Отблески будущего

"Выбирая смерть для другого человека, будь готов заплатить за нее высшую цену - выбор судьбы, сделанный для тебя."

"...Было темно. По стене медленно ползли склизские капли, срываясь с торчащих камней. Ведя по ним рукой, сквозь этот мрак продвигался человек. Мужчина. Был виден лишь силуэт, не очень высокий и по- кошачьи гибкий. Человек вновь замер, оглядываясь, поблескивая желтыми огоньками в подгорном тоннеле. Не поворачиваясь спиной, сделал несколько осторожных шагов вдоль стены. Когда пальцы внезапно сорвались в пустоту подстерегающей развилки, он молниеносно развернулся на шорох, одновременно выхватывая клинок. Недостаточно быстро. Меч, звеня, упал на грубую гранитную ладонь скалы, куда рухнул на колени и мужчина, издав тихий хрип. Его пальцы пробежались по стреле, царапнули по шее чуть пониже раны, и он медленно завалился набок, не закрывая золотистых глаз..." Алессита, резко дернувшись, раскрыла глаза и увидела над головой потолок собственного дома. Раздраженно мотнула головой, но тут же улыбнулась, когда легкая прядь подлетела и упала ей на лицо, подкинутая чужим дыханьем. Она повернулась, обняла крепкое тело рядом. Откинула густые черные волосы с кожи оттенка корицы, прильнула щекой. Нежными губами поцеловала смоляной пух ресниц, стрельнула чувственными искрами в приоткрытые рубины глаз и тихо ахнула, переворачиваясь, подчиняясь твердым, сильным мышцам любимого. Паря в реальности, стирая грани между грезой и явью, перебивая пьянящим чувством подвластности все свои, личные заботы, сложности и тревоги. Словно погружаясь, захлебываяь в немыслимо мощном водовороте мрака, рядом с которым не может быть иного цвета, иной воли. - Ты сможешь сделать это? Я хочу, чтобы ты так поступила. Ты справишься? - Да... да, я смогу все, что ты пожелаешь, любимый... Он, кажется, совсем не знает женщин. А я же умею нравиться? - она больше не пыталась понять, было ли волнение спросонок вызвано той же волной смертельной эйфории или страхом и сочувствием, охватившими сердце. Сейчас она была неспособна сравнивать, лишена возможности выбирать. - Ты прекрасней всех, - обронили большие властные губы, приникая к ямке на шее, вызывая в девушке безумную, острую дрожь, - Ты - моя Любовь... - и прошептали, уже для себя, заглушенные искусно высвобожденным тайфуном страсти, - Мое оружие. *** Синие Горы неподъемной громадой возвышались над грубой, едва намеченной на камнях тропой. Эта дорога повидала немало. Сейчас ее топтали уже знакомые кобыльи подковы, принадлежащие породистой черной лошади. Всадник, небрежно придерживая поводья, вертел в пальцах поблескивающий серебром медальон в виде волчьей головы, задумчиво насвистывая трактирную песенку. За спиной у него висел меч с гладкой круглой головкой, грудь пересекала кожаная перевязь. Кобыла, пряданув ушами, остановилась перед зевом пещеры, и всадник, соскочив и привязав лошадь там же, где и в прошлый раз, двинулся внутрь. Он ступал мягко и осторожно, удаляясь все дальше от бесстрастных камней тропы. Геральт опять шел по тоннелям, на этот раз чувствуя себя несколько свободней. В любом случае, здесь были люди, у которых, в отличие от чудовищ, существует нечто помимо жажды убийства и крови. Ему не было нужды пропускать через себя мощь чужой ненависти, чтобы драться наравне, и это приносило странное облегчение. Вдали раздался странный, совершено неуместный звук. Геральт замер, ожидая нового, не веря в то, что ему показалось. И он раздался снова, приводя его в непонятное смятение. Это был очень далекий, но тем более пронзительный крик женщины, в котором он больше почувствовал, чем услышал голос Алесситы. Геральт тенью заскользил к этому несомненному зову о помощи. Теперь