Lux in tenebris

Рывком открывая дверь и входя в комнату, охотник был готов к нападению. Но ангел, вопреки ожиданиям, обнаружился на прежнем месте, привязанный цепью к стулу и закованный в кандалы, крепящиеся прямо к столу. Судя по тому, что скованные руки пленника автоматически дернулись под стол при звуке открывшейся двери, как раз попытками снять эти самые кандалы он и был занят. — Пришел меня навестить? — протянул Метатрон, растягивая губы в широком оскале, по всей видимости, призванном обозначать улыбку. — Что же так долго? Я тут целую ночь кукую, а ты только под утро добрался. Пытался собрать свое несуществующее самообладание и силу воли, а, Винчестер? Так мог сразу приходить: самый распоследний ангел в закоулках небес и самый завалящий демон на задворках ада — даже они уже в курсе, что у тебя нет ни того, ни другого. Пленник зашелся в громком, нарочито издевательском хохоте, как будто произнес ну просто великолепную шутку. Дин, однако, почти не обратил внимания на смысл сказанного, подавленный внезапно нахлынувшим чувством мучительного несоответствия, которое возникло от невозможности совместить в сознании две разные по содержанию, но равные по ощущению реальности картинки памяти. В этой комнате охотник ругался и дрался с Кастиэлем наяву и здесь же он убил его в своем кошмаре, который за все разы повторения стал до жути похож на реальность. — Не молчи, Винчестер. У вас тут до ужаса скучно, ты знаешь? Развлеки беседой дорогого гостя, — продолжил Метатрон, вольготно развалившись на стуле, словно и впрямь собираясь вести приятную беседу в кругу друзей. — Я же для вас дорогой гость? Я многое знаю. И, надеюсь, это значит, что мне не стоит опасаться того же, что произошло с твоей ручной зверушкой, Кастиэлем? — Тебя это уж точно не касается, — огрызнулся Дин, мгновенно вспыхивая гневом. Он подошел к пленнику проверить, насколько реалистичны были планы последнего на побег. Судя по состоянию лишь слегка поцарапанных наручников, ангел мог продолжать свои попытки хоть до скончания веков без каких-либо ощутимых результатов. — Не обольщайся, несмотря на все твои ценные знания, я могу прирезать тебя в любой момент, — продолжил Винчестер, ощутимо надавливая клинком на шею пленника и вынуждая того запрокинуть голову и неудобно выгнуться дугой из положения сидя. — Так что да, с Касом точно можешь себя не сравнивать. Не уверен, что твоя, пока ничем не доказанная, ценность и вправду перевесит мое желание убивать тебя долго и мучительно. Метатрон снова засмеялся, несмотря на клинок у своей шеи, чем изрядно удивил охотника, ожидавшего несколько иного. — Думаешь, я тебе анекдоты здесь рассказываю? Дин отступил на шаг, окидывая ангела озадаченным взглядом, словно в поисках катализатора нестандартной реакции. — Ну, почти что так, — выдохнул писарь Божий, отсмеявшись. — Видимо, разница между твоими друзьями и врагами состоит только в том, насколько быстро ты их убиваешь, Винчестер. — Что ты несешь? — ошарашенный охотник отступил еще на пару шагов, судорожно соображая, откуда ангелу может быть известно о его кошмарах. Разве что это дело рук самого Метатрона, сговорившегося с какой-нибудь ведьмой. — Твоих рук дело, мразь?! — Да я-то тут при чем? — изумился Метатрон, мерзко подхихикивая и явно наслаждаясь ситуацией. — Ты же и сам прекрасно справился! Или ты думал, что никто ничего не узнает? Так ни с чем не перепутать крик ангела, умирающего от раны, нанесенной Первым клинком. Скажу тебе по секрету, судя по воплям тех, кому «повезло», — ангел показал в воздухе кавычки, — встретить такой конец, боль это адская. А кто у нас нынче владеет этой ослиной челюстью? Не ты ли, охотник, верный и преданный друг глупого ангела Кастиэля? Метатрон перестал хихикать и последние слова произнес непривычно серьезно, понизив голос до полушепота и в упор глядя на человека. Дин попятился, чувствуя, как слова писаря шурупами ввинчиваются прямо в череп. Не возникло и мысли о том, что ангел мог соврать. Сердце заледенело, чтобы, оттаяв через мгновение, пуститься вскачь неровным, спотыкающимся галопом загнанной лошади. Почувствовав спиной стену, Винчестер сполз по ней и застыл, пережидая приступ разрывающей мозг боли, с которой кошмар последних ночей занимал в его памяти свое законное место — становился явью. Удобно и трусливо забытой явью. Не нужно было ничего вспоминать, достаточно оказалось просто выкинуть придуманные сцены и позволить реальным занять их место. На охоте они сталкиваются с Ровеной. Люди гибнут. У них не хватает сил, чтобы справиться с древней ведьмой. Приехав, Дин в ярости переворачивает вверх дном весь бункер в поисках Первого клинка. Метка требует крови. Клинок находится — у Кастиэля отстойный талант прятать так, что местонахождение искомого вычислить легче легкого. Дин сталкивается с Сэмом, который пытается его остановить. Зря. Дину нужен враг — и он видит перед собой врага. Кас успевает вовремя. Для Сэма. Сэм без сознания. Но у Дина перед глазами есть новый враг. Дин нападает. Кастиэль защищается и защищает бессознательного Сэма. Тратит последние силы на то, чтобы выкинуть младшего охотника за дверь. Говорит о любви своему человеку… нет, своему убийце. Умирает. Дина накрывает осознанием случившегося. Дальше только боль. Потом — пустота. Как он попал в свою спальню, где и проснулся на следующее утро? Куда и как исчезло тело ангела? Ни единого проблеска.