МоноХром. Ржавчина

      Чуть позже Вано вместе с Кондратием были не шибко вежливо приглашены на аудиенцию к Локи. Приглашение в нецензурной форме и на повышенной громкости передал гадкий тип Барбос, который у местного свободовского босса числился комнатной шестеркой, хотя себя предпочитал называть адъютантом. В пригласительной речи были использованы обороты «тупой хач», «три дня проебывался и теперь хуи пинаешь», ну и прочее в том же духе. Вано, хотя и не любил конфликтов ни в каком виде, а все же очень захотел прямо тут же, на месте, травмировать Барбоса физически и морально, но тот был при вооруженном эскорте, да и давешний гадкий шнырь-самосел маячил поодаль, терзаемый жаждой мести и алкогольным отходняком.       Словом, заводиться не стоило.       Локи встретил Вано чуть любезнее, но тоже не особо. В его кабинете нынче царила какая-то напряженная, злая атмосфера: похоже, дела у «Свободы» складывались не слишком удачно.       - За смертью тебя посылать, - проворчал он безо всяких предисловий.       - И вам доброго вечера, уважаемый, - Вано изобразил глупую улыбку. В критических ситуациях он косил под дурачка и в этом достиг настоящего мастерства.       - Ничего рассказать не хочешь? - прищурился Локи и медленно, лениво так выложил на стол перед собой заряженный пистолет. Наверное, просто обозначал всю серьезность разговора, поскольку для скорой огнестрельной расправы хватало и другого народа. Тот же Барбос так и тискал свой импортный карабин.       - Кондратий лучше расскажет, - прикинулся испуганным Вано. - А я что? Ты просил сходить, узнать...       - Вообще-то, я не просил, - покачал головой Локи. - Я, блин, приказал. Разницу между просьбой и приказом осознаешь?       - Вай, да что кипятиться-то, командир? - запричитал Вано. - Это же у «Долга» приказы. А в «Свободе»? Никакого обязалова и уставщины, как в рекламе на базе Чехова.       - Знаешь, что написано в рекламе американских морпехов? - усмехнулся Локи недобро. - Они обещают путешествия по экзотическим странам и увлекательные приключения. На то она и реклама. И вообще - я не Чехов, а здесь - не Темная Долина. Понял?       - Угу, - кивнул Вано, приуныв.       - А я вот не понял ни хрена, - вклинился Кондратий. - Локи, ты меня знаешь, я в «Свободе» давно и кое-какой авторитет имею. Не бугор, конечно, но и не отмычка какая-нибудь. Скажу прямо, ты только не торопись за ствол хвататься.       - Ну вперед, - помрачнел Локи. - Обещаю хотя бы дослушать.       - То, что ты тут натворил, я уже успел оценить, время было, - Кондратий говорил звонко, словно выступал в театре в роли Мальчиша-Кибальчиша: вот-вот начнет плевать в лицо подлого буржуина. - И это называется «Свобода»? Между свободой и беспределом, знаешь ли, не меньше разницы, чем между просьбой и приказом. Развел, блять, вертеп! Не знаю, чем ты думал, когда Шульгу отсюда выставлял. Но догадываюсь: власти захотелось, хотя бы в своем маленьком удельчике на Янове, да? И ведешь себя, как бандитский пахан. Знал бы покойный Шекспир, что ты здесь творишь - снял бы группу с модуля заранее, да и ушел на вольные хлеба. Хоть жив бы остался. А так - за твои личные доходы четверо отличных парней полегло. Так что иди ты со своими понтами и барскими замашками к черту.       И Кондратий демонстративно сорвал с рукава шеврон «Свободы», швырнул его небрежно на пол и потянул Вано за руку.       - Пойдем-ка лучше. Нечего здесь делать.       Вано стоял, словно к полу прибитый и ничегошеньки не понимал из происходящего. Что это Кондратий творит? Разве им обоим не стоило вести себя тихо, на рожон не лезть и вообще втираться в доверие?       - Ни фига себе речевка! - фальшиво хохотнул Локи. Глаза у него были колючие и злые. - Долго разучивал, а, Кондрат?       - Экспромт, - буркнул тот и повторил: - Вано, идем отсюда.       Выход из кабинета оперативно перегородили шкафом. Шкаф был высотой два метра, шириной - метр без малого, обернут в немецкий камуфляж и звался Букой. Буку Вано знал, а потому не строил иллюзий: без приказа Локи он их не выпустит, а прорваться через него, даже вдвоем - без шансов вообще. Сильная и быстрая скотина этот Бука.       - Зря ты так на меня бочек понакатывал, - вздохнул Локи. Пистолет все еще лежал перед ним на столе, но он и не пытался хвататься за него.       - Хочешь сказать - ты не такой? - усмехнулся Кондратий.       - Да нет, такой. Может даже хуже. Только понакатывал зря: я же еще и обидчивый. Об этом ты, видимо, успел забыть.       Вано стало совсем грустно. Не то, чтобы он был трусом - хотя и не от большой смелости он избегал всяческих конфликтов - но перспектива быть расстрелянным без суда и следствия радости не добавляла.       - Но есть один небольшой пунктик, который пока что держит вас обоих на плаву, как дырявая резиновая лодка, - Локи откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. - Мне нужно в деталях знать, что случилось на модуле, и почему с ним нет связи. Я, возможно, и отправился бы к Герману сам, с группой товарищей, но предпочитаю не рисковать понапрасну. Давайте по порядку: что произошло с отрядом Шекспира?       Кондратий упрямо молчал.       Вано потолкал его в бок: мол, говори, мы же за этим и пришли. Но тот покачал головой и едва заметно подмигнул. Наверное, это должно было означать, что он знает, что делает. Как ни странно, а это его подмигивание Вано здорово успокоило.       - Гордий руссиш партизанен, йа? - гаденько хмыкнул Локи. - У нас есть спосоп састафить тепя каварить! А если серьезно, хорош тут обиженного строить. Не нравится тебе, что я делаю - ну и катись, держать не стану. А вот рассказать все честно - от тебя разве убудет? Или же у тебя есть резоны что-то скрывать, и тогда ты получаешься враждебный элемент, со всеми вытекающими в виде дерьма и кровищи.       - Что-то тебя этот вопрос ну очень беспокоит, - заметил Кондратий. - С чего бы? В первый раз у нас боевые потери в клане? Или за финансы испугался? Такую кормушку, как Герман, потерять...       - Да плевал я на эту кормушку! - Локи несколько занервничал, даже подался вперед, опираясь ладонями о край стола. - Ты вообще понимаешь, что я не просто так все это провернул, а? Нас в любой момент могли отсюда вышибить, как щенят! Шульга, старый ментяра, не зря такой спокойный был. Почему, как ты думаешь, а?       - Да без понятия, - пожал плечами Кондратий и опять еле заметно подмигнул Вано: мол, все идет по плану. - По мне, так ты просто жадный говнюк, а Шульга - нормальный рассудительный мужик был, потому и не психовал.       У двери гоготнул Бука, да и стоявший за спиной Локи охранник заулыбался. А вот шеф их хоть и откровенно злился, но до крайностей не доходил, держал себя в руках. Наверное, ощущал, что в ходе беседы стремительно теряет авторитет.       - Мне тут надежный человек одну интересную историю поведал, - сказал он Кондратию. - Долговцы имеют общие темы с монолитовцами. Ты, поди, уже наслышан, что кое-кого из этих упырей они даже к себе в штат записали.       - Да и хрен бы с ними, - пожал плечами Кондратий. - Я слыхал еще, что они - вроде как бывшие монолитовцы, а так-то мужики неплохие. Положительные даже.       - Ну, это бабушка надвое сказала, насколько они положительные. Вопрос в другом. У «Долга» с «Монолитом» был строгий договор насчет совместного удара по «Свободе» на Янове. Через Припять тайными монолитовскими тропами движутся сейчас две здоровенных группы «Долга» с «Ростка». Фанатики им еще людей в аренду выделят. А от долговцев им за это - ништяки съедобные и огнестрельные, плюс гарантия не лезть к ЧАЭС ближе, чем на километр.       - Похоже, у тебя в гостях Повар побывал, - снова уязвил шефа Кондратий. - Осторожнее ты с ним, а то как-нибудь придет к тебе синюшный индийский боженька - и больше не уйдет. Даже на горшке в покое не оставит.       - Зря зубы сушишь. Сведения верные. Так, Немо?       И тут из темного уголочка кабинета, из-за какой-то неприметной ширмочки вышел тот самый кровожадный псих, что давеча устроил убедительную демонстрацию с отрыванием уха. Был этот Немо весь какой-то наэлектризованный, разве что воздух вокруг не трещал искрами. Вано буквально кожей ощутил исходящую от него упругую силу. Трудно было не признать в нем хищника и еще труднее - не попытаться тут же удалиться на безопасное расстояние.       - Все абсолютно точно, - кивнул он, поглядывая то на Кондратия, то на Вано, словно на пару сочных бифштексов. - Помнишь, Локи, тебе и сержант Романов подтвердил.       