он вспоминал ее первое появление, тот вскрик, нежный и, как казалось сейчас, донельзя естественный. Ту мягкую, застенчивую улыбку, высвеченную рассветом. И странный последний разговор, ворох недомолвок и намеков. Была ли она испуганной, разозленной, устыдившейся? Чего могла стоить ей эта пара фраз, брошенных им в краснобайском обличении? Ведьмак не думал, он уже почти бежал среди мрака, которого не существовало для его глаз. Вдруг, мгновенно застыв, Геральт ухватился за цепочку на шее, уставился на чертову подделку. Тихо произнес сквозь зубы: "Я знаю об ее браслете, он ведь такой же, как мой медальон, да, мразь? И если ты слышишь то же, что и я, но ничего не делаешь... мне жаль тебя, кем бы ты ни был." Он неслышно опустил волчью голову на камни, ухмыльнулся и, не сдержавшись, щелкнул по ней пальцем. И вздрогнул от нового крика, уже намного ближе и громче. С огромным трудом заставив себя двигаться, черт побери, осторожно, понесся среди каменных зубьев коридоров. Не дойдя пары дюжин шагов, опять остановился, потому что увидел ее сквозь пересечение тоннелей. Девушка стояла, удерживаемая у стены железным кольцом на цепи, вмурованным в камень. А рядом с ней был так же прикован угрюмый парнишка со знакомым наклоном головы. Алессита поводила глазами, словно постоянно надеясь заметить помощь. Вот ее взгляд попал на тот поворот, где стоял Геральт. Зрачки девушки расширились, а мальчик уже приоткрыл рот, но ведьмак резко поднял ладонь, провел по воздуху, словно поглаживая его, пронзительно уставился пленникам в глаза. И Алессита поняла, как будет дальше. Догадалась, с ужасом и тоской подчиняясь этой новой силе, которая не позволила закричать, не выпустила ни стона из ее неподвластных теперь губ. Геральт очень осторожно пошел вдоль стены, проводя по ней ладонью и оглядываясь. Камень под его ногами теперь, казалось, пружинил из-за скрытого волнения. Он снова глянул в сторону пленницы и поразился ужасу, застывшему на онемевшем тонком лице. Вдруг стало душно и холодно, и ведьмак, не задумываясь, снова поднял руку, снимая с девушки действие Знака. "Беги, Геральт, быстрее! Спасайся!" Она завопила, теперь и вовсе невыносимо пронзительно, ударяя по слуху, привыкшему к мертвой тишине. Геральт на развороте резко шагнул вперед, рукой ощущая внезапное разветвление коридора и поворачиваясь к нему лицом. Он не пытался увернуться от стрелы, летящей навстречу, а прыгнул вперед и вниз, пропуская ее над собой и в кувырке оказываясь между двумя типами. С колена отвел падающий на голову шестопер, в продолжение выпада глубоко вонзил лезвие в сердце нападавшего. Изогнувшись назад, молниеносным полукруглым ударом через голову зацепил горло арбалетчика, вырывая фонтан крови. Вскочил, пытаясь за предсмертным хрипом врагов услышать других. - Ах ты, дурочка, - вдруг прозвучал насмешливый голос. Геральту показалось, что в нем прозвучала нотка изумления, - Это же игра, глупышка моя. На самом деле, в данный момент ведьмак был вовсе не расположен вслушиваться в этот мерзкий бархатистый голос. Его куда больше занимало местоположение этой скотины. Впрочем, ненадолго. - Как удобно, - процедил Геральт, - Особенно если твоим видом можно детей пугать. Понимаю, только и остается, что по побрякушкам разговаривать. Но знаешь, был бы ты женщиной с бородой, тогда понятно, конечно. А что ж должно быть такого у мужчины. Ну, или не быть... - Довольно, - на этот раз источник голоса находился за спиной. Ведьмак моргнул и медленно развернулся, пытаясь сохранить насмешливое выражение лица. - Интересно, почему ты в самом деле так поступила? - человек, стоявший перед ним, глядел в сторону Алесситы, несколько лениво выпуская слова, будто дым дорогого и любимого табака. - Н...