Камни Ласгалена

Когда-то в давние времена… - Не влезай в гущу битвы, Трандуил! – наставлял отец. – Никому не ведомо, какое еще зло припрятал для нас Моргот. А ты еще совсем юн, твой лик прекрасен, ты – весна для остатков нашего народа. Больше всего на свете я не хочу эту весну потерять! Вокруг них содрогался в муках мир. Земля под ногами то и дело сотрясалась под натиском темных сил, рвущихся наружу из глубин Ангбанда. Небо застилала мгла, превращая день в ночь, лишь то и дело сполохи цвета крови окрашивали тучи. Сам же Орофер во главе отряда эльфов собирался на передовую, туда, где армии Валар столкнулись в пылающей кровавой битве с воинством Тьмы. И Трандуил не хотел отпускать его одного, ибо боялся за него не меньше. - Но отец!.. - Я не приму возражений! Там драконы, Трандуил. Они сжигают все на своем пути. Пламя их зачаровано, и тот, кто попадет под это пламя, уже не сможет исцелить свои раны. Врагов хватает и здесь. Доказывай свою доблесть, не жертвуя при этом жизнью напрасно. А если доведется тебе столкнуться со змеем – прячься от его огня, ибо мало кто за все время существования мира смог победить дракона, не сгорев в его пламени. И он умчался в бой на коне, а сердце юного Трандуила разрывали страх и тревога. Он с небольшим отрядом молодых эльфов продолжал убивать орков, что наседали на них со всех сторон, и ему казалось, что Тьме нет конца. Тогда Трандуил впервые увидел Ее. Она сражалась чуть поодаль, окруженная мертвыми телами эльфов, единственная оставшаяся в живых из своего отряда. Снова и снова Она наносила окружившим Ее оркам смертельные удары эльфийским клинком, явно утомленная и почти потерявшая силы, но не сдавшаяся. Длинные темные волосы ее растрепались, то и дело в движении прилипая к ее лицу спутанными окровавленными прядями. Но ясный свет ее удивительных синих глаз, казалось, рассеивал Тьму вокруг. И показалось Трандуилу, что за всю свою жизнь он не видел никого прекраснее. Мечом он принялся прорубать к Ней дорогу среди орков, каждый миг опасаясь, что силы покинут Ее, и Она позволит смерти забрать себя. Он уже был почти рядом, когда увидел в темно-сером небе над их головами гигантский крылатый силуэт. Дракон мчался прямо к ним, и время замедлилось для Трандуила, пока он смотрел, как раскрывается пасть змея, готовясь высвободить всесжигающее пламя… В тот миг время будто остановилось. Кажется, Трандуил что-то кричал Ей, в ярости раскидывая орков вокруг себя, – и Она его услышала. Когда он, будучи совсем рядом, подбежал к Ней, Она посмотрела на него, и в то мгновение, растворяясь в синей чистоте ее глаз, Трандуил понял, что за Нее готов даже умереть. Он толкнул Ее за огромный валун за мгновение до того, как пламя дракона поглотило все вокруг. Сам же от огня убежать не смог – и ему показалось, что он сгорает в пламени Удуна. Он горел и горел, казалось ему, бесконечность. Видел вокруг себя только огонь, и понимал, что дух его уже тлеет, стремясь к Чертогам Мандоса. Тогда откуда-то из мира живых он ощутил прикосновения Ее рук, услышал Ее плач, и понял, что должен вернуться. Но пламя что-то сожгло внутри, оставив свой след, и до конца мира обречен был Трандуил то и дело сгорать в нем за деяния свои. Несколько тысяч лет спустя… Вино из Дорвиниона дарило покой и блаженство. Его пряный аромат и терпкое послевкусие заставляли на время забыть обо всех проблемах и тревогах. Трандуил не помнил точно, когда обнаружил в себе страсть к вину. Должно быть, это началось после смерти Драгоценной. Тогда крепкие напитки стали завозиться в Лихолесье в утроенном размере, и часть их поступала для личного употребления королем. Сейчас Трандуил сидел на террасе в своих покоях под куполом зеленой листвы, слушал