил о любимом, кажется, деле и заставила себя забыть рассказ советника Хакона. Хотя бы до вечера…