Lux in tenebris

Сознание возвращается нехотя. Открыв глаза, Дин еще какое-то время лежит без движения, пялясь в потолок и восстанавливая цепочку событий. От окна приближаются шаги, и в поле зрения появляется Кас. — Где Сэм? — спрашивает Винчестер, садясь на кровати и осматривая стандартный мотельный номер, в котором, собственно, они и находятся. — Или он мне привиделся? — Сэм вышел за покупками, — рапортует ангел. Он приближается еще на шаг и опускает руку Дину на плечо, молча всматриваясь в его глаза. Дину не хочется задумываться о том, что там высматривает Кас. И что в результате может увидеть. Ему достаточно того, что видит он сам в теплом синем взгляде: сочувствие, ободрение, готовность быть рядом до конца, каким бы он ни был. — Как ты услышал мою молитву? — спрашивает охотник, нехотя отводя глаза. — Там же были укрывающие от ангелов знаки. Кас отходит обратно к окну. И Дин внезапно чувствует неуютный холод без его взгляда, без его теплой руки на плече. Но что с этим можно сделать? В голове проносятся несколько возможных вариантов… и все они выглядят до крайности убого и смешно с точки зрения охотника. Он зябко передергивает плечами и прислушивается к тому, что говорит ангел. — Правильных там было только два: возле парадной и задней двери. Я предположил, что знаки могут быть, и взял с собой Сэма. Он пробрался первым и нарушил их, сначала тот, что возле черного хода, потом второй. И я смог войти. К счастью, вовремя. Прости, что пришлось… так сильно тебя ударить, но я не хотел рисковать. — О чем ты, Кас? Все правильно ты сделал. А Сэму еще влетит за то, что полез, куда не надо, не разбирая ничего, гер-р-рой, — фыркает Дин. Он рад, что все закончилось относительно хорошо (ну это если считать, что наличие выживших — уже хорошо). Однако комната в кровавом цвете с разбросанными мертвыми телами — это не то, что можно считать хорошим финалом. И это не то, о чем можно забыть. — Кас, спасибо, конечно, что вытащил мою задницу из очередной передряги, — говорит Винчестер, радуясь, что Сэм так удачно отсутствует. — Но мне от тебя нужно еще кое-что. Я просил тебя об этом раньше. Я просил тебя об этом сегодня в своей молитве. И я прошу тебя сейчас. Дин поднимается и подходит к Кастиэлю, пытаясь поймать его взгляд. Ангел отворачивается. — Ты видел тот дом, — голос охотника падает до хриплого шепота. — Ты видел, что я там натворил. Они все были просто людьми, Кас, людьми, к которым в дом пришло чудовище — я. Ты должен меня уничтожить. И ты сам это знаешь. Ангел упорно гипнотизирует стоянку за окном, будто к нему никто и не обращался. — Кас, ты меня вообще слышал? — наконец не выдерживает Винчестер, раздражаясь. — Слышал, — голос Кастиэля звучит слабо и надломлено. — Все те разы, что ты просил меня об этом, я тебя прекрасно слышал. И мой ответ — нет. Мы найдем способ избавить тебя от метки. Я найду. Но не проси… об этом. Я понимаю твои доводы. Но я… просто не могу. — Какой способ ты найдешь и где, если за столько времени его не удалось обнаружить?! — срывается на крик Дин. — Ты не думаешь, что его просто не существует?! Метатрона, который, возможно — возможно! — что-то знал, я убил. Все источники Сэм перерыл вдоль и поперек. И ничего! Посмотри мне в глаза и попробуй сказать, что ты видишь какой-то другой выход! Он хватает ангела за плечо, резко разворачивая к себе лицом. — Ты должен это сделать! — рычит Дин. — Я не мо-гу, — произносит ангел по слогам. — Твою мать, Кас! Ты понимаешь, что будешь виновен в гибели всех тех людей, которых я убью? Ты понимаешь, что выпускаешь в мир, ради существования которого ты когда-то пошел против небес, монстра ничем не лучше Люцифера?! — Все, что я делал, я делал ради тебя, Дин! — взрывается Кастиэль. — Не ради мира, не ради людей — ради тебя! А ты просишь меня убить единственного человека во всем этом мире, который мне действительно важен! И провести оставшуюся вечность, вспоминая об этом! Ты не позволил Сэму закрыть Врата Ада, когда узнал, что это его убьет. Хотя это спасло бы множество жизней. Почему же ты считаешь, что дорог мне меньше, чем тебе — Сэм? Кас замолкает, выдохшись, и опускает глаза. Он явно чувствует неловкость от того, что позволил себе такую эмоциональную вспышку. — Прости, Дин, я не настолько хороший ангел, как ты думал, — тихо добавляет он. — Может, потому, что, несмотря на то что я считаю тебя частью семьи, я — не брат тебе, — запоздало отвечает Дин на риторический, в общем-то, вопрос Каса. Раздражение его уже сменилось изрядным смущением: все-таки не каждый день тебе вот так прямо заявляют о том, что ты являешься центром вселенной для ангела Господнего. Кастиэль недоуменно склоняет голову набок и всматривается в глаза человека, словно пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. — Ты дорог мне не как брат, Дин, мне казалось, ты уже понял, — наконец уточняет он и в подкрепление своим словам