пение птиц, любовался цветением поздних летних цветов, и пытался утонуть во вкусе любимого вина, которого выпил уже три бутыли. Более трех лет прошло со дня нападения Смауга на Эребор. А воспоминания о тех временах остались. Еще один ненужный сердцу груз, за который Трандуил всячески себя порицал. - Отец? Почему ты здесь? – вошедший на террасу Леголас обошел столик с вином и остановился прямо перед Трандуилом, частично загородив собой прекрасный пейзаж. - А где мне полагается быть? - король эльфов поднял затуманенный взгляд на сына. - Завтра последний день лета, - Леголас сделал вид, что не услышал его вопроса. – Мы должны провести церемонию… - Завтра. - Да, но… я искал тебя по всему дворцу. Не думал, что ты пробудешь в покоях столь долго. Ты сидишь здесь с утра. - По-твоему, король не имеет права подумать в одиночестве? В тишине решить важные вопросы… - Тебе уже хватит, отец, - с этими словами Леголас почти силой вырвал из рук Трандуила четвертую бутыль. – Вспомни о лесе. Тем же вечером Трандуил устало подошел к постаменту, на котором лежала корона лета. Бережно взял ее в руки, обвитую лесными цветами, ягодами и листьями. Живыми, способными вечно цвести, расти и созревать благодаря исходящей от короны силе. Но Трандуил знал, что совсем скоро растения увянут и опадут, лишь для того, чтобы последовать круговороту жизни и когда-нибудь родиться вновь. Таким был и лес. Он засыпал и просыпался, способный существовать вечно. Каждый раз после пробуждения он немного менялся, но лишь для того, чтобы стать чуточку новее. Никакие бури не способны были сломать деревья Эрин Гален. Как и Тьма не могла окончательно уничтожить дыхание жизни, ощущаемое в каждом его уголке. Трандуил помнил о лесе. Никогда не забывал. Лишь запах леса напоминал королю Трандуилу о том, что он тоже еще жив и ему есть, ради чего жить дальше. Следующим днем ехал король лесных эльфов на своем лосе по светлому лесу, и голову его венчала корона, и лицо его сияло красотой окружающей природы, и в глубине его глаз отражалось последнее сияние лета, а эльфы вокруг пели песни, прославляя радость мира и бытия. *** - Срочное донесение, владыка, - отчеканил ворвавшийся в комнаты офицер. – Границы Леса совсем недавно были пересечены, притом не единожды. Трандуил заинтересованно обернулся к эльфу. - Вот как? Где же? - На северо-западе, повелитель. - Кто же этот самоубийца? – Трандуил не удержался от едва заметной усмешки, ибо в последнее время в Лихолесье становилось все более неспокойно. - Мы отправили несколько разведчиков… кажется, это гномы, владыка. - Гномы?! - Вероятно, беженцы из Эребора. Они ведь некоторое время обитали в Железных холмах… но, кажется, часть их направилась на запад, двигаясь вдоль Серых гор, по кромке Леса. Трандуил едва подавил досаду на лице. - Надеюсь, не у многих из них хватило глупости лезть в глушь. О чем они только думают?.. Офицер растерянно молчал, не в силах что-либо ответить, и Трандуил сжалился над ним. - Хорошо. Ступай… Хотя подожди! Вели собрать отряд, мы отправимся туда и сами все выясним. Да, ты не ослышался: я собираюсь поехать туда лично. Только когда офицер ушел, король эльфов позволил себе раздраженно поморщиться. Жизнь была величайшей ценностью. Что же заставило чудом выживших в Эреборе снова рисковать и идти навстречу смерти в ныне опасном мире? *** Лес был мрачен, темен и крайне неприветлив. Даже здесь, в северной части, он все более явно отказывался признавать владычество над собой эльфов, начиная жить по собственным, таинственным и жестоким законам. Черные ветви полусухих деревьев норовили лезть в лицо, поранить, и Трандуил раздраженно отодвигал их в сторону, не желая обидеть, но и не собираясь