Отблески будущего

"Одиночество - лучший предохранитель от чувств." В Дориане шел дождь. Капли мелкими прозрачными улитками ползли по щекам Геральта, пока он шел к ратуше. Алессита шла рядом, взяв Геральта за локоть ледяной ладонью и, слегка перекосившись, опиралась на его руку. Улица под ногами напоминала сотни мертвых рыб, скользких и отливающих тусклой серостью. Даже в воздухе, казалось, витала едва уловимая вонь тухлого улова, ожидала, притаившись в ноздрях, чтобы заявить о себе в полную силу. Вонь безысходности. Ведьмаку не хотелось смотреть на девушку, погружаясь в ее по-прежнему прекрасные глаза. Он знал, что ничего не появилось в их темной глубине. Солнце не просто зашло в море, оно сгорело и пропало, а ветер паники метал брызги на поверхности, покрывая их мутной пеной безразличия. Нет, Геральт не хотел отвечать на ее взгляд.   - Ты... согласился. По ее лицу струились слезы, смешивая солнечные блики на гладкой коже. Ведьмак молча стоял напротив и смотрел. Мимо проходили люди, но не особо смотрели на парочку, стоящую у стены гостиницы.  - Я все не верила, даже ему. Он обманул меня, а теперь и тебя тоже. Но ты не должен этого делать, не обязан. В конце концов, - капли больше не двигались, а высыхали, остановившись на изящно остром подбородке, - даже у меня был выбор, и я его сделала. Не в твою пользу, Геральт. А он молча глядел и думал, что Фаидулл при всей его черноте выбрал своей игрушкой утреннее солнце. И о том, чтобы запихнуть магу его поганый язык туда, куда солнце уж точно не заглянет. Или чуть подальше. - Я знаю, о чем говорю. Фаидулл спросил меня утром, когда ты отправился в Синие горы. Все было подстроено и шло по плану, пока... - девушка машинально терла левую руку, хоть Геральт и не видел следов браслета, - я снова не увидела тебя. Вы с ним... похожи. Он вдруг шагнул вперед, резко дернул ее навстречу. Алессита тихо выдохнула, опустив голову, и упрямо встретила его взгляд, гнев и вопрос. - Чем? Тон был ровным и холодным, но она словно слышала треск льда, скрывавшего водопад. Он был совсем не спокоен с той секунды, как, вернувшись от полной радости и благодарности семьи градоначальника, увидел утомленную девушку в окно и выскочил навстречу, словно... ждал ее? Алессита не знала, но только хотела этого. - Вы оба сильные. Умные. И не отступите перед убийством, - заметив, как на мгновение сузились его глаза, она быстро добавила, - Ты - только если выхода нет. Я хотела сказать... Геральт... - ее ресницы легли на щеки, на зеленоватой от усталости коже проступил внутренний огонь, - я любила Фаидулла. Очень сильно, правда. Но иногда я ненавидела его, иногда - боялась. И сейчас, рядом с тобой, мне кажется, что я любила в нем именно ту часть, общую для вас. А ты дорог мне весь. Теперь она открыла глаза. На миг по его лицу скользнул легчайший оттенок растерянности, но тут же сменился чем-то другим. Горьким, но нежным. - Ты не могла лучше убедить меня хранить твою жизнь, сколько возможно, Алессита, если бы пыталась. Руки, держащие девушку, притянули ее чуть ближе. Или на сотню миль от Дориана, этого она не поняла. Голова кружилась, наверное, от усталости. Странные вертикальные зрачки приблизились, голос прозвучал, словно издалека. - Я тоже люблю тебя. Она словно плавилась в кипящем золоте его взгляда. Он словно слышал волны и ветер утреннего океана в ее глазах. Солнце вставало над темной, сине-зеленой глубиной, становилось все больше и ближе. Их губы соприкоснулись на неслышное, щекочущее мгновение. И тут прозвучал хохот, бессердечно оскорбленный и яростный, словно удар кнута между ними. По губам, по лицам, по соединенным рукам, обжигая леденящим пламенем. " Я же гений, ведьмак! Ты мог назвать меня сумасшедшим, мог угрожать мне, но этого нельзя отрицать! - уже никакой медлительной снисходительности не было, только язвящее злорадство, - Она влюбилась, дурочка, влюбилась в жалкие ошметки моего образа в тебе, ведьмак, наивно полагая обратное. Кто еще сумел бы так?" Геральт молчал, но Алессита, посмотрев на него, вцепилась в волосы, прислонившись к стене постоялого двора. - Где? - неприятным, ощутимо колючим голосом спросил ведьмак. - Ч-что? - она отняла одну руку от головы, оперлась об основательные бревна. " А это он не тебе, любимая," - уже с полным самообладанием насмешливо прозвучал голос. Из-за ее спины. Она