Lux in tenebris

Винчестер рывком садится на кровати, с криком выныривая из удушающего кошмара. Сердце колотится, как сумасшедшее, футболка промокла насквозь, а в памяти все крутятся издевательским рефреном слова Каина: «А потом ты убьешь ангела, Кастиэля, и это… это, я подозреваю, будет ужасно больно». Дин помнит, что Каин в реальности говорил это, просто констатируя факт, ему самому уже известный, но сейчас, в своей еще гудящей от кошмарного сна голове, охотник явственно слышит едкую, торжествующую издевку, как бы намекающую: ну что, убедился? — Что за хрень?! — измученно выдыхает он, и сам же слышит в своем голосе не столько возмущение, сколько изрядную долю облегчения. И да, понимать, что это, пусть и до ужаса четкий и реалистичный, но всего лишь сон, — огромное облегчение. И пусть вчера они с Касом серьезно рассорились, но даже самая страшная ссора, конечно, не идет ни в какое сравнение с отчаянной безысходностью нарисованной кошмаром картины. Когда Дин заходит в помещение, которое можно считать гостиной в их нынешнем пристанище — бункере, Сэм уже сидит там за столом, штудируя, по своему обыкновению, какой-то древний фолиант. Вот только на столе возле книги стоит бутылка виски и полный стакан, что уже не вписывается в привычный образ брата. И когда Дин буднично бросает: «Привет», присаживаясь напротив, Сэм смотрит на него странно. Очень странно. Так смотрят на смертельно больных заразной болезнью: и умирающих вроде бы жалко, но и за себя страшно. С левой стороны лица у Сэма цветет шикарный фингал, который поставил ему вчера добрый брат. Левый глаз практически скрыт опухшими веками, а правый окружен синюшными тенями, как после жесткого недосыпа. В общем, тот еще видок. И весь он какой-то помятый и потерянный. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Дин. — Ты смотришь так, будто у нас внеочередной апокалипсис на пороге, как минимум. А то и уже случился. Он неловко улыбается, пытаясь разрядить напряженную, до электрических разрядов, обстановку, причем напряженную по неизвестным ему причинам. А одна из вещей, которые Дин не переносит по определению, — это неизвестность. Все, что отвечает ему Сэм, это: — Привет, — хрипло и неуверенно. И замолкает примерно на минуту, сверля Дина все таким же странным взглядом. — Да что такое?! — уже откровенно злится старший Винчестер. Сэм, наконец, отмирает, но только чтобы спросить: — Ты вообще помнишь, что случилось вчера? — Боже! Сэмми, ты меня в могилу сведешь своими драматическими выступлениями, — облегченно выдыхает Дин, расслабляясь, и придвигает стакан с виски к себе, аргументируя это для себя тем, что все равно пить виски, еще и среди дня, не в характере Сэма, да и за новым стаканом идти лень. — И да, извини, что врезал тебе, но ты же знаешь, что ко мне лучше даже не приближаться, когда у меня в руках эта костяная хрень, а ты еще и отбирать его полез. Вот и получил за свою дурость. Да, извинения у Дина Винчестера всегда удавались на славу. Однако даже это не может в полной мере объяснить потрясенное выражение лица его младшего брата. Это вынуждает Дина продолжить: — Или ты переживаешь по поводу Каса? Так не впервой нам с ним ссориться. Он не обидчив. Через недельку-вторую объявится. А нет, так я сам позвоню. Через секунду старший Винчестер уже созерцает спину своего брата, со всей доступной скоростью устремившегося к выходу из бункера, с каким-то сдавленным, словно сквозь зубы, бормотанием: — Я за продуктами. — Пирог не забудь! — кричит Дин вдогонку. И добавляет уже себе под нос: — И что это было?

***

Сэм отсутствовал так долго, что Дин, успевший излазить Интернет вдоль и поперек в поисках дела, а потом и порнухи, залипнуть на каком-то порно-сайте, вернуться к действительности и снова основательно заскучать, не преминул подколоть его насчет какой-то горячей цыпочки, «совершенно случайно» попавшейся на глаза в магазине. И добавил, что такому взрослому мальчику совершенно не обязательно прикрывать свои свидания походами в магазин. Вопреки ожиданиям, в ответ Дин не получил ни возмущенных воплей, ни смущенного бормотания. То есть вообще ничего. Сэм просто молча выгрузил купленные продукты в холодильник и ушел в свою комнату. Дин последовал его примеру, решив, что младший на него все еще злится за вчерашний нокаут. А ночью снова пришел кошмар. Такой реалистичный. Такой до мелочей знакомый по прошлой ночи. Такой затягивающий. Проснувшись, Винчестер проворочался в постели часа два, прежде чем смог даже не уснуть, а скорее провалиться в какую-то мутную полудрему до утра. Следующей ночью было то же самое. И следующей. И снова. И снова. И снова…