поддаваться. Он и еще несколько эльфов двигались абсолютно бесшумно, то и дело прислушиваясь к переменчивому шепоту леса. Шорохи и странные отзвуки вокруг будто норовили запутать, солгать. Другие же звуки, те, которые лес считал чужими, напротив, приглушались до невозможности услышать. Осознавать, что когда-то прекрасная часть леса сейчас постепенно поглощается неведомой болезнью, эльфам было горько. Прямо перед Трандуилом с ветви дерева спрыгнул один из его разведчиков. - Повелитель, мы нашли нескольких гномов, примерно за четверть мили отсюда. Они двигались разрозненно – кажется, заблудились. Один из них ранен. По-видимому, волчий укус. Король эльфов кивнул. Он тоже слышал отзвуки воя вдали. Волки здешних мест больше не признавали себя частью леса. Они были заражены темным безумием, а некоторые из них даже подвергались трансформации под властью неведомой злой силы. - Отведите гномов в лагерь, - распорядился Трандуил. – Раненому окажите помощь, но никого не отпускайте. Гномы должны понять, что нельзя вот так беспрепятственно войти в мой лес и выйти из него без моего ведома. Волчий вой, раньше звучавший вдалеке, теперь послышался гораздо ближе. Затем ему вторил еще один. А потом между ними вклинился приглушенный, но явно пронзительный крик, высокий, принадлежавший, судя по всему, девушке или ребенку. Трандуил тотчас жестом приказал двоим своим эльфам двигаться в том направлении, и в их сопровождении быстро устремился на крик. Они успели как раз вовремя. Три огромных волка окружили прижавшееся к стволу дерева и испуганно кричащее гномье существо. Эти твари, черные как ночная мгла, больше напоминали порождения тьмы, и глаза их горели голодным безумием. Тотчас заметив чужаков, волки переключили свой голод на них, мгновенно нападая, – но не успели. Двумя быстрыми движениями клинков Трандуил вспорол одному из волков брюхо, с неудовольствием наблюдая остатки проклятой крови на светлой стали. Двух других волков убили его подчиненные – и на пару мгновений вокруг воцарилась лесная тишина, прерываемая лишь судорожными всхлипами сжавшегося в клубок гномьего создания. - Дис!.. Дис!!!.. От раздавшегося совсем рядом низкого и звучного голоса Трандуил на миг замер и ощутил, как у него вспыхнули щеки. Он до конца верил, что ему лишь послышалось, и знакомый голос – лишь игра его воображения… но его надежде не суждено было оправдаться. Совсем скоро, через растущие в стороне кусты, к дереву выбежал черноволосый гном и, опускаясь на колени рядом с испуганным комочком, крепко обнял. Одет он был очень плохо, почти в лохмотья, длинные волосы были кое-как перевязаны лентой, но Трандуил не смог бы спутать Торина, сына Траина, ни с кем другим. В следующее мгновение Торин повернул голову к эльфам, увидел Трандуила – и глаза его изумленно распахнулись. Некоторое время он просто глядел на короля эльфов, не в силах оторваться – а Трандуил смотрел на него сверху вниз, держась теперь гордо и прямо, и его вдруг посетила мысль, что ему нравится смотреть на Торина, сына Траина, вот так, свысока. Синие глаза Торина были неимоверно усталы, но по-прежнему чисты. Показалось Трандуилу, что он видит в них то же, что и видел прежде – то самое чувство. Но вот появилось в синеве что-то другое, примесь почти детской обиды – и Торин отвел глаза. Кажется, он собирался что-то сказать, но не смог. Трандуилу тоже нечего было сказать, а молчаливая сцена слишком раздражающе затянулась. - В лагерь их, - коротко бросил король эльфов своим подчиненным. - Но!.. – Торин собрался возмущенно возразить. - На твоем месте, я бы не спорил, - перебил его Трандуил. – Ты нарушил границы Леса, и я желаю услышать объяснения. Лагерь эльфы разбили на вершине пологого холма. Как