дернулась, повернулась к гладкой деревянной стене. Ничего. Геральт потянулся вперед. Алессита застыла, лишь почувствовав движение воздуха у плеча под его пальцами, теперь скользящими по спине, отводящими волосы. Это могла быть их любовь - вдруг нахлынула почти детская обида осознания. Но нервная ладонь замерла у нее над лопатками, казалось, похолодев. На кожу легла ледяная паутина испуга, заставляя передернуться. - Что? Что там такое? Что?! - девушка резко развернулась, - Геральт... Он молча стоял и смотрел мимо нее. Совершенно неподвижно, только пальцы на руках перебирали воздух. Алессита вскрикнула, когда силуэт Геральта вдруг смазался и что-то невидимое страшно ударило по стене, отскочила спиной назад, неосознанно выставив руки. Левая нога попала на изгиб булыжника, и она неловко, боком, упала на мостовую. Ведьмак тут же оказался рядом, взял за руки, помогая подняться, но его лицо было не выразительней тех же камней. С правой ладони слетали красные капли, костяшки были разбиты в кровь. - Ты давно оставалась у Фаидулла? Она коротко глянула на Геральта, который смотрел на плотно сжатый кулак, где между пальцами тянулись жидкие толстые нити багрового цвета. - Вчерашним вечером, в Синих горах. Я проснулась там, - девушка пыталась поймать его взгляд. - Хорошо выспалась? Он перевернул руку, медленно разжимая слегка вздрагивающую ладонь. Она кивнула, чувствуя, что кровь не зажигает румянцем стыда, а стремительно отливает от щек. Геральт оторвался от недолгого созерцания и мягко взял ее за плечи, оставляя отпечаток на платье. Алессита, уже с мольбой, уставилась в его лицо. - У тебя на шее, - глухо произнес Геральт, - Понимаешь? "Ну, она же не совсем идиотка," - голос зазвучал невыносимо лениво. И было дико до боли в висках слышать его рокочущие переливы со стороны стройной молодой девушки, окаменевшей в ужасе и отвращении, со слезами, алмазами заскользившими по побелевшей коже. "Да и ты, ведьмак, тоже. Но вы сильно осложнили себе жизнь этим глупым признанием. Дурачье. Настоящим чувствам не нужен жалкий лепет слов, им нужны поступки. И знаешь, ведьмак, я определенно чувствую... любопытство. Постоянно. А вот поступков жду от тебя. Ну, или от вас, раз уж ты заполучил эту прелестную игрушку. Ах да, хорошая новость. Мне совершенно неинтересны ваши разговоры и перешептывания, так что слушать это целый день я не буду. Но, Геральт, мне бы очень хотелось, чтобы, скажем, на закате ты рассказывал милой подружке про свои открытия и соображения, ну, ты понимаешь. Собственно, это все, что от тебя требуется. Кстати, на вашем месте я бы сразу навестил нашего дорогого друга Пректера. Конечно, не расстраивая его новыми бедами, это ведь так неучтиво. А вы же не хотите портить впечатление, не правда ли? Тем более что я ведь могу и слушать, если будет скучновато. И... Геральт... лучше не пробуй играть втемную. Иначе я пойду с другой карты, а эту просто сброшу. Цена там или не цена, тебе платить первому. И, для вашего же блага, не затягивай с этим. Я не прощаюсь." Они молча стояли, глядя вдоль улицы на шпиль с флагом города. Пошел дождь. Геральт двинулся первым, она пошла рядом. Пошатнувшись, оперлась на подставленную руку.   Машинально переставляя ноги, Алессита вспоминала историю Хрючиля и его сестры Хрюнхильды из Нисъедена, которые, потеряв один дом при урагане, не смогли решить, как строить новый. В итоге брат занял денег, нанял умелых работников и сделал хорошенький каменный домик, а через год не успел скопить на выкуп долга и был найден со сломанной ногой замерзшим под крыльцом. Сестра же на свои гроши смогла нанять только каких-то бродяг-корзинщиков. Дом они сплели из прутьев, куда напихали глины. Обжигать ее, ясное дело, никто не стал, и вскоре ветер начал выдувать стены. Хрюнхильда наконец, не дожидаясь нового урагана, подалась в веселый дом матушки Пенн, где и обреталась еще 5 лет, пока не выкупила домик неудачливого брата и начала принимать своих друзей там. Урагана так и не было, но вскоре земли в доме не осталось, только плетеная основа, жутко свистящая по ночам под порывами ветра.   Сейчас она представляла этот прозрачный, лишенный всякого веса остов и видела в этом всю нынешнюю ситуацию, ощущая, как уносит всю уверенность, мечты, надежды, оставляя лишь шаткое осознание момента, открытое вихрю несчастья. И укрыться им негде.