Отблески будущего

"... А еще говорят - если глядеть ночью на свое отображение, обличье твое сереть почнет, а очи - жутким огнем разгораться. И зраки станут, как у гадов ползучих. Отвести их запросит душа, но тело уж повиноваться не сможет. А потом от страхований таких сердце захолонет и остановится навсегда. А коли не помрешь, знать, душа в тебе уж мертвая, ведьмачья, и хладным трупом землю топчешь..." (Каэдвен. Чернокнижие. Часть осьмая: ритуалы смерти.) Он крался к ее кровати. Ни одна доска не скрипнула под его кованым сапогом, ветер не дернул с деревянным криком двери, лишь тщетно зашептал, перебирая тонкую занавеску на окне гостиного двора. Она лежала, даже не дрогнув ресницами, мягко очертившими длинную линию сомкнутых век. И во сне печать жуткой, невыносимой усталости осталась на ее лице. Пришедший сделал последний шаг, длиннее и четче прошлых, вскидывая руку с чем-то, белеющим во мраке комнаты. Он стремительно прижал это к податливо раскрытым губам постоялицы, к ее заострившемуся носу. Жертва распахнула темные глаза, дернулась, хватаясь за кисть незваного гостя, сжалась, подгибая ноги. Но тут же обмякла в забытьи, уронив тонкие руки по сторонам, расправляя бессильно отползающими ступнями складки постели.