раз там темная завеса из злых деревьев расступалась, и выбраться из запутанных лабиринтов леса уже не составляло труда. С высоты холма острым эльфийским взором можно было разглядеть вдали огромный лагерь гномьих беженцев. Он не представлял собой ничего опасного, больше напоминая нищее поселение. - Это моя младшая сестра, - глухо пояснил Торин королю эльфов. – Она еще совсем ребенок и убежала в лес по глупости. Прошу, отпусти ее. Одной рукой он все еще прижимал к себе уткнувшуюся лицом в его бок, как оказалось, гномиху. Они сидели на невысокой лавке в королевском шатре, напротив резного походного трона лесного повелителя, и Трандуилу снова представилась возможность смотреть на них сверху вниз. - А еще несколько гномов, что мы поймали в лесу? – король эльфов выразительно дернул бровью и втайне порадовался, заметив, как Торин чуть вздрогнул, будто попавшийся на лжи преступник. - Их тоже отпусти, - наконец произнес юный гном. - Как у тебя все просто… Зачем вы вообще вошли в лес? - Мы голодаем. Хотели поискать какой-нибудь еды или растопки для костра. Торин не смотрел на Трандуила, опустив взгляд в пол. Он не выглядел ни злым, ни обиженным, лишь очень усталым и печальным. Тогда король эльфов почувствовал, как что-то дрогнуло у него внутри. Он подозвал двух своих воинов, до этого времени стоявших на страже у входа в шатер. - Выведите из леса эту гномью девочку и тех из соседнего шатра! – велел он. – Дайте им с собой еды. Торин тотчас пораженно вскинул голову. Трандуил перехватил его удивленный взгляд и чуть улыбнулся ему. – А с тобой я хочу поговорить. До этого дня Трандуил думал, что Торин, сын Траина, погиб при нападении дракона. Он не узнавал это наверняка, потому что не хотел знать. Ему нравилось думать именно так, потому что это было легче всего. Слишком много тягот и без этого наваливала на него грузом жизнь. И сейчас, глядя на Торина, Трандуил чувствовал неимоверную досаду… но в то же время отчего-то не мог отвернуться. Будто прошлое, о котором он пытался забыть, вновь смотрело ему в глаза, требуя ответа. Они остались одни в шатре. Трандуил отослал своих слуг подальше, велев предварительно накрыть на стол и запретив как-либо мешать беседе. - Спасибо, что спас мою сестру, - произнес Торин, снова устремляя на короля эльфов заметно смягчившийся взгляд синих глаз. - Не стоит благодарить меня за это, - по-прежнему сидя на троне, Трандуил махнул рукой в сторону уставленного яствами стола. – Ешь. Торин с дикими жадными глазами подбежал к столу, собираясь накинуться на еду… но в последний миг вдруг замер, остановился – и с потухшим взглядом принялся засовывать хлеб себе в одежду. - Что ты делаешь? – пораженно спросил Трандуил. - Это… для девочек и маленьких детей, - произнес Торин. – Им еда нужна больше, они гораздо слабее. - Я дам еды тебе в дорогу, - проговорил Трандуил. – Распоряжусь снарядить телегу с провиантом для вашего лагеря. Он смотрел на Торина, все еще не в силах отвести от юного гнома потрясенного взгляда, и чувствовал, как что-то мучительно колет в груди. - Почему ты не помог нам, когда напал дракон? - снова подняв взгляд на короля эльфов, Торин, наконец, затронул мучавшую их обоих тему. Трандуил глубоко вздохнул, стараясь подавить раздражение. - Я задам тебе вопрос. Представь, что прямо перед тобой – врата, ведущие в смерть. Ты знаешь, что там, за вратами, твой союзник, которому нужна помощь. Но чтобы действительно ему помочь, ты должен принести в жертву сотню своих солдат и друзей, тех, кто был с тобой на протяжении всей твоей жизни. Согласился бы ты войти во врата, сделав подобный выбор? - Если бы до этого я дал слово, - Торин опустил голову, - это ведь дело чести… - Тогда задай себе