не-не знаю, - повернувшись, Геральт с удивлением заметил полнейшую растерянность на ее лице, - Я п-п-п... - она внезапно на миг стиснула губы и продолжила спокойно, будто вновь надев уже знакомую маску, - Я видела, что случится. Я помню, что произошло с моим отцом, Фаидулл. А я любила его... - А сейчас? - теперь мужчина был недоволен. Девушка приумолкла. Ведьмак теперь знал его имя, хоть это едва ли могло помочь. И что- то подсказывало — стоит пока воздержаться от заманчивой идеи снести колдуну голову. Непохоже, чтобы все его загадки были раскрыты. Алессита вновь заговорила. - Я любила его, как сейчас люблю тебя. Почти так же. Я... не могла поверить, что ты... Я понимала, что ты можешь, но тогда... он уже был для меня только отцом! Я простила, но мне не хотелось, чтобы и этот человек умер. Когда я увидела его перед собой, то поняла, что не могу. Не выдержу. Я не знала, что он должен будет умереть на моих глазах из-за меня... - Ты дурочка, - повторил Фаидулл, - Ты же знаешь, что я давал тебе видеть сны о немыслимых существах, о несуществующих землях, - он перевел тяжелый взгляд на Геральта, - Так почему я не мог показать невозможную смерть какого-то наглого ведьмака?.. - Добрый день, милсдарь Фаидулл. Позвольте представиться, Геральт из Ривии, главный и единственный представитель наглых ведьмаков в славном городе Дориан. Так, значит, моя смерть была невозможной, как и смерть этих двоих? Наверное, такой же фальшивой, как медальон, перстень, браслет, - он запнулся, но почему-то продолжил, - Ваша возлюбленная... Это не был ведьмачий Знак подчинения и даже не заклинание, но от оплеухи Геральт увернуться почему-то не сумел. Удар настиг его именно там, куда он уклонился, бросил о каменную стену. Ведьмак прикусил губу, стукнувшись головой о выступ. Алессита тихо вскрикнула. Чародей усмехнулся, но заговорил серьезно. - Ты еще очень молод, Геральт из Ривии, и не тебе разрешать проблемы людей и предметов, подвластных другим! И, отвечая на твой немой вопрос... я, как ты уже мог убедиться, неплохо владею магией времени, а увернуться ты мог только один раз, - шагнув ближе, он в протянул ладонь в подчеркнуто открытом и вежливом жесте, - Однако, я прошу прощения за вспыльчивость. Геральт счел, что вновь отвечать грубостью будет глупо, ухватился за руку и оказался на ногах, казалось, не приложив ни капли своих усилий. Фаидулл определенно был очень опасным человеком, хотя насчет последнего пункта у ведьмака имелись сомнения. Он не стал трогать лица, и так чувствовал, что губа разбита. - А кстати, является ли сын нашего знакомого, градоначальника, подвластным тебе? - ведьмак посмотрел на замершего подростка. Глянув в глаза, убрал Знак, коротко кивнул, - Дело в том, что моя проблема связана именно с ним, и разрешить ее придется так или иначе. -  Действительно? С чего бы тебе принимать близко к сердцу дела этого лгуна, подлеца, казнокрада?.. - не меняя выражения лица, Фаидулл мягким заклинанием заткнул начавший открываться рот сына, - Это ведь его проблема, не твоя. Я слушал ваши разговоры, признаю, но так и не понял. - Для начала, у меня долг... можно сказать, перед этим городом. В нем умер человек, который много значил для меня. Большинство моих знаний, не связанных с чудовищами, - Геральт усмехнулся уголком рта, оберегая губу, - я получил от него. - Но? - Это только часть. Я не согласен с твоим мнением о Пректере, - покосившись на переставшего дергаться мальчика, маг спокойно продолжил, - Я уже понял, что почти все люди, которых я имел счастье повстречать в этом городе, так же охотно рассказывают правду о себе, как трактирщик добавляет настоящее пиво в таверне. Да ты же слышал все наши