Отблески будущего

И тихие тени бежали во тьме, И свечи дышали на влажной стене, Горящие страхом и страстью Пред громом грядущим ненастья.   В окно заглянул покрасневший рассвет Но пламенных точек от свечек уж нет. Огни их под ветром полночным Угасли, задушены ночью. Поле было белым. И теплым. Вечерний мягкий туман над седоватыми макушками ковыля. Окна городской заставы горели совсем рядом. Но луна, хоть и бесконечно далекая, проливала серебряный поток несравнимо более светлый. Из белой пряжи поля торчали три головы. От одной виднелась только свернутая коса на макушке. Две другие были повернуты к ней, или же друг к другу поверх ее головы. Два мужских профиля резко чернели на летней траве. - Да почему ты такой угрюмый сегодня? Ясвина призналась, что твой смех ей нравится почти так же, как мой! -  говоривший рассмеялся сам, молодо и счастливо, луна пробежала искрами по его коротким темным волосам. Пушистые верхушки ковыля скрывали руку, охватывавшую плечи совсем юной девушки, лет шестнадцати. Она чуть покраснела, но тоже добавила смешливых ноток в серебро луны. Другой парень посмотрел на звезды и улыбнулся им. Но на стороне смуглого лица, обращенной к ночному горизонту, уголок рта дрогнул и опустился. - Я думал о старой легенде, - звучно произнес он, - о луне и солнце. - Что за легенда? - прислонившись к обнимавшему ее юноше, спросила Ясвина, - Расскажешь? - Она грустная, - невнятно проговорил любимый, зарывшись лицом в ее отливавшие белым золотом тонкие волосы. - Ничего, зато интересная. Тебе понравится, - полные губы изогнулись полумесяцем, - Слушай. Давным-давно не было ни звезд, ни луны, ни солнца. И жили тогда два друга. Оба были смелые и сильные, стоили друг друга. Один - ясный, веселый и бесшабашный, другой - темный, страстный и беспокойный. И жила рядом с ними девушка, которую второй юноша полюбил всем сердцем. Она была словно ночной светильник, разгоняющий его тревоги. Только рядом с ней находил он покой и тихое счастье. Он хотел бы быть с ней вечно, - рассказчик кашлянул, прогоняю хрипоту, - Но девушка эта была влюблена в его друга, привлеченная его смехом, его яркой и ослепительной силой. И он тоже влюбился в ее мягкое сияние красоты и спокойствия. И вместе... - он запнулся. - Они светили ярче вдвойне, так как каждый дарил свой свет другому, - с улыбкой продолжил второй, еще крепче обняв собственную любимую. - Продолжишь? - отливающие багряным глаза поднялись вверх, моргнули несколько раз. - Да не, у тебя лучше получается. - Как скажешь. Значит, так. А их свет жег сердце друга, превращая все в угли, пока он не сгорел без остатка. И из прогоревших углей родилось новое, темное пламя. Оно достигло неба и сожгло его, превратив в черную твердь. Юноша с девушкой испугались за мир и придумали, как спасти его от вечной тьмы. Юноша взлетел и стал солнцем. Но сил его не хватило против всей ночи, и ему пришлось уходить на отдых, оставляя мир во тьме. Тогда девушка тоже взлетела и стала луной. Она знала, что им придется всю жизнь бороться с ночью, и они не смогут видеться. Потому она плакала, летя ввысь, и ее слезы серебряными звездами разлетелись по небосводу. У нее не было сил против тьмы, но та сама отступила перед ней, приняла ее и притихла. Так девушка, победив тьму, сама досталась мраку.   Рассказчик вздрогнул, услышав всхлипывание, дернул подбородком. Легкая улыбка исчезла с его губ. До рассвета они просидели молча.