вопрос сам: достойны ли твое слово и твоя честь сотни невинных жизней? Их взгляды снова встретились, и король эльфов по-прежнему смотрел на юного гнома сверху вниз. - Нам, правителям, дана особая привилегия, - продолжил Трандуил, - право выбора. И на наше благо, выбор есть всегда. - У нас его нет, - почти прошептал Торин, будто смирившись, и плечи его поникли. - Почему вы не остались у своих родичей в Железных холмах? Вам не пришлось бы голодать. - Все не так. Железные холмы не приняли нас. Мы были обузой. Королевство Эребор было гораздо больше, нам не хватало ни места, ни пропитания. Мы пробыли в Железных холмах около двух лет, после чего оставили там лишь часть беженцев, скольких они согласились принять, – и ушли. Мы скитались по равнинам и людским поселениям, ища работу и прося помощи. Сейчас наш путь лежит в Дунланд. Быть может, это единственные земли, где относительно безопасно и где мы сможем хоть как-то прожить и заработать себе на хлеб. На наш лагерь то и дело нападают орки. Это сильно выматывает наши силы, запасов еды остается все меньше. Поэтому я благодарен тебе за то, что ты решил помочь нам хотя бы сейчас. Замолчав, Торин снова посмотрел Трандуилу прямо в глаза своей искренней чистой синевой. - Мне кажется, ты снова пытаешься слишком много на себя взять, - Трандуил мягко и с сочувствием улыбнулся. – Мой дед после бегства из Эребора почти сошел с ума, - глухо проговорил Торин. – Он наяву грезит о возвращении своих сокровищ и бредит возрождением своей власти по ночам. Остальное перестало его волновать. Отец же, глядя на все это, почти пал духом. Кажется, одержимость деда коснулась и его. Кому же решать все важные вопросы, как не мне? Все ждут этого от меня, ведь после них я старший в роду… Сердце в груди внезапно сделало гулкий удар. - Подойди ко мне, - неожиданно для самого себя Трандуил протянул к Торину руку – и тот беспрекословно пошел навстречу. Будто зачарованный, смотрел король эльфов на приближающегося к нему юного гнома, и казалось ему, что в его сердце топится лед, жгуче и болезненно. Когда Торин подошел к нему совсем близко, Трандуил провел рукой по его волосам, распуская стягивающую их ленту и наблюдая, как черные волнистые пряди рассыпаются по плечам. - Твоя борода стала совсем короткой, - заметил он. – Ты остриг ее сам? - Да, - прошептал Торин. – Это что-то вроде обета. Я продолжу растить ее, когда вернусь домой. - Ты правда считаешь, что вернешься? - Я верю в это. Сейчас Торин не пытался быть красивым для Трандуила. Он был собой. Просто нищим гномом, немытым и неухоженным, как любой из гномов в его лагере. Но высокий рост, совсем короткая борода и ровные черты лица делали его уникальным, похожим на человека – и это сводило с ума. Снова напоминало о том, почему из всех гномов в Эреборе Трандуил сразу выделил именно этого. - Все эти три года, - произнес вдруг Торин, глядя королю эльфов в глаза, - с того самого дня, когда дракон напал на Эребор, я не переставал думать о тебе. В моей душе были обида и множество вопросов, которые не давали покоя. Почему ты не пришел, почему оставил… Не уверен, что смогу понять тебя до конца, но быть может, даже сейчас ты видишь больше и глубже, и не мне тебя судить. Дело не в этом, а в том, что не было ни дня, когда бы я не мечтал вновь быть рядом с тобой. И то, что происходит сейчас, кажется мне сном. Он поцеловал Трандуила, притянув его лицо к себе, – и вопреки здравому смыслу, король эльфов ответил на этот поцелуй. Что-то странное творилось с душой и телом. Трандуил чувствовал это в себе, и это было невыносимо осознавать. Слишком эмоциональным стало сердце, слишком самостоятельным – тело. Будто не контролируемые волей и разумом, они жили