нерешительно целует застывшего, как статуя, охотника. Винчестер за секунду до соприкосновения понимает намерение ангела, и первая его мысль — отшатнуться, избежать этого — исчезает, погребенная под ворохом противоречивых эмоций: от банального страха до мгновенно вспыхнувшего воспоминания о предыдущем поцелуе и сопровождавших его ощущениях. Желание накатывает жаркой волной, и уже Дин впечатывает Каса в стену своим телом, целуя жадно и грубо, и окончательно съезжая с катушек от такого же яростного ответа. Руки охотника пробираются под слои одежды ангела и наконец-то касаются обнаженной кожи на спине. Простое прикосновение еще больше усиливает пульсацию в паху. Кас спихивает рубашку с плеч Винчестера и резко дергает ворот футболки, припадая жесткими поцелуями к открывшейся коже возле ключицы и прокладывая влажную дорожку вверх по шее. Дин стонет и запрокидывает голову, открывая больше доступа. В ушах шумит кровь, но сквозь этот шум все же слабо пробивается звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. «Сэм!» — мелькает в затуманенном мозгу старшего Винчестера. Мысль обрушивается, подобно ушату холодной воды, мгновенно отрезвляя. Дин буквально отпрыгивает в сторону, пытаясь оказаться как можно дальше от ангела, и разворачивается спиной к двери, надеясь, что это даст хоть немного времени прийти в себя. Кас растерянно застывает на мгновение, но, видя уже открывающуюся дверь, просто исчезает. Дин отчаянно ему завидует: сам-то он исчезнуть не может. Впрочем, то, что Кас смылся, позволяет снизить градус подозрительности внешнего вида охотника. Он судорожно поправляет рубашку, болтающуюся где-то на локтях, и нервно облизывает губы. Вот с ними как раз ничего сделать нельзя — Дин уверен, что после долгого грубого поцелуя они выглядят, как после минета. И его почти одновременно прошибают сразу две мысли: первая о том, что, если бы не вернулся Сэм, это вполне могло бы соответствовать правде, и вторая — каким, нахрен, образом ему вообще могла прийти в голову первая?! — С пробуждением! — здоровается тем временем Сэм, даже не подозревая о состоянии брата. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — А где Кас? — Улетел куда-то. — Куда? — удивляется Сэм, помня, как ангел сам настаивал на необходимости быть постоянно рядом с Дином, пока не получится разобраться с меткой. — Я ему не нянька, чтобы знать, — неожиданно раздраженно огрызается Дин, по-прежнему высматривая что-то за окном. Из чего младший Винчестер может сделать только один вывод: его брат снова поругался с ангелом. Сэм тяжело вздыхает. Ему остается только надеяться на благоразумие пернатого, опираясь на которое, тот сможет проглотить очередную обиду от Дина и поскорее вернуться. Потому что Сэм, конечно, любит своего старшего брата и никогда его не оставит, но, после увиденной в том доме бойни, находиться с ним рядом довольно тревожно. — Что там такое интересное? — наконец не выдерживает Сэм, подходя к брату и тоже выглядывая в окно. Ничего неординарного там не обнаруживается (что вполне ожидаемо) — обычная полупустая стоянка возле мотеля. Зато искоса взглянув на Дина, младший Винчестер тут же полностью поворачивается к нему и вглядывается уже более пристально, подмечая любопытные детали: губы явно припухшие, ворот футболки разорван, на шее расцветают несколько будущих синяков, а взгляд какой-то… дикий. Да, видимо, с Касом дело простой руганью не ограничилось, перейдя в воспитательную работу с помощью рукоприкладства со стороны ангела. Правда, довольно щадящего рукоприкладства, решает Сэм, ориентируясь на то, что ни разбитого носа, ни заплывших глаз не наблюдается, да и на ногах Дин держится вполне уверенно. Дин же, заметив изучающий взгляд брата, меняется в лице и весь как-то сжимается, словно желая исчезнуть. Или напасть. Сэм, на всякий случай, отступает на пару шагов, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Чувак, чем ты Каса снова допек так, что он тебе врезал? — спрашивает он, улыбкой пытаясь разрядить обстановку. И поражается тому, как сразу светлеет лицо Дина. — Тебя не касается, — бурчит тот, проходя к кровати и плюхаясь на нее всем весом, от чего старая, расхлябанная мотельная мебель жалобно скрипит. Сэм готов поклясться, что в голосе брата явственно звучит облегчение, как будто ему неожиданно удалось избежать чего-то очень неприятного. Но прежде, чем младший Винчестер может хотя бы попытаться сопоставить все несуразности и сделать какие-то выводы, Дин уже переключается на другое: — Давай сюда, что ты там принес. Ты же вроде за едой выходил? А то я уже готов съесть даже что-то не вполне съедобное. Конечно же, Дин прекрасно видит полные пакеты у двери, но и не думает вставать и помогать их разбирать. Сэм только вздыхает и идет за продуктами. Его брат в своем репертуаре и это даже радует: в последнее время чего-то обыденного и привычного как раз и не хватало.