Сержант Романов? Тот самый, который организовал на станции долговское подполье? Да быть такого не может! Вано никак не мог представить, чтобы Романов вот так запросто сдал своих. Не тот человек, совсем не тот…       - А я, кстати, сержанта так и не видел, как мы пришли, - тихо пробормотал он. В голове тут же сложилась вполне внятная картина запытанного до состояния бормочущей кашицы Романова, и Вано стало не только плохо, но еще и страшно, и гневно, и зло. Не то, чтобы они с сержантом были прямо уж друзья, но рюмочку-другую случалось пропустить в совместной компании.       - Сейчас помолчи, дружище, - довольно громко сказал Кондратий. В смысле, даже Вано понял, что его громкость была точно рассчитана: чтобы и услышали все, и чтобы казалось тайным перешептываньем.       Он совсем отказался от мысли хоть что-нибудь понять в происходящем. Решил: раз уж Кондратию сама Зона нашептывает - ему и карты в руки. По крайней мере, сознательно, из личной подлости не подставит. Наверное...       - Романов сейчас в патруле, если что, - сказал Локи. - Завтра вернется - сами с ним поговорите, коли желание есть.       - Допустим, верю, - Кондратий слегка приосанился: статус обозначал, не иначе. Мол, я не просто расходный материал, могу и на равных с сильными поговорить.       - А раньше ты не такой борзый был, - заметил Локи, и в голосе его Вано расслышал показное осуждение и вместе с тем - неподдельное уважение.       - Что изменилось, Кондратий? - вдруг ровно, спокойно спросил Немо, положив ладонь на плечо Локи, чтобы тот лишнего не вякнул. Сразу стало понятно, кто здесь на самом деле хозяин.       - В смысле? - голос свободовца впервые за последние, пожалуй, часы дрогнул, причем заметно так.       - Не скрою, я к вам сегодня девочку подослал насчет подслушать, - невозмутимо сказал Немо. - Но это обычная предосторожность. Ситуация у нас сейчас такова, что даже своим доверять не сразу можно. И твое поведение - верного и испытанного свободовца, который так бузит на собственного командира - выглядит странно. Есть повод задуматься... Так что изменилось? С чего ты начал борзеть?       - Локи, ты уж реши: я с тобой говорю или с этим психом? - Кондратий все-таки сумел быстро взять себя в руки и продолжил некую игру, в которой Вано был пока только зрителем, и иногда - статистом.       Вот только в этом театре и зрителям никто не гарантировал жизнь.       - Считай, он за меня говорит, - вальяжно ответил Локи, снова прикинувшись хозяином положения. - И ты мне отвечаешь, а не ему. Усек?       - Не обрастай кардиналами, Локи, - печально сказал Кондратий. - Ты еще далеко не король.       Тот хотел что-то возразить, но Немо лишь похлопал его по плечу - мягко так, по-отечески даже.       - Значит, ты уже должен был понять, если не совсем дурак: у нас здесь военное положение, - сказал он Кондратию. - И лучше мы закатаем в гумус несколько невиновных, чем доверимся кому-то и просрем всю тему. Поэтому в твоих же интересах убедить нас, что ты на нашей стороне. Расклад тебе уже выдали - считай, авансом. Так что ответь для начала: с чего вдруг ты стал таким борзым?       - Я из пятерых один выжил. Есть, кажется, основания для борзоты, - отведя взгляд в сторону, словно школьник-двоечник, сказал Кондратий. - Да и вообще - в «Свободе» так всегда было принято: говоришь, что думаешь. Как там у мудреца? Подлецов нужно хлестать по морде, невзирая на последствия.       - Герой, хоть и дурак, - флегматично заметил Немо, и Локи кивнул, соглашаясь. - А что можешь рассказать о том, как вся группа полегла?       Кондратий долго мялся, и Вано понимал, что это его промедление - что-то типа торговли. Нельзя продешевить: не поверят.       Наконец, он вроде бы сдался.       - Хорошо, расскажу. При условии, что нам двоим и той самой девчонке, которую ты подослал - кто бы уж ты там ни был - гарантируют свободу отвалить на все четыре стороны. Никаких подлянок.       - Если будет с твоего рассказа толк, - пожал плечами Локи. - И если сам не захочешь остаться.       Кондратий снова изобразил нерешительность, потом все же рассказал. Коротко, без подробностей, ну и конечно ни слова не сказав о монолитовцах, Шульге и Дегтяреве. Получилось складно, непротиворечиво - не подкопаешься. А Вано, где нужно, подтверждал.       Под конец он вдруг вспомнил о записке насчет того, что контракт со «Свободой» еще в силе, и о немаленькой сумме денег, которую Герман выдал им в качестве страховки - словом, о том, что входило в их секретный план.       - Зажилить хотел? - прищурился Локи, завидев деньги. - Теперь понятно, что это за игры в молчанку были.       - Ну, положим, у меня на это бабло прав побольше будет, - ответил Кондратий мрачно, с вызовом. - Как мне Герман объяснил, это наша страховка. Конкретно моя и остальной группы. Но так уж и быть - забирай и подавись.       - Свое ты обязательно получишь, не переживай, - ответил Немо вместо Локи, и прозвучало это, как угроза. - Вот только пусть научники себе кого другого на охрану поищут. Не до того сейчас.       - Верно, не до того, - согласился Локи. - Каждый человек на счету. А вы, господа, еще и воду мне тут мутите. Хотя я все-таки подумаю: может, и подберем отрядец каких-нибудь убогих яйцеголовым в охранники. Но меня сейчас другое беспокоит. Ты, Кондратий, говоришь, те ухари, что группу Шекспира положили, конкретно за Германом пришли?       - Они сами так сказали. - пожал тот плечами, - Да и Герман потом подтвердил.       - И нужен он им был для прохода в Припять, правильно?       - За что купил, за то и продаю. Мне резона нет сказки сочинять. Как я понял, речь шла именно о безопасных тропах, по которым кто-то из научников уже шастал.       - И значит Герман теперь без охраны остался? И без связи?       - Выходит, так.       Локи с гаденькой улыбочкой глянул через плечо на Немо.       - А не отправить ли нам и впрямь хорошую, достойную команду к господину профессору? Пусть поохраняют его - по пути от модуля сюда. А уж здесь мы с ним потолкуем. Как считаешь?       Немо пожал плечами и ничего не сказал. Похоже, ни интереса, ни особого пиетета к заветной мечте большинства сталкеров он не испытывал.       - А мне кажется, отлично получится. Это ж можно долговцам в тыл или во фланг зайти и еще на пути сюда угандошить паскуд, - вслух размышлял Локи.       Хотя и ежу понятно было: вовсе не о военных хитростях он сейчас думал. Вся его неприглядная натура выпирала наружу, он стал похож на стереотипного сквалыгу-жида, какими их рисуют на карикатурах. Вано подумалось: будь они в каком-нибудь мультфильме, вроде «Тома и Джерри», непременно должен был звякнуть кассовый аппарат в голове Локи, а в глазах вместо зрачков вспыхнуть символы доллара.       - А я возражаю, - встрял вдруг Кондратий. - Герман ни мне, ни «Свободе», ни тебе лично, гражданин начальник, говна не сделал. Наоборот - вон, денег честно отстегнул. За что его в холодную-то волочь? Не по-людски это.       - А нам сейчас не до церемоний, - откликнулся Локи. - Мы тут все временно переквалифицированы в зубастых волков, чтобы жить и выть в одной тональности с противником. К тому же, с чего ты взял, что кто-то собирается профессора куда-то там волочь? Он умный и добрый человек, поделится информацией от чистого сердца.       - Герман нам так и так понадобится, - подсказал Немо. - Не забывай, Локи: с «Монолитом» тоже придется разбираться, и нам очень пригодятся наработки по защите от пси-излучения. Думаешь, ваш Заслон у Армейских Складов просто так несет потери по два десятка бойцов в неделю?       - Хочешь сказать, монолитовцы своим врагам мозги дистанционно засирают? - Локи наморщил лоб. - Знаешь, а ведь похоже на то. Я раньше как-то и не задумывался... Значит, сделаем так: завтра отправим пятерых человек на модуль. Кондратий, ты пойдешь с ними. Твоя задача будет вызвать Германа наружу: тебе он доверяет. Смотри, козявыш, если задумаешь какой финт ушами - тебя грохнут на месте. А заодно и Вано, для педагогического эффекта. Вы, кажется, надежно скорешились, а?       - Сука ты, Локи, - произнес Кондратий негромко и зло.       - Эй, командир, ну зачем так? - мягко, примирительно сказал Вано. - Видишь же: раненый он. Куда ему идти? Он винтовку-то не поднимет.       - Тем лучше, - улыбнулся Локи. - Пойдет налегке. Его же целых пять рыл прикрывать будут. Комаров отгонять и невеселые мысли. Видишь, Кондрат, все для твоего удовольствия.       - Пусть тогда и этот мудила свою задницу выгуляет, - кивнул Кондратий на Немо. - Будет мне по дороге сказки рассказывать, песенки петь.       - Что еще за блажь такая? - нахмурился Локи. - Есть хотя бы одна причина, чтобы он с тобой пошел?       - Если меня поимели в грубой форме, хочу чтобы хоть у одного из поимевших залупа треснула и омрачилась радость бытия. Впрочем, мне без разницы. Можешь ты прогуляться. Ты более веселый собеседник.       - Валите-ка отсюда, шутники, - хмыкнул Локи. - Советую выспаться, особенно тебе, Кондрат: завтра ногами шевелить много придется. От станции дальше сортира не уходить, срываться в бега посредь ночи тоже не советую. Германа приведешь - там уж гуляй на все четыре стороны.       Вано с Кондратием были вытолкнуты из комнаты большим Букой, словно нашкодившие хулиганы из кабинета строгой директрисы. Поодаль, пришипившись в темном углу на манер мышонка, уже ждала их девочка Сауроновна.       - Вы как там, дяденьки-братишки? Все плохо? - беспокойно запричитала она, поспешив к ним.       Кондратий приложил палец к губам: тихо, мол.       Сауроновна послушно притихла. Вано тоже предпочел молчать, хотя вопросов поднакопилось изрядно. Этот пророк, этот дедка Ванга должен кое-что непременно объяснить, и лучше раньше, чем никогда. Потому что «никогда» лично для Вано может наступить уже завтра: Локи вряд ли откажет себе в удовольствии сделать человеку мучительно больно за недопрожитые годы.       Так, в таинственном, с гробовым отзвуком молчании, все трое прошли в «домушку». Там Вано дрожащей рукой зажег керосиновую «летучую мышь», а когда закончил возиться с лампой и обернулся, обнаружил, что Кондратий улыбается с едва сдерживаемым торжеством.       - Что сияешь, дорогой? - спросил Вано с опаской. Уж не подвинулся ли у парня чердак?       - Настроение хорошее, - усмехнулся тот.       - Что ты говоришь? Плохо же все! Хуже некуда!       - Нет, дружище. Все как раз хорошо. Все очень и очень хорошо, - заявил свободовец и блаженно растянулся на нижней койке.       Кондратий поступил по-свински: попросту заснул, и растормошить его у Вано не получалось. В ответ тот лишь сонно бормотал невнятности ругательного содержания да переворачивался на другой бок. Поэтому Вано в компании Сауроновны нервно выпил и закусил, отчего напряг немного снизился.       Девчонка благоразумно не задавала вопросов, хотя по ней было видно: любопытство пополам со страхом ее так и распирает.       Вано же маялся тревогой: несколько раз даже высовывался из своего закутка, прохаживался по станции, приглядываясь к народу. Он полагал, что сумеет распознать подслушивающе-подглядывающий персонал, приставленный к ним подлым Локи, но так никого и не заметил.       Обычные ханыги в потрепанном шмотье, с дрянными, бросовыми стволами - пьют и негромко шумят о своем, о пьяном. «Правильное» сталкерье чинно вкушает, а то и просто лясы точит да курит. В подвале, в бывшем багажном отделении, охотники развели костерок прямо под «зонтиком» вытяжки - и тренькают на гитаре да шашлычат кабана. В казармах на койках и просто на полу дрыхнет то, что классики русской литературы называли «разночинным людом».       Лишь у входов на станцию мнутся, постреливая по сторонам внимательными глазами, часовые. Поутру, когда Вано с Кондратием только-только явились на Янов, караульная служба была вообще номинальная: три колдыря и укурыш, у которого даже магазин к автомату не был примкнут. Сейчас же на станции чувствовалось напряжение, собранность какая-то обозначилась, некое подобие воинской дисциплины.       И все же филеров да шпиков Вано так и не углядел. Или шпики были хорошие, или - что вернее - из него был хреновый разведчик. Зачем он вообще во все это ввязался? Ох, кто бы объяснил?..       Кондратий, словно заправский Штирлиц, спал ровно полчаса. А продрав глаза, тут же вскочил, чем слегка напугал Сауроновну. Она ойкнула и отшатнулась поближе к выходу из каморки.       - Э, дарагой, ты все проспал! - изобразил горе и отчаяние Вано. - Там уже собираются за Германом...       - Несмешная шутка, мэн, - сказал Кондратий. - Я спал тридцать минут, плюс-минус минута. Так было нужно.       - Опять твое это? Озарение, или что там у тебя бывает?       - Считай, что так, - кивнул он.       - Ты сказал...       - Я сказал, что все получилось очень и очень хорошо. Я помню. Готов пояснить, если сам не догадался.       - Догадаешься тут с тобой, - проворчал Вано. - Что ты там за концерт устроил? Зачем Локи злил?       - Для того и злил, что ему пришлось раскрыться. Он зубы показал, нарвался на грубость и сжевал мою проповедь обличительную. А чтобы не выглядеть совсем уж опущенцем в глазах своих же людей, ему пришлось хоть как-то объясняться.       - Запутал ты меня... - жалобно признался Вано. - Ни фига не врубаюсь...       - Ладно, вкратце: если б я сопли жевал, мы бы не узнали, что... - произнес Кондратий тихо, но внушительно. Он вдруг сделался серьезным, словно весь в степенях и дипломах лектор перед несмышленой аудиторией, - этот самый Немо за один рабочий день умудрился вписаться к Локи в абсолютное доверие. Это первое. Второе: именно он подал идею насчет готовящегося нападения «Долга» при поддержке «Монолита»...       - Но это же лажа, - сказал Вано шепотом. - Мы же оба знаем, как дела обстоят.       Сауроновна слушала и жевала пряник - медленно и отстраненно: ее, верно, занимал разговор. Вано поначалу насторожился от такого внимания, но понял: будь она действительно «засланным казачком», вела бы себя совершенно иначе.       - Лажа, - кивнул Кондратий. - Вопрос: кому и зачем это нужно? Только Немо - и его хозяину. Настоящему хозяину, в смысле. Он как-то сумел заставить Локи поверить в этот нелепый рейд «Долга» на Янов. Даже сержанта Романова приплел. Зачем? Ответ: Немо очень хочет, чтобы на станции был максимум сил, готовых к бою. И если мы с Моржом и Шульгой останемся в стороне, я уверен: он все равно найдет внешнюю угрозу.       - Не понимаю, - снова пожаловался Вано. - Зачем это все? Что за многоходовка такая?       - Сплотить свободовцев, причем сделать из них даже не «Долг», а что-то похожее на «Монолит», пожалуй. Вот чего этот Немо хочет, - сказал Кондратий убежденно, и Вано спорить не стал: парень же на прямой связи с Зоной...       Сам Вано еще совсем недавно относился к подобным вещам с некоторым скепсисом, как и к любому суеверию. То есть, если случилась с кем нелепая беда - провинился перед Зоной. Зона наказала, Зона то, Зона се... Он старался соблюдать неписаный сталкерский кодекс чести, но не очень-то в него верил - просто где-то там, на задворках сознания допускал, что все это могло иметь смысл.       Но теперь, после молчаливой беседы с контролером Иннокентием, после явления вечно живого и ежедневно мертвого легендарного сталкера Семецкого, после всех чудес с телекинезом и прочей паранормальщиной - да попробуй тут не поверь!       - Ладно, ты у нас голова, - покивал Вано. - Я так, на подхвате.       Кондратий вдруг помрачнел.       - Да, это плохо, - сказал он, задумчиво потирая шею. - Плохо, что просто на подхвате. Завтра-то я из игры выйду. Всех, кто сунется на модуль, ребята Моржа либо пропишут на два метра под гумус, либо повяжут наглухо, так что не рыпнешься. Соответственно, я тоже должен буду «пасть смертью храбрых». А тебе придется остаться здесь. И тебе, блоха Сауроновна...       Он грустно улыбнулся и потрепал девочку по волосам. Та глянула в ответ с таким затравленным выражением, что ее стало откровенно жаль.       - Держись Вано, - сказал ей Кондратий. - Он хороший человек. Если нужно что-то, он в лепешку расшибется, но сделает. Вот только соображает медленно и неоригинально.       - Пошел ты... - Вано, кажется, даже всхлипнул. Наверное, в силу общей трагической торжественности момента.       - Так рассказывать дальше или вам на сегодня хватит? - вдруг хитро спросил Кондратий и тем разрушил натянутый пафос ситуации. - Тебе, Вано, стоило бы послушать. А вот детям всяческим пора бы чистить зубы и лезть на верхнюю полку.       Сауроновна оскорбленно хмыкнула, но все же отправилась к пожарной бочке, вооружившись раскладной зубной щеткой.       - Короче, - проводив ее взглядом, торопливо зашептал Кондратий. - За этой соплюхой ты приглядывай. Жалко ее и впрямь: не наживет она здесь добра, а вот лиха при нынешних порядках хлебнет щедро. Если, конечно, сама по себе останется. Не думаю, что Костоправ так уж ею дорожит.       - Оно и понятно. Морока с ней и расходы провианта, - согласился Вано.       - Но главное: найди сержанта Романова, - тихо и очень убедительно сказал Кондратий. - Думаю, он сейчас несколько не в себе. Его Немо, похоже, обработал под ручного болванчика. Твоя задача разузнать, с нами он или переметнулся? И если да, кто за него на станции остался из долговцев, в смысле - старшим из подпольщиков. Да и остались ли они вообще? С Немо, кстати, осторожнее: старайся с ним вообще не разговаривать.       - Он тоже типа колдун, да? - обреченно вздохнул Вано.       - Ага, - кивнул Кондратий отрывисто. - И такой, что пожалуй всех ребят Моржа переплюнет по части колдунства.       - Откуда ж они все нарылись-то на нашу голову? - простонал Вано.       - По моим данным - из одного и того же источника.       - То есть, это Монолит джедаев с ситхами лепит?       - Похоже на то. Впрочем, с Моржовскими не все так однозначно. Кажется, Она, - тут Кондратий потыкал пальцем вверх, - им благоволит, а вот Монолиту и Немо - нет.       - Что-то мне от этого не веселее, - вздохнул Вано и наплескал себе еще чачи. Опомнился и набулькал в остальные два стакана, что сиротливо пылились на столе.       Они выпили. Потом еще выпили. Молча, как на поминках. Вано почему-то был уверен, что вот сейчас они с Кондратием пока еще вместе, за одним столом, но это - в последний раз. Завтра свободовец уйдет, и они больше никогда не увидятся. Вано пока толком не осознал, что остается один, в качестве заложника, да еще и что-то делать должен - и потому его шансы на выживание куда меньше. Но то ли от того, что не верил, как подросток, в собственную смертность, то ли просто в силу странно вывернувшегося ныне оптимизма, он молча провожал в последний путь Кондратия. С которым успел действительно подружиться, даже пожалуй побрататься, и который завтра двинется на верную смерть. А он, Вано, останется жить. За двоих, вестимо.       - Да ты не напрягайся особо, - сказал вдруг свободовец, глядя куда-то в сторону. - Все закончится хорошо. Вот этого, - он щелкнул пальцем по бутылке, - мы с тобой еще не раз выпьем.       - Поверил бы. Хорошо бы поверить. Но не получается, понимаешь? - Вано тяжело вздохнул.       - Не раскисай. Для здоровья вредно. Держи ушки на макушке, ноги в тепле, голову в холоде, мозги в банке, яйцо в утке, утку в зайце.       - Шутишь, значит...       - Шучу, - кивнул Кондратий. - Помогает от застрессованности. Попробуй и ты. А если серьезно, Вано, вот эта девочка, Сауроновна, похоже, даже поважнее сержанта Романова задача.       - Это еще почему?       - Я пока не знаю. Это как-то само собой возникает. Знаешь, словно... - он замялся, подбирая слова. - Как если бы в голове водились мухи. Они сидят тихонечко, но в какой-то момент, когда им самим приспичит, резко начинают летать и жужжать, и в этом летании и жужжании есть некий скрытый смысл. Непонятно объяснил, конечно, но по-другому пока не могу. Просто пять минут назад мухи еще не рыпались, а сейчас вот нажужжали насчет Сауроновны. На нее у Зоны определенно есть какие-то планы, но какие - хрен ее знает.       - А про меня твои мозговые насекомые что говорят? - спросил Вано, впрочем, без особой надежды.       Кондратий ответил не сразу. О чем-то крепко задумался. Может, даже припоминал что-то и, судя по выражению лица, это что-то было не особенно приятным. Однако, он вдруг широко улыбнулся и хлопнул Вано по плечу.       - Все с тобой в порядке будет. Даже еще лучше. Станешь героем, наверняка. Да таким, что твоим именем еще что-нибудь значительное назовут. Артефакт, к примеру. «Сопливый Вано» или там «Студень Вано». Или «Капля Вано».       - «Капля Вано» - это как бобровая струя, что ли? Да и не нравится мне героем становиться: двусмысленно это. Я живых героев мало знаю, а вот мертвых - сколько угодно.       - Перестань ныть, - поморщился Кондратий. - Это тебе уж точно не к лицу. Пока что все живы и относительно здоровы, панически бздеть приказа не было. Хотя бы ради Сауроновны держись бодрячком.       - Хорошо, генацвале, постараюсь, - Вано улыбнулся через силу. - Влезли мы с тобой в злые дела, да?       Свободовец пожал плечами.       - Может, наоборот, в самые добрые, какие только в Зоне могут быть. Я, если честно, не знаю. Верю - это да, - он вздохнул и помолчал. - А девчонку береги, Вано. Чем-то она очень важная.       - Только поэтому?       - А что, мало? - Кондратий удивился: прагматических доводов ему, верно, казалось достаточно.       Вано еще раз наполнил стаканы, и свой поднял в тихом - до шепота - тосте.       - Мой дед рассказывал мне то, что услышал от своего деда, а тот - от своего. Жил в горах славный джигит, охотник. Орла на лету из лука бил, на барса с одним кинжалом ходил. И было у него в доме всегда вдоволь дичи, а шкуры он продавал самому царю Давиду, и царь носил эти шкуры в своем дворце, когда нужно было иноземцев впечатлить. Такой был охотник...       