Lux in tenebris

Дин не знает, сколько времени проходит, прежде чем в его затуманенный мозг пробивается первая здравая мысль: друзей, даже вернувшихся в очередной раз с того света, встречают все же как-то не так. Разрывая поцелуй, он чувствует накатывающее смущение и неловкость — он буквально тонет в них. Что это, нахрен, такое было?! Нет, повышенную тягу к близкому контакту с ангелом Винчестер замечал за собой и раньше, причем уже довольно давно, но чтобы настолько… Он резко отступает назад и неловко мнется, не зная, куда девать руки. — Кас, я… — кажется, сейчас его словарный запас этим и ограничивается. Попытавшись собрать мысли в кучку и неловко кашлянув, Дин пробует начать заново: — Кас, я не знаю, что на меня нашло. Ты… Кас прерывает его, закрыв рот кончиками своих пальцев. — Все в порядке, Дин. Но по его виду этого никак не скажешь: щеки покрыты легким румянцем, едва заметным под однодневной щетиной, дыхание учащено, зрачки расширены. Он выглядит… так, что Дину нужно срочно посмотреть куда-нибудь еще, чтобы не спрашивать у себя потом опять, что же это было. — Хочешь, я сотру это воспоминание из твоей памяти? — спрашивает между тем ангел, уже протягивая пальцы, чтобы коснуться лба охотника. Дин отшатывается. — Не надо! Хватит с меня пробелов в памяти. Кас непонимающе хмурится и открывает рот, видимо, чтобы уточнить, что за пробелы и откуда, но Винчестер не дает ему вымолвить и слова, зацепившись за интересующую его деталь: — А ты снова способен на такие фокусы? Вроде бы это не так уж просто. — Да, Отец вернул меня прежним, полным сил. Я чувствую свою благодать. На лице ангела, даже при всей малоэмоциональности его мимики, явственно различимы радость и гордость. И хотя Дин не особо в ладах с Богом, сейчас он готов вполне искренне Его благодарить за такой неожиданный, да еще и, как оказалось, двойной подарок: его ангел снова с ним и в состоянии, не вызывающем беспокойства за его будущую — теоретически вечную — жизнь. Эта мысль закономерно напоминает о том, кем эта жизнь была прервана в прошлый раз. — Рад за тебя! Хоть что-то твой старик способен сделать, — неловко усмехается Винчестер. — А как ты, Дин? Где Сэм? И это те вопросы, на которые Дин предпочел бы не отвечать. Но у Каса есть удивительная особенность — ему Дин может сказать все. Ну, почти все, поправляет себя охотник, тут же припоминая некоторые фразы, которые порой так и вертятся на языке, но — что очень благотворно для сохранности самолюбия Винчестера — еще ни разу не прозвучали. — А где, по-твоему, должен быть мой брат, которого я пытался убить и который выжил только благодаря тому, что меня остановил ты? — вопросом на вопрос отвечает охотник. — Ладно, пора ехать. Ты со мной? Или по своим ангельским делам, раз уж, как я понимаю, ты теперь и перемещаться можешь? — Я позже навещу тебя. И Дин, — Кастиэль придерживает охотника за плечо, когда тот проходит мимо к выходу из номера, — ты не ответил, как ты? — Ты издеваешься, Кас? — устало вздыхает Винчестер. — Я убил своего лучшего друга. Я чуть не убил своего брата. У меня на руке дьявольское клеймо, которое может в любой момент окончательно превратить меня в монстра. И как от этого избавиться, я не знаю. Как я? Да отлично! Он поднимает глаза, и ангел видит, какие они больные и уставшие: свежая зелень словно выцвела и покрылась пылью. — Не пропадай, окей? — Дин похлопывает Каса по плечу и выходит.

***

Судя по всему, ангел воспринял просьбу Винчестера достаточно серьезно. Во всяком случае уже через пару часов он появился в Импале на переднем сидении, сообщив, что, в числе прочего, навестил Сэма, который занят поисками средства снять Каинову метку и редкими охотничьими вылазками. В последующие дни отлучался он редко и ненадолго, видимо, решив не оставлять человека без присмотра. И Дина такое положение дел устраивало, даже несмотря на некоторую неловкость, все еще остающуюся после поцелуя в день встречи. Но охотник старался об этом не задумываться, наслаждаясь вновь обретенным не-одиночеством. Да, он, конечно же, по-прежнему скучал по брату, но в присутствии Каса добровольную ссылку стало переносить гораздо легче. И кошмары стали реже. Теперь Дин мог рассчитывать на четыре-пять, а то и шесть спокойных ночей подряд, прежде чем кошмар возвращался. Но и тогда ему достаточно было всего лишь проснуться, чтобы увидеть на фоне окна силуэт Кастиэля, живого, надежного, необходимого, как якорь для корабля. Кас, видимо, о чем-то догадывался, а то и точно знал, поскольку никогда не оставлял Винчестера одного ночью. Но и ни разу не попытался разбудить посреди кошмара, из чего охотник сделал вывод, что его ночные переживания проходят без внешних эффектов. Дин мог бы сказать, что их отношения вернулись к прежним, крепким дружеским, даже братским, если бы не его собственные неосознанные прикосновения к ангелу, на которых он ловил себя не раз и не два. Стоя рядом, он мог приобнять Каса за плечи или положить руку ему на спину между лопаток, чуть поглаживая. Проходя мимо, он похлопывал его по плечу. Даже сидя за рулем, постоянно одергивал себя, чтобы не потянуться поправить волосы или воротник плаща ангела. Словно нуждался в постоянном подтверждении реальности своего спутника. Осознавая свои действия, Дин испытывал закономерную неловкость, и каждый раз принимал решение тщательно контролировать лишние порывы. И даже следовал этому решению, обычно часа два-три, пока снова не обнаруживал свои самовольные конечности в прямом контакте с ангелом. К слову, смущало и заставляло нервничать это только самого Винчестера — Кастиэль сохранял невозмутимый вид и никак не комментировал происходящее. Что и к лучшему. Это, по крайней мере, позволяло охотнику упорно делать вид, что ничего необычного и не происходит. Хотя опрашиваемые свидетели, кажется, частенько были другого мнения, если становились очевидцами незабываемой картины поползновений одного агента в отношении второго. Одна экзальтированная дама даже откровенно порадовалась тому, что времена нынче уже не те, что раньше, когда подобные отношения воспринимались однозначно негативно, и все умилялась, какая они красивая пара. Из того дома Дин хотел сбежать так, будто в нем прятались адские псы.