собственной жизнью. - Тогда же, когда ты в первый раз сказал, что я слишком много беру на себя, мы говорили и о другом, - вдруг прошептал Торин ему в ухо. – Ты спросил меня, хочу ли я увидеть мир за пределами Эребора – и я ответил, что хочу, но только с тобой. Я не ошибался тогда. Сейчас я вижу мир, но без тебя он пуст. Останься со мной, прошу. Не покидай меня больше. - Как ты это себе представляешь?.. – вырвалось у Трандуила. Но в тот самый момент губы Торина прикусили чувствительное место под ухом – и король эльфов со стыдом почувствовал, как у него тяжелеет в паху. Тело загоралось желанием, реагируя слишком остро, на какого-то гнома… Это было последним, что король эльфов мог принять. Он чуть шевельнулся, колеблясь, желая подняться с трона. Но Торин почувствовал его возбуждение раньше, опустился на колени и, высвобождая плоть Трандуила из штанов, накрыл ее своими губами. Король эльфов в ужасе дернулся – но оттолкнуть гнома отчего-то не смог. Перестав бороться с самим собой и отдаваясь во власть ощущений собственного тела, смотрел король Трандуил, по-прежнему сверху вниз, как Торин ласкает его, как касается губами и языком возбужденной плоти. Старался сдерживать свое дыхание, делая его как можно тише. Мысли о том, что их могут услышать проходящие возле шатра эльфы, были абсурдными и грязными, но лишь усиливали желание. Трандуил гладил Торина по волосам, чуть направляя его голову, не отрывая от него взгляда – и ощущал, как все сильнее наливается страстью его плоть. Одно лишь зрелище юного гнома на коленях перед ним, дарящего столь чувствительные ласки, сводило с ума и приближало к долгожданному наслаждению. В последний миг он с силой стиснул ладонями волосы Торина, подталкивая его голову вперед, глубже погружаясь в его рот, – и излился, закусив губу и приглушая стон. Мгновением позже Трандуил, пытаясь восстановить дыхание, погруженный в сладкую истому, смотрел, как Торин глотает его семя и прижимается колючей щекой к его бедру. Он по-прежнему перебирал пальцами черные непослушные локоны, и его переполняла необъяснимая, неправильная нежность. Тогда король эльфов понял, что вот-вот упадет. Нет, он уже падал. Куда-то далеко, в грязную и порочную, чуждую эльфам смертную черноту, откуда нет возврата. И это было невероятно глупо, для него, Трандуила. Для короля лесных эльфов, прожившего более шести тысяч лет. Потому что всем этим неправильным эмоциям можно было, и даже следовало, немедленно положить конец. - Значит, это твоя плата мне за свободу и еду для твоих гномов, Торин, сын Траина? – ласковым голосом спросил Трандуил. После этих слов Торин дернулся и отшатнулся, будто от удара. Широко распахнувшимися глазами он смотрел на короля эльфов, не в силах поверить в услышанное. Трандуил медленно поднялся с трона, молча поправляя одежду. Торин сделал шаг назад, по-прежнему не отрывая от короля эльфов взгляда – и Трандуил сжалился над ним. - Тебя что-то удивило? – с чуть заметной улыбкой поинтересовался он. – Надеюсь, не мой предыдущий вопрос. - Плата?.. - выдохнул, наконец, Торин, слова давались ему с трудом. – Плата… за еду… и свободу?.. - Я понял это именно так, - Трандуил спокойно кивнул. – Хочешь сказать, я ошибся? - Да как ты смеешь… Дольше сдерживать скопившиеся в душе ненависть, досаду и желчь у Трандуила не хватило сил. Он в два шага оказался рядом с Торином, рывком схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову и снизу вверх смотреть себе в глаза. - Я смею, - сурово прошептал он, разделяя слова. – Я смею, Торин, сын Траина, после всех тех унижений, что мне пришлось испытать в вашем Эреборе… - Унижения?.. – проговорил Торин, и кратковременный гнев в его глазах сменился непониманием вперемешку