Отблески будущего

"Вера опасна тем, что закрывает путь тем, кто хочет уверенно глядеть вперед. То, что существует наверняка, не требует веры, а то, что неизвестно, нуждается в познании."  

- Что я могу сказать, Алессита... Если ты нам поможешь, у нас будет шанс отыскать убийцу и, надеюсь, похитителя... - не отпуская руки бледной и словно сонной от отчаяния жены, Пректер повернулся, плеснул еще немного вина собеседнице, щедро долил себе. Убранство стола сегодня дополняли дорогие стеклянные бокалы, отбрасывая дырявые из-за отблесков тени. Завтрак завершился, но сытости Геральт не ощущал. Он все время просидел, вспоминая их с градоначальником ночной разговор, оценивая как бы со стороны, пытаясь делать выводы только по нему, заново. Но предчувствие беды с каждой восстановленной фразой только росло. Самое ужасное сейчас заключалось в том, что он бессознательно пытался найти единственное объяснение, которое оправдало бы Алесситу. И не мог. - Я просто не смогу жить, пока не узнаю правды, - заявила девушка. Сидя между мужчинами, она безостановочно дергала и крутила ткань салфетки. Из-за внезапного выхода она не надела никаких украшений, даже в мочках ушей можно было увидеть лишь крохотные проколы, странно трогательные в своей естественности. Ведьмак молча глядел на ее руку с каменным лицом, постукивая бараньей костью по блюду. У девушки была такая нежная кожа, покрытая с тыльной стороны пушком у края рукава. Ее тонкое запястье окружал необычный цельно- мраморный браслет. Пару раз он заметил, как Алессита неосознанно, мимолетным движением словно пыталась его снять, но он прочно охватывал руку. На третий раз она заметила его взгляд, сцепила пальцы на столе. - Геральт. Он посмотрел в ее все еще неестественно яркие от пролитых (тоже неестественных?) слез глаза. Их ободки покраснели, ресницы слиплись черными лучами. Одна пристала к светящейся коже под левым глазом, и его пальцы вновь потянуло к легкому, шелковому ощущению тепла женского лица. Геральт, положив кость, бережно взял обеими руками свой бокал, глядя на кровавые отблески, легшие на ее белый с прожилками браслет, на почти такую же светлую и гладкую кожу. Незаметно вздохнув сквозь зубы, перевел взгляд на колеблющееся вино. - Да? Она отражалась в багровой жидкости, словно ее много меньшая копия прильнула к стеклу изнутри, прижалась всем телом, исказившись. Темные глаза смотрели сквозь прозрачную твердь. - Ты же уже был в этой пещере? - рот девушки внутри бокала шевельнулся, растягиваясь кривым черным штришком, - Ты... проведешь нас туда? - Я бы предпочел проверить твои слова самостоятельно, госпожа, - ровным голосом, упершись взглядом в нахальное отражение, - Если Зет видел всего четверых, мне бы не хотелось подвергать вас ненужной опасности. - Да, но если мальчик там, не лучше ли сразу предоставить его отцу? - озабоченно спросила она. Пректер сумрачно глянул на ведьмака. - Прошло около двух суток, как моего сына похитили. Если его держали только в качестве... залога, - выплюнув слово, градоначальник продолжил после секундной заминки, - особого вреда ему причинить не могли. Пусть Геральт делает, как считает нужным. - А кстати... - Платить я не намерен, - угрюмо оборвал он девушку, - С чего бы таким мразям возвращать мне ребенка, когда они получат чертово золото?! - Но он им не нужен, зачем им вешать на себя убийство?... У вас же есть такие деньги? - озабоченно поинтересовалась Алессита. Геральт изучал ее безобразно вытянутое лицо за стеклом. Так было легче. Он даже не повернул головы на грохот подскочившей посуды. От сотрясения стола изображение вновь задрожало. - Я уже сказал, что не намерен платить! - мгновенно вспыхнув, Пректер опрокинул в себя бокал, неуклюже брякнул на стол, - И кому, как не тебе, понимать это!... - он умолк, потому что Алессита резко отвернулась к ведьмаку, мягко положившему ладонь ей на запястье. Другой рукой он придерживал