разговоры, - вдруг ведьмака охватило раздражение, - Какого черта тебе надо? - собеседник прищурился. Геральт усилием воли заставил себя не пятиться от багрового взгляда, радуясь полученному в результате мутаций контролю выражения лица. - Ответ на твой вопрос и есть причина того, что все здесь живы, - негромко, но зловеще отметил Фаидулл, - Но обсуждать, мне кажется, лучше без свидетелей. Прошу. Он повернулся спиной, уходя в другое ответвление коридора. На повороте остановился, сделал пасс в сторону пленников. Ведьмак почувствовал невольное уважение к подростку, когда тот не стал вопить, обретя такую возможность, а обернулся к девушке и спокойно сказал что-то, отозвавшееся грустной усмешкой в заплаканных глазах. Геральт задержал взгляд на ее шее, волосах, ресницах, потом отвернулся и пошел к Фаидуллу, ждущему около прохода с другой парой похитителей. Они молча расступились, пропуская его в небольшую пещеру, напоминавшую бедно обставленную комнату. Чародей и ведьмак, усевшись по разные стороны стола, уставились друг на друга поверх ровного пламени свечи. Один из стражей заглянул, спросил что-то на незнакомом певучем языке. Маг кивнул, махнув рукой в сторону коридора с пленниками. Удаляющееся эхо двойных шагов показало, что теперь они действительно здесь одни. Вот стихло и оно, оставив осязаемый туман тишины, оседающий ледяной росой вдоль позвоночника. - Этого юношу, если угодно, можешь вернуть отцу хоть сегодня, - нарушил молчание Фаидулл, - Наш разговор будет идти о другом. И мне интересно, что ты об этом думаешь. - Сейчас мне нечего сказать, - после некоторой паузы признал Геральт, - Я так и не понял, зачем вся эта игра, знаю только, что многое проиграл. Но что выиграл ты? - Ты ничего не понял, - Фаидулл ухмыльнулся, сверкнув зубами, - Все это время игроки набирали карты и меняли их. Теперь пора делать ставки и начинать игру. - Отлично. И все козыри, полагаю, у тебя. - Отчего же. Если бы так, мне вовсе не было бы нужды проводить такой кропотливый размен. Ты же даже сейчас не осознаешь, насколько ювелирно создан сам этот разговор. На самом деле, это несколько печалит меня, - маг с притворной грустью опустил уголки губ, не трудясь скрыть иронию во взгляде. Геральт вдруг вспомнил, как, идя сквозь ночной лес, он заметил свет среди общей темноты промозглого болота. Сейчас ведьмак смотрел на такую же застоявшуюся, жадную трясину, кровавой гладкой жижей покрывающую поглощенные трупы и грязь. И блеск в глазах, словно те гнилушки, огоньками мерцающие сквозь топь. - Можешь утешиться, твое мастерство не осталось незамеченным, - голос отчего-то казался чужим, странно вежливый и спокойный, - Хотя многие и не смогут его оценить, потому что их жизни затребовали твои амбициозные планы. Но мне правда интересно, как ты сумел заставить мантихора сменить место охоты. Это ведь не может быть совпадением? - Ну что ты. Просто никому, кроме меня, это не приходило в голову, - полные губы самодовольно улыбнулись, - И едва ли прийдет. - Не обольщайся, - Геральт ухмыльнулся, чувствуя себя немного свободней, - Ведь дети есть даже у чудовищ, - теперь язык чесался добавить еще кое-что, но ведьмак сдержался. Он не желал нового урока, пока не готовый к нему. - Верно, - собеседник приподнял густые черные брови, - У этого, во всяком случае, был один. Недолго. - А начало всего этого? Подожди... - Геральт вдруг почувствовал, что не произнесенная минутой ранее фраза меркнет в сравнении с тем, что лавиной неслось сквозь теряющий барьеры мозг, - ты спрашивал меня о причинах. Одну из них ты знал, но не связанную с тайнами Пректера. Как раз это тебя интересует, ты сам сказал, - глаза ведьмака вдруг потемнели, зрачки расползлись чернотой, но голос не