с разочарованием. – А как же наши чувства?.. - Чьи именно? Твои? Они меня не касаются. А моих как нет сейчас, так и не было тогда. Я всего лишь заключил сделку с твоим дедом. Моя армия у его ворот и твоя честь – на одной чаше весов. Камни Ласгалена - на другой. Армию я привел, а вот реликвию свою так и не получил. А это единственное, что имело и имеет для меня значение! Камни Ласгалена, которые Трор обменял на тебя! - Это неправда… - губы Торина едва шевелились. - Отнюдь. И вот Камни Ласгалена остались в горе, а значит, ты все еще принадлежишь мне. Я помню об этом, потому сейчас и дарую тебе свое особое отношение. Думаю, это правильное соблюдение условий сделки и, судя по твоим желаниям, – выгодное в первую очередь тебе. Одной рукой все еще удерживая гнома за волосы, Трандуил легко провел кончиками пальцев другой руки по его лицу, шее, вниз по груди, замечая, что собственное возбуждение Торина все еще никуда не делось. Королю эльфов нравилось думать, что сейчас, с отчаянием на лице и не в силах контролировать собственное тело, Торин чувствует то же, что некоторое время назад чувствовал он сам. Трандуил уже почти накрыл его пах ладонью, когда Торин, яростно и дико, словно попавшее в ловушку животное, вырвался из его хватки, тотчас отступая к выходу из шатра. Трандуил смахнул с одеяния несуществующие пылинки. - Что ж, если хочешь уйти – не стану тебя задерживать, - произнес он. – Мне это не нужно. Ты смотришь на меня как на предателя и лжеца, а ведь я никогда не говорил тебе о своих чувствах. Это были лишь твои иллюзии, Торин. Потому что я – король лесных эльфов, а ты – просто нищий малолетний гном. Да даже в Эреборе ты не мог стать для меня никем значимым, ибо смертен, и за свой короткий клочок жизни ничего не сможешь мне дать. Он видел, как нарастает боль в глазах Торина, и в тот миг ненавидел себя за растущую боль в душе. - Ты… - прошептал было Торин, но Трандуил поднял руку в обрывающем жесте: - Хватит! Мы закончили этот разговор. Телеги с едой прибудут к вам до вечера. - Мне ничего от тебя не нужно… - И все же я дам это тебе. Можешь делать что хочешь, можешь думать как хочешь, но я дарую обещанное. И ты можешь сколь угодно цепляться за свою честь и за свои обиды, но твоим голодающим гномам до всего этого нет никакого дела, старший принц! Несколько мгновений Торин просто смотрел на короля эльфов, не говоря больше ни слова, и Трандуил мог лишь видеть, как гаснет пламя в его синих глазах. Затем, так же молча, юный гном покинул шатер. Трандуил глубоко вздохнул, устало опустился на трон и закрыл лицо ладонью. Долго после этого сидел король эльфов в одиночестве и абсолютной тишине – и позволял ненависти накрыть себя с головой. Он хотел погрузиться в это ощущение полностью, чтобы быть способным объяснить в себе многие вещи. Трандуил снова пил крепкое вино – и вспоминал о далеком прошлом. В этих клочках, вырванных из памяти, он горел в огне, а кто-то очень важный ронял на него свои искренние, и оттого целебные слезы. И нежный женский шепот звучал в голове, кажется, из чуть более поздних времен: «я люблю тебя, Трандуил, за твою чистую душу и доброе, но удивительно храброе сердце…» И когда Ее лицо вновь появилось в воспоминаниях перед глазами, король Трандуил утонул в тягучем ощущении стыда. Меньше всего он хотел снова видеть Торина, сын Траина. А если бы гном все же вернулся в его шатер, тогда он бы ударил его, унизил, снова и снова, ибо только так он мог дать выход неизвестно откуда скопившейся в душе гнили. - Прости меня, - наконец, обращаясь неизвестно к кому, прошептал король эльфов. Торин больше не пришел, и с тех пор Трандуил о нем не слышал. Вскоре гномий лагерь покинул пригорья у границ Лихолесья.