***

В трактир заходили люди. Перекидывались фразами со знакомыми, вертели головой вслед снующей по залу дочке хозяина. Оглядывались, выбирали место и топали к нему. Народ прибывал, и двое мужчин, недавно сидевшие в одиночестве, уже не выделялись, хоть и привлекали случайные взгляды к своему столу у стены. Один из них был крепкий, темноволосый, постарше средних лет. Другой - более худощавого сложения и явно моложе лет на двадцать, однако у него волосы были белыми. Он молчал, уставившись на сплетенные пальцы рук. Слушал.   - ... влюблены в одну женщину. Это ж был мой лучший друг. А теперь это - проклятая скотина, которой  я обязан самой ужасной бедой в моей жизни. Ну ты видел мою жену, видел, какая она красавица? - Пректер мотнул головой, продолжил, - А ты помнишь хоть одно ее слово, а? Нет? Правильно, не помнишь. Потому что она не говорит, Геральт. И не хочет говорить, что бы я ни делал. - И виноват в этом?.. - ведьмак смотрел раздраженно, и градоначальник нахмурился. - Я скажу, но это всяко работка не из простых. А ты просто обязан это сделать, Геральт. Я ж не сразу решился. Но раз уж все к тому идет, значит, так судьбой назначено. Он другому кому, небось, и не по зубам вовсе. К тому же, Алессита тогда твоя и только твоя. - Да что ты, черт побери, такое несешь? Отдашь ее мне, одаришь, так сказать, по доброте душевной девой прекрасной? Ты вообще не знаешь, о чем говоришь! - Это ты многого не знаешь, уж поверь. Если ты сумеешь прикончить Фаидулла, то девчонку не придется делить. А он соперник очень опасный, и ... да что за черт? Глаза на лице ведьмака, бывшем на протяжении беседы настороженной маской, вдруг полыхнули ярким пламенем, он стиснул кулаки так, что пальцы хрустнули. - Фаидулл?! Ты что, его хотел прикончить?! A bloede d' yeabl aep arse*, Великая Мелителе!.. Посетители вздрогнули, когда беловолосый незнакомец вскочил и со всего маху запустил свою кружку в стену. По тарелкам разлетелись щепочки, но жалоб в ответ не прозвучало. - Геральт, Геральт, утихомирься, ты что? Пректер подскочил, пытаясь удержать, похоже, бывшего собеседника за руку. Рука на его попытку внимания не обратила, оказавшись вместе с хозяином вне досягаемости. - Черт побери тебя, его и весь ваш дерьмовый город! - утихать беловолосый не собирался, шагнул спиной к двери, не сводя с городничего яростный прищур, разомкнул побледневшие губы для еще одного ругательства, но лишь тихо прошипел что-то и развернулся. Градоначальник тяжело и решительно шагнул вдогон, выбросил вперед руку. И поймал воздух. Геральт пнул дверь и промелькнул на оживленную улицу, напоследок полоснув Пректера раскаленным взглядом. Дверь с треском вписалась обратно в проем, едва не отрубив хвост вбежавшей кошке. И тут же распахнулась вновь. Градоначальник стремительно отдернул все еще протянутую руку. Постарался хотя бы не отводить взгляд. Вертикальные зрачки вспарывали ничтожное расстояние между лицами, как кинжалы. - Ты мог не стараться, - голос потрескивающим инеем полз от нечеловечески застывшего лица, - Я и так убью его. Уничтожу. А слушать скулеж о женушке и паршивом дружке, на поверку оказавшемся козлом, не желаю. И золото свое можешь засунуть в... Пректер ухватил-таки верткого мутанта за грудки и с яростью вытолнул за порог, приперев к наружной стене. Посетители, тщательно выуживающие остатки ведьмачьей кружки из своих явств, лишь посмотрели вслед прикрывшейся двери и вернулись к прерванному занятию. - Да в чем дело?! - заорал, багровея, Пректер прямо в бледное злое лицо, - Да! Да, я хочу, чтобы ты его прикончил, и как можно скорее. Знаешь, что он сделал? - Слышал уже, - холодно ответил Геральт, пытаясь отстраниться. - Хрена лысого ты слышал! - градоначальник сжал кулаки сильнее, чуть не отрывая ведьмака от земли. Ту подружку Гертрана нашли. И не на улице, не на дороге, мать твою! А в спальне Ясвины. Она и нашла, понял?! И вот теперь она не говорит, сын шарахается по стенам, а я... - А ты, значит, ищешь наемного убийцу, - без тени иронии заключил Геральт, - Я понял. Пректер разжал руки, приложил их к лицу, потер лоб. Ведьмак и не думал уходить, он о чем-то размышлял. - А что это именно Фаидулл, ты узнал только из моего описания или догадался раньше? - Она была в черном. Маленькая девчушка в черном платье с россыпью бриллиантов. Чтоб я сдох, если это не ночь, ведьмак. А я уж помню, для кого звездная ночь - самое дивное в мире. - Хорошо. А сейчас ты должен отвести меня к Алессите. Срочно. *A bloede d' yeabl aep arse - ругательство "старая задница дьявола"