***

Ведьмак, озираясь, вошел в трактир и остановился у порога. Пректер сидел на условленном месте, но не в одиночестве. У его стола с одиноким пивом то ли полуприсел, то ли застыл в кривом поклоне незнакомый плечистый мужчина в темном плаще, неуместном в жарком и людном зале. Градоначальник внезапно сделал широкий жест в сторону двери, и Геральт шагнул вперед, попадая в поле его зрения. Ему показалось, что Пректер чуть вздрогнул, но взгляд был тверд, и в нем мелькнули искры. Незнакомец мягко выпрямился и двинулся к выходу, не поднимая глаз, нервно шевеля пальцами опущенных рук: словно пытаясь прикоснуться к чему-то обжигающему или колючему. Ведьмак уселся за стол, указав трактирщику на стоящую без компании кружку. Потер подбородок и с силой провел рукой по лбу. - У меня нет времени, Пректер, - без обиняков сказал он, - Я помог тебе, и ты мне обязан. Ты согласен с этим? - Да, конечно, по гроб жизни, - градоначальник коротко хохотнул без тени улыбки в глазах, - Да брось, ты же не собрался сидеть здесь и нудеть о людской неблагодарности, попивая пивко, покуда я не прибавлю тебе, так сказать, благодарности? Ведьмак пристально смотрел на него. Поднесли пива, и он, не глядя, отхлебнул, не ответив на усмешку собеседника. - Нет. Просто теперь проблемы объявились у меня, причем ты тоже имеешь к ним отношение. - Дальше, - Пректер сцепил перед собой руки, - Чего тебе нужно, ведьмак? - Я по-прежнему хочу знать, зачем тебе такое количество денег, - Геральт покосился в кружку, снова поднял глаза, - Но теперь я не могу уйти без ответа. - Да? - голос градоначальника прозвучал глухо, он уставился на сплетенные пальцы, - Что ж изменилось-то? Геральт вздохнул. "Если Фаидулл прав в своих чудовищных расчетах, то Пректер должен быть откровенен, должен доверять мне, но, дьявол! В тот раз, при беседе в ратуше, он был раздавлен бедой и огромным количеством вина. Неудивительно, что начал вываливать то, что его гложет. А я, как последний болван, его остановил. Нет, вовсе не из-за какой-нибудь чертовой тактичности, а потому, что ведь не смог бы посочувствовать. Хотя тогда он в любом случае вспоминал о своей жене, а не о деньгах. Да и я думал вовсе не о том, как бы кого-то предать, черт побери. И что, значит, золото для него - не главная проблема. Если он тоже заботится о близком человеке, он ведь сможет понять меня?" Он поднял голову. Градоначальник глядел исподлобья, склонив голову, и будто считал в уме. - Пректер, - ведьмак побарабанил пальцами по кромке стола, - Постарайся меня понять. Твои близкие в безопасности, и твое счастье рядом, ему ничто не угрожает. А я теперь вынужден расплачиваться за это тем, что дорого мне. - Да ради всех богов нашего богом покинутого города, я ж сразу сказал, что ты опять к моему кошелю подбираешься. Чего вокруг да около елозишь, я ж не девка нетронутая, - глаза досадливо прищурились, - Сколько тебе добавить, чтобы ты мог оплатить свои буйные вечера в Дориане? - Ты это прекрати, - голос скользнул к собеседнику словно бритва, проходящая по коже. - Что такое? - осведомился градоначальник и шумно сдул пену со своего пива. - Слушай, - Геральт подался вперед,  -  Мне ни к чему деньги, мне надо только узнать - что нужно тебе. Я не ограблю тебя, не пущу городских сплетен, не потребую после денег за молчание. - А что сделаешь? - Спасу одну жизнь, - просто сказал ведьмак. Пректер бросил короткий взгляд над его плечом. - Ага, - тусклый блеск то был или отражение бликов в глазах напротив, Геральт не понял, - жизнь смазливой молоденькой бабенки, которая, похоже, создана, чтобы сводить с ума всяких отщепенцев. Хреново как выходит, Геральт, до меня не дошло, что и ты с этой девкой так крепко спутался... Нет, не надо на меня так смотреть. Я ведь остерегся так просто прийти, коль захочешь мне башку снести... Он резко шатнулся назад, но явно недостаточно быстро для появившегося у его горла острия кинжала. Геральт навис над столом, опершись коленом о табурет, свободной рукой упираясь рядом с опрокинутой кружкой. Красочные звуки, привычные для места разудалых попоек, внезапно исчезли, люди начали крайне трезво и быстро покидать враз утратившее уют пристанище. - Удержать не удастся, как видишь, и башку я могу тебе снести хоть сейчас, - лезвие подрагивало, вторило противно трясущимся пальцам, - Ты что с ней сделал, мразь? Отвечай быстро, пока я тебе пасть не раскроил. Пректер криво ухмыльнулся, словно прилипнув ладонями к столешнице. - Прям как в тот раз, только наоборот. Припоминаешь, аль нет? Ничего личного. Но я вот не мутант, чтоб с тобой тягаться. - Отвечай! - Эй! - раздался голос позади. Что-то подсказало Геральту, что его окликнули не ради того, чтобы предложить кружечку пива. Он чуть повернул голову, не отводя глаз от градоначальника. В паре шагов от него стоял человек со странным крошечным арбалетом. Такие вещицы Геральт видел лишь в паре оружейных лавок. Все, что он о них знал - они надежные, недальнобойные и двустрельные. Сейчас обе стрелы наличествовали. Ведьмак чуть вздохнул, незаметно сместил центр тяжести. - Геральт, - в голосе Пректера, хоть он и был бледней обычного, дрожи уже не находилось, - Сядь на место, не бесись. Здесь далеко не один мой человек, который всадит стрелу тебе... Геральт вдруг оттолкнулся от пола, размытой тенью перемахнул столешницу и оказался уже рядом с осекшимся собеседником. Две стрелы с хрустом косо уткнулись в дерево. Последний неуверенно выходящий на четырех конечностях мужик сипло заорал и обезьяньим галопом скрылся за порогом. Повисла тишина. Ближайший к столу парень оторопело водил глазами от пустого арбалета до застывшего с неестественно наклоненной головой Пректера. Отавалось еще четверо с оружием, но они замерли, втянув воздух. - Так на кой хрен ты, собственно, явился, если не собирался по-человечески разговаривать? - светским тоном осведомился ведьмак, пристраивая кинжал поудобнее. - Я собирался, - прохрипел градоначальник, - но не об этом... - Что с девушкой? - уже резко перебил его Геральт, - И зачем она тебе? - Я скажу, скажу, - в голосе, подобно рассвету, забрезжил страх, - Убери только, во имя груди Мелителе, эту железку от моего горла! - Хорошо, - ведьмак совершенно спокойно спрятал кинжал и невозмутимо вернулся на свое место, - Расскажи, сделай милость. Пректер в немом изумлении уставился на него, неосознанно утирая заметные даже через стол капли пота. Наконец, махнул своим людям в сторону выхода, не отводя взгляда и, очевидно, собираясь с мыслями. Крякнула осевшая дверь. - Что ж, значит, точно скажу, - голос разорвал напитанную перегаром и недоверием тишину, - Золото должно было пойти в уплату заказа на убийство. И я собирался дать его тебе.