Кондратий демонстративно зевнул, держа стакан поднятым. Опускать не принято: кавказский тост все-таки. Но долгие речи его сейчас совершенно не радовали - а то, что тост будет долгим, он не сомневался.       Вано сделал вид, что не заметил. Разве что голос слегка возвысил до негромкого хриплого говора.       - И вот пошел джигит на охоту один день. Долго взбирался на кручи, лез на вершины, в самые снега, которые не тают - такой был упорный. Храбрый и ловкий. Всегда брал, что хотел, как заповедал ему его отец, а тому отец его отца, а тому - отец его деда, и так до самого Ноя. Горы и земля были для него, даны ему в пропитание...       - Вано... - тихо сказал Кондратий и кивнул головой в сторону двери «сакли».       Но тот, будто увлекшись чем-то давним и для него лично очень важным, продолжал.       - И вот взобрался он на самую высокую гору, что была у них в округе, и огляделся, выискивая добычу. Потому что как раз тогда царь Давид, проезжая накануне, останавливался у него и со своими ближними съел и весь сыр, и все мясо, и хлеба осталось лишь чуть. Охотник чтил заветы предков, и чтобы у гостя взять хоть монету за радушный прием - такого никогда не делал, даже в голове не держал...       - Вано, блин! - шикнул на него Кондратий. Снова никакого толку. Прерывать тост - оскорбление и кощунство, конечно. И по-своему Вано сейчас спускал «на тормозах» вполне законную, с его точки зрения обиду.       - Увидал джигит, что волки, не от лучшей жизни взобравшиеся в горные снега, окружили молодую козу, как раз такую, что ему, его жене и его сынам хватит прокормиться надолго. Спустился он немного, чтобы бить из своего лука из турьего рога наверняка, притаился, натянул тетиву - и коза увидала его. Не испугалась, хотя человека в горах звери опасаются, почитая самым страшным хищником, а неловко поскакала по глубоким сугробам прямо к нему. И охотник убил сперва самого резвого волка. Затем - самого сильного. А потом и остальных перестрелял. А коза все это время к нему бежала. Джигит знал, что волками ни сам он, ни его семья сыты не будут ни дня. А вот коза - это добыча. Ужин. И обед завтра. И еще много дней до следующей охоты. Но вот коза к нему прискакала, а за ней и волк последний. Не потратил он стрелы: волка кинжалом зарезал. А козу не смог. И не выстрелил в нее. Она к нему прижалась, дрожа... ну, джигит и отпустил ее. Но не сразу. Сначала он спустился вместе с ней с горы, нашел сочный луг, а потом на том лугу прогнал козу. А через два дня, когда ему и его детям стало совсем голодно, коза пришла и дала себя подоить. И джигит повязал ей на шею алую нитку и заповедал своим: козу в алой нитке трогать нельзя; она сама придет и сама все отдаст.       Вано торжественно взметнул стакан к потолку «сакли».       - Так выпьем же за то, чтобы у каждого из нас был верный глаз на добро и зло. И чтобы каждого из нас хватало на жертвы ради ближнего. И слабый пусть будет в наших глазах всегда правым, даже если привел на нас волков. И всякая коза пусть будет у нас в защите, и пусть не боится нас. Для того мы и сильные, генацвале! Для того и сильные! Для тех, кому нужны в глубоких снегах...       Вано выдохнул и выпил. Кондратий тоже.       А затем свободовец, потянувшись за шматом закуски, как бы невзначай ткнул пальцем куда-то за спину Вано.       Там стояла Сауроновна. Стиснув в кулачке свою зубную щетку, перекрестив ноги, умеренной полнотой и узкими черными штанами вызывающие повальное слюноотделение и всяческие фантазии у прочих сталкеров, она смотрела на Вано, не отрываясь - и, в отличие от Кондратия, кажется поняла, о чем был тост: по щеке ее чертила блестящую линию здоровенная слеза.        - Вано, слышишь? - сказала она тихо. - Я буду с тобой, буду делать, что скажешь. Прости, что такая дурочка, а? Можно мне алую нитку?       Он заглотнул чачу и кивнул девчонке. Потом молча выдернул откуда-то из-под воротника отрезок толстой льняной нити цвета свежей артериальной крови и повязал на запястье Сауроновны.       - Вот и поладили, кажется, - хрипло подытожил Кондратий. - Друг и ты, пчела - дайте мне надежный тыл. Остальное побоку.       - Как скажешь, дорогой, - кивнул Вано, а потом обратился к девчонке: - Ползи на верхнюю полку, коза. И спи. Нам с тобой еще много работы завтра...