изменился. - А что произошло с моим другом, ты прекрасно знаешь, потому что у тебя были все возможности это устроить. После этого на жителей обрушилась напасть в виде мантихора, и не прошло и полгода, как я получил письмо, - теперь в слова все же проникла желчь, жгущая изнутри. Собеседник, казалось, не слушал, направив взгляд сквозь ведьмака, - О да, ручаюсь, Алессита была убедительным гласом народа перед градоначальником. Да и к бедняге сторожу, выдавшему тот шедевр якобы от Стерндиля, она тоже наверняка захаживала. Иначе откуда бы вы с Пректером узнали обо мне? - Геральт встал, подался вперед, не отрывая злого взгляда от неподвижного темного лица, - Ты убил моего учителя какой-то нелепой болезнью, исказил саму его память и волю, стал причиной гибели и горя десятков людей и поломанной жизни хрупкой, потерянной девушки, чтобы договориться со мной, чтобы заставить самого главу города доверять мне, дважды спасителю без связей и привязанностей, вдобавок не шибко жадному до золота - его рот вдруг искривился в презрительной усмешке, - И ты жалел, что это останется непонятым. Да ты же сумасшедший, Фаидулл. - Очень печально, - тот тоже поднялся, глянул сверху вниз, - Знаешь, зачем были те двое в коридоре? - С догадками покончено, - сухо бросил ведьмак. - Я хотел посмотреть, как ты будешь убивать, Геральт из Ривии. А убиваешь ты впечатляюще. Но очень быстро. Впечатляюще и я могу, ты уже видел. У ведьмака перед глазами всплыла женщина, изуродованная трещинами и кровью, густо запятнавшей белый фаянс. - Видел, - хриплым эхом отозвался он. - Но вот быстро... - Фаидулл медленно и словно с сожалением покачал головой. - Тогда твоя игра теряет смысл. Геральт смотрел в сторону, на простую кровать у стены. Он видел каждую ниточку на блекло-синем покрывале. И два волоса, приставшие к изголовью. Один — длинный, тонкий и воздушно-золотистый. А другой — короче, грубее, пересек его черной линией. - А мы говорим не о тебе, ведьмак. Он повернулся и с поднимающейся холодной злобой наблюдал, как Фаидулл с насмешливой улыбкой идет в направлении его взгляда, нарочито медленно снимает волосы с ткани, возвращается к столу. Как, глядя прямо в глаза, задумчиво подносит светлый к пламени, и огонек взлетает, оставляя лишь черную пыль, проносясь отражением в багровой тьме. - Вот как, - голос, вышедший из горла, казалось, обратил в лед всю поверхность лица, иначе почему было так тяжело двигать губами, - Ты угрожаешь мне  смертью подвластной, как мы уже выяснили, тебе девушки. Предлагаешь купить ее жизнь. - Да, Геральт, - теперь собеседник водил черным волосом по грани язычка свечи, не давая загореться, - Когда я узнаю, для чего Пректеру понадобилось столько денег, когда... и если мои косвенные догадки подтвердятся, цена будет уплачена. - Помнишь, что я сказал, пока медальон был у меня? Рука над свечой замерла, ресницы поднялись. - Ты многое говорил, ведьмак. - Я о последней фразе. Сейчас я готов ее повторить. Я останусь в твоей игре, Фаидулл, но мне в самом деле жаль тебя. - Это пустые слова, - пальцы чуть приподнялись над пламенем. - Теперь — нет, - спокойно произнес ведьмак, - Я должен платить цену жизни, и я заплачу. А цену смерти заплатишь ты. Геральт отвернулся и прошел мимо туда, где между похитителями стоял парнишка, все такой же угрюмый и молчаливый. Не глядя на жестокие лица этих двоих, взял мальчика за плечо, подтолкнул к зеву тоннеля, ведущего к выходу, и двинулся следом. Он шел, не оборачиваясь ни в сторону тоннеля, где осталась Алессита, ни в сторону пещеры, где Фаидулл с каменным лицом смотрел ему вслед, опершись ладонями о стол с точками пепла. Между большим и указательным пальцем остался обгорелый кончик черного волоса.