Lux in tenebris

Во время поездки Сэм был молчалив. Он не перекрикивал грохочущую музыку, пытаясь донести брату крайне важные мысли по поводу того, как тому следует вести себя с Метатроном, чтобы не провоцировать чертову метку. Хотя как раз этого Дин от него и ждал, специально делая музыку погромче, чтобы помешать таким благим намерениям. Однако отсутствие ожидаемых нотаций почему-то не обрадовало, а насторожило старшего Винчестера. Что-то с Сэмми не так. Стоп. А почему он не подумал о том, что Сэм может тоже видеть кошмары? Это было бы логично и вполне в духе ведьмы: зачем проклинать одного, если можно двоих? Дин удивился, что ему сразу не пришла в голову такая простая мысль, и решил сразу и о кошмарах Сэма узнать, и рассказать о своих, раз уж утром не вышло. — Сэм, ты в последнее время нормально спишь? — чтобы задать вопрос, пришлось самому перекрикивать музыку, и Дин выключил проигрыватель. — Выглядишь как-то не очень, — добавил он, заметив удивленный взгляд. — Вполне нормально. Тебе показалось. Нужно чаще бывать на свежем воздухе, только и всего. — И ничего странного не снится? — Дин бросил быстрый взгляд на брата: несмотря на кажущееся спокойствие мелкого, он готов был спорить на сотню баксов, что тот напрягся и занервничал. — Ничего, — во взгляде младшего Винчестера мелькнул первый проблеск интереса. — А что? Ты перед приходом Кроули говорил что-то о деле, которое нашло нас само — это как-то связано с твоими вопросами? — Еще как связано! Мне уже несколько ночей подряд снится кошмар. Один и тот же кошмар, Сэмми, — уточнил Дин, видя, что упоминание о кошмарах вообще не произвело на младшего особого впечатления. — Я думаю, что это ведьма. Ну, проклятие или что-то в этом роде. И поскольку последней ведьмой, с которой мы сталкивались, была Ровена, думаю, это она навесила на меня эту гадость. И считал, что с тобой может быть то же самое. — Нет, я в порядке, — протянул Сэм, явно мысленно перебирая варианты заклинаний, которые могли повлиять на сны. — А что именно тебе снится? — Да так, бред какой-то, — стушевался Дин, снова включая музыку на полную громкость и прерывая разговор таким нехитрым образом. Сэм никак не отреагировал на такое завершение беседы, удивив Дина в очередной раз несвойственным самому себе поведением. Рассказывать брату свой сон совсем не хотелось. Более того, Дин не мог даже представить себе, как откроет рот и скажет, что каждую ночь убивает ангела, который перед смертью признается ему в любви. Мысль, что последнее можно просто не озвучивать как не самую существенную часть сна, в голову почему-то не пришла. Старший Винчестер чувствовал иррациональный страх, словно, произнеся все вслух, мог придать своему кошмару подобие реальности. Нет уж, надо просто разобраться с ведьмой и проблема с кошмаром решится сама собой. А еще надо увидеться с Кастиэлем. Как бы ни был тот зол или обижен, Дин не верил, не хотел верить, что ангел способен окончательно от него отвернуться. Кас ведь всегда ему все прощал. И пренебрежение, и, фактически, отказ в помощи, когда стал человеком и больше всего в ней нуждался, и даже убийства людей, пусть и отнюдь не невинных, когда Дин потерял контроль под влиянием метки. Не могло же все вдруг так закончиться? И только какой-то подленький голосок внутри нашептывал, что, возможно, его последний срыв как раз и был той самой соломинкой, сломавшей хребет верблюду. Учитывая внезапные проблемы с памятью, одному Богу было известно, что он там мог наговорить ангелу. Однако, несмотря на свое полное неумение нормально извиняться, да и общую нелюбовь к задушевным беседам, Винчестер внезапно понял, что готов просить прощения столько раз, сколько потребуется, до тех пор, пока Кас его не простит. Вероятно, причина была в его снах: каждую ночь убивая дорогого тебе человека — или не-человека — поневоле начинаешь понимать, насколько он тебе действительно дорог. Пусть даже сам Дин и не считал, что его вина так уж огромна: ну, наговорил гадостей… ну, ладно, будем откровенны, отвратительнейших гадостей, ну, съездил пару раз по лицу… это ведь не то, из-за чего может разрушиться многолетняя дружба, правда? Кас обязательно простит. Должен простить. Ведь Кас ему нужен. Особенно, сейчас.