***

С кошмарами Винчестер справляется с переменным успехом: иногда ему удается обратить удар на самого себя, но чаще он по-прежнему убивает Каса. А в редких, но особенно неприятных случаях сон продолжается, и он добирается и до Сэма. Сегодня как раз такая неудачная ночь. И она становится еще отстойнее, когда, вместо того чтобы с бешено колотящимся сердцем вынырнуть в реальность, Дин идет на второй круг. Все повторяется с самого начала. Вот Дин снова заносит клинок для последнего удара, которым убьет уже брата… и просыпается от того, что Кас довольно ощутимо трясет его за плечо. Наверное, вопреки обыкновению, он стонал и метался во сне. Винчестер резко садится на постели, чуть не сталкиваясь с ангелом, который все же успевает отшатнуться. Дин выглядит ужасно, так, будто убивали его самого: тяжелое дыхание, загнанное выражение в глазах, дрожащие руки. А чувствует себя и того хуже, еще пребывая на зыбкой границе яви и кошмарного сна. Но перед собой он видит ангела, живого, обеспокоенно глядящего на него своими невозможно синими глазами, которые кажутся совсем темными в слабом свете прикроватного светильника. С каким-то полувсхлипом, в котором едва можно различить имя ангела, Дин обнимает его, вцепившись, как утопающий в спасательный круг. В этом отчаянном объятии нет даже намека на нежность или что-то еще — это простая потребность в безопасности. Но зарывшись лицом в волосы Каса, вдыхая его запах, ощущая, как отпускает мутная трясина кошмара, Винчестер чувствует благодарность, радость и… да, огромную нежность, и таким естественным кажется склониться чуть ниже и прижаться губами к его шее. И еще раз, и еще, и еще, помечая легкими поцелуями шею, скулу, подбородок, прижимаясь, наконец, к губам и сразу углубляя поцелуй, и чувствуя, как внутри разгорается голодное пламя. Кас отвечает с не меньшей страстью. Более того, именно он проявляет инициативу, опрокидывая Дина назад на подушки, разрывая на нем футболку и покрывая поцелуями его грудь и живот. Охотник и не думает препятствовать. На самом деле, в этот момент он вообще не думает. Мыслей и осознания происходящего нет — есть ощущения, в которых утонули рассудок и здравый смысл. Видимо, это и замечает Кас, когда поднимается снова к его лицу и замирает, пристально вглядываясь в глаза. В следующую минуту Дин получает легкий поцелуй в лоб, от которого и отключается. Чтобы проснуться утром с диким желанием провалиться сквозь землю, улететь на луну, ну или хотя бы снова заснуть и проспать лет пятьдесят, пока все не забудется. Вот только последнее помогло бы разве что ему самому: ангелы-то бессмертны и память у них абсолютная вне зависимости от количества прошедших лет или даже веков. Кастиэля в номере нет, а это значит, что Винчестер проживет еще какое-то время, прежде чем сгорит от стыда. От того, что его снова унесло в радужные дали, да еще и так, что останавливать это безобразие пришлось ангелу. И, кстати, почему он усыпил его? Насколько помнится прошедшая ночь охотнику, Касу тоже нехило так крышу снесло, судя по реакции. А если вспомнить еще и то, что он, вообще-то, в любви Дину признавался… Хотя, кто ж его знает, какую любовь он имел в виду. Может, самую что ни на есть чистую платоническую? В который раз за день поймав себя на размышлениях на все ту же тему, Дин раздраженно и замысловато матерится, прибавляя скорости, словно пытаясь уехать от собственных мыслей, и переключается на предстоящее дело. Которое, к сожалению, слишком простое, чтобы надолго занять его мысли: пара самоубийств в большой семье, недавно потерявшей одного из детей. Это наверняка призрак. Значит, предстоит нудная, стандартная работа: выкопать, посолить, сжечь. Да, много об этом не подумаешь.