что-то, свисающее с шеи. Медальон- фальшивка, вспомнил градоначальник, ведьмачий знак. Геральт тихо говорил что-то собеседнице, удерживая ее взгляд своим, со стороны неожиданно жестким. - Ты, девушка, пытаешься наделить человечностью животных, - на этот раз ведьмак смотрел прямо на нее и заметил, как на мгновение тень скользнула по ее блестящим глазам, - Если свинье добавляют еды в лохань, она не откажется от того, что уже там лежит. Вся ее жизнь - бесконечное ожидание новых теплых помоев, отрезов тухлого мяса, овощных очисток. Она сожрет все и никогда не насытится. Теперь ее щеки горели чуть ярче. Пальцы неосознанно оторвали полоску ткани от салфетки с легким треском, который частично вернул ей самообладание. Она попробовала вернуть свою руку, но он, словно забывшись, сжал пальцы поверх ее браслета, все также впиваясь острыми до ощутимости глазами. - Я уничтожу эту грязь, этих убийц и похитителей. И только тебе решать, будет ли их одним меньше... - он отдернул руку, словно обжегшись, когда почувствовал дрожь в камне под пальцами. Алессита легко вскрикнула, потом, овладев собой, горько рассмеялась. Довольно громко произнесла: - Сейчас не к месту ваши намеки, милсдарь, - она осторожно поглаживала мрамор, словно проверяя что-то, - Но да, я вполне свободная женщина. - Да что, к черту, происходит?! Я к тебе обращаюсь, ведьмак! Мы вообще-то обсуждаем не розы, а банду разбойников и подлецов, которые давно должны бы валяться отдельно от своих голов и лживых грязных языков! - Согласен с тобой, Пректер, - ведьмак обратился к нему через склоненную голову девушки, -  Едва ли они сдержат уговор. Тем более что ребенок должен бы запомнить их в лицо. И да, я твердо убежден, что в пещерах мне будет проще без вас. Если, конечно, ты мне доверяешь. - А теперь и выбора нет, - градоначальник со вздохом приобнял свою грустную, затухающую женщину, - Если уж даже с моими стражами творится такой... - Значит, ты согласен. Что ж, на детали у нас есть весь сегодняшний день, но медлить не стоит. Завтра лучше бы уже нанести визит, пока мерзавцы не придумают еще что-то. - Мне кажется, вы чересчур поспешно принимаете такие важные решения, - попыталась встрять Алессита, но Пректер с Геральтом, обсуждая оружие и лошадь, решительно перестали ее замечать, особенно ведьмак, кажется, демонстративно сдвинувшийся вперед так, чтобы вести разговор, не вовлекая надменно выпрямившуюся девушку. ***   Теперь в комнате было светло, и блюда стояли прямо на холодном полу. Под одно нетерпеливая рука уже подсунула мягкую ткань, так что дрожь браслета более не вызывала звуков. "- Знаешь, Пректер, вот на это мне уже плевать. Насчет завтра договорились, и ладно. Когда и если я... мы вернемся, появятся совсем иные вопросы. - Ты думаешь? Но ладно, шутка ли, три часа обсуждали этих нелюдей! Много чести. - Зря ты так на нелюдей, вполне нормальные ребята, всяко не хуже этих тварей. Вот я пару недель назад спас одного краснолюда, так он мне все, кроме золота, хотел свою дочь замуж отдать. - А ты что? - Что? Да она ростом мне по пояс, вот что! И старше в два раза. - М-мда, это перебор. Вот моей Ясвинке было лет так пятнадцать, когда ее сюда привезли. Я тогда был таким дубом двадцатилетним, аж стыдно вспоминать. Представляешь, я ей, когда только встретил, подарил ожерелье, как отец наказал, и сразу целоваться лезу. А она хрупкая, девонька моя, только волосы дергает, легонько так. Всегда такая... слабая. А сейчас... - Хватит, Пректер. Хватит. Этого вина на четверых достанет. Пока не знаешь, надейся."... Глаза уже не казались раздраженными. Красный цвет в них просвечивал и искрился, как рубин сквозь солнце. Полная губа выпятилась, прикрыв верхнюю, поелозила, оттянулась, оставляя на ней влажный след. "Столько смертей в мире прошло под этим стягом, что ему пристало бы стать мокрым от крови. Надежда... знамя глупцов, которым больше не за чем идти умирать."