МоноХром. Ржавчина

      Это оставалось тайной до поры, до времени, но перед рассветом к модулю пришли зомби.       Они вели себя странно. Зомби на то и зомби, чтобы ничего не соображать - плоти, и те умнее, хотя и не разговаривают. Но у этих в головах что-то, похожее на разум, бурлило. Они не полезли на посты, не всполошили часовых, а организованно устроились поодаль, на безопасном расстоянии, и замерли, построившись в неровный, но вполне узнаваемый двухшереножный строй.       Пришли они со стороны Копачей - больше-то им и взяться было неоткуда. Зачем пришли? Почему так странно себя вели?       Тихий спал беспокойно, его выбрасывало из сна едва ли не каждые пять минут. Началось все с вечера, когда не было на модуле Семецкого, когда никто еще не знал, что завтра предстоит бой. Словно предчувствие какое-то параноидальное: что-то должно случиться, гадкое и вместе с тем величественное, но что?       Перед рассветом, бестолково проворочавшись на узком лежаке, Тихий вышел из модуля, закурил сигарету, огляделся по сторонам. Он еще не знал, что вокруг затеваются большие дела, что Семецкий уже припарковал неподалеку радиоактивную ИМР, и что все они - спящие и неспящие - записаны действующими лицами в сложную пьесу с неясным финалом. Ночь была обманчиво тиха и безмятежна. Даже те часовые, что видели Семецкого, уже сменились с постов.       - Что ж такое-то? - проворчал Тихий, оглядевшись. - Хоть снотворное жри...       Он медленно и почти бездумно зашагал в густую, точно смола темноту, будто уходил от нарождающегося на востоке рассвета. Там, конечно, были посты, но Тихий звался так не зря: ему долговские часовые - что слепые и глухие истуканы.       Зачем он шел, куда его потянуло? Он не знал, руководствовался наитием. Шагал и курил, при этом особо и не скрываясь. Вот уже и остались далеко позади пятна света от прожекторов модуля, и затерялись в потемени силуэты двух часовых, по-глупому беспечных. Неужели ж совсем не заметили?       Тихий усмехнулся, покачал головой. Долговцы казались ему совершенно безнадежными остолопами, а меж тем он просто не подозревал, что в этот момент был едва ли не невидимкой. Некая сила вела его, исподволь расчищая дорогу. И, хотя Тихий не знал, но чувствовал нечто такое… вроде магических искорок в ночном воздухе.       Это, наверное, было глупо, но он совершенно не боялся. Даже оружия с собой не взял - один лишь пистолет в кобуре, да нож в пристегнутых к лодыжке ножнах. По меркам Зоны - считай, что голышом погулять вышел. Однако Тихий был уверен: ничего с ним не случится, ему словно кто-то гарантийный талон выдал вместе с универсальным пропуском.       А потом он вдруг остановился.       Отбросил недокуренную сигарету.       Выдохнул дым в темноту перед собой - совершенно непроглядную, ног своих не разглядеть.       И сказал, почти не сомневаясь:       - Здравствуй, Исчадие. Я скучал. Прости, что оставил тебя.       Темнота глухо и тихо прорычала что-то. Рык был хищным, плотоядным, но - добрым и каким-то радостным что ли? Так мог бы проурчать-провыть кот под рукой хозяина, принеся ритуально растерзанного мыша или голубя.       - Прощаешь? - осторожно, робко спросил Тихий и протянул вперед, в темноту, раскрытую ладонь.       В пальцы его ткнулись влажные, слипшиеся волосы, на издыхающей, надсадной ноте проскулили сервоприводы экзоскелета.       - Исчадие, дружище... - растерянно пробормотал Тихий, невольно стиснув пальцы на макушке преклонившего колено зомби. - Откуда кровь? Тяжело пришлось? Жить-то будешь, надеюсь?       - У-гу-у, - довольно отчетливо сказал тот.       Тихий нашарил в темноте руку: пальцы Исчадия ощущались холодными, липкими, шершавыми. Поднял его на ноги - зомби был тяжелый, да еще и сервоприводы больше мешали, нежели помогали.       «Что-то-жизнь-дающее иссякло», - вполне отчетливо ощутил Тихий в голове чуждую мысль-голос.       - Аккумулятор? Ты его имеешь в виду? - спросил он вслух.       «Аккумулятор. Да», - в мыслепосыле Исчадия появились нотки радости узнавания.       - Мы что-нибудь придумаем, дружище, - сказал Тихий и потянул его за собой. - Пойдем…       «Дружище... Хорошо», - еще более радостно подумал зомби.       Тихий повел Исчадие к модулю, совершенно не заботясь о том, что оба они с точки зрения часовых - явные «вторженцы» и потенциальные враги. Объяснить долговцам присутствие зомби будет та еще проблема! Они, бедолаги, едва смирились с монолитовцами в своих рядах, а тут - явное «чудовище», продукт Зоны. С зомбированными же до этого никто не пытался ни договориться, ни даже просто оставить их в покое. Зомби - заведомо враги, опасность. Как и монолитовцы, впрочем.       «Не-один», - притормозив на секунду, просигналил Тихому Исчадие.       - То есть, не один?       Зомби ответил не словами - он «подумал» хорошо читаемый образ. Совсем недалеко, четкими шеренгами, в совершенной темноте стоят вооруженные зомби, ожидая приказа-зова. И позвать, приказать им может именно Исчадие - он у них за вожака. Тихий, конечно, мог бы и сам их «водить», словно безмозглых болванчиков, но сейчас ему такой вариант казался чем-то кощунственным.       Вообще, происходило нечто удивительное, из ряда вон выходящее. Получается, Исчадие привел зомбированных? Ему хватило для этого мозгов и воли? Поразительно. А главное - почему он это сделал? Какой такой импульс родился в его голове, что он вдруг решил собрать ополчение на помощь... кому?       «Тебе помогать. Ты - лекарство. Для нас. Тебе нельзя пропадать», - ответил разом на кучу вопросов Исчадие.       Тихий не успел ничего сказать. Он лишь крепко сжал ладонь зомби, и как раз в этот момент их окликнул часовой.       - Стоять, упыри, изрешечу на хрен! - хрипло и грозно пробасил он. Долговец, не иначе.       - Свои, свои, - миролюбиво отозвался Тихий. - Ствол опусти лучше.       Часовой, похоже, имел при себе прибор ночного видения. Едва слышное жужжание-звон, вполне узнаваемое, назойливо вторгалось в самые кости на висках, отзываясь стремным таким зудом. Исчадию, похоже, звук тоже не нравился - он недовольно бормотал что-то неразборчивое.       - Что за свои? Ты, вроде...       - Тихий, из людей Моржа.       - А с тобой кто? Не разгляжу, но тип какой-то странный. Контуженный, что ли?       - Не контуженный. Зомбированный, - нехотя признал Тихий.       Часовой удивился и возмутился - это мягко говоря. Он едва не начал стрелять, и больших трудов стоило уломать его вызвать по рации кого-нибудь из старших. Лучше всего, самого полковника.       Шульга появился раздраженный, даже злой. И с фонариком.       - Очередной фрик на мою голову, - проворчал он, оглядев Тихого с Исчадием. Оба они стояли молча, словно провинившиеся дети перед строгим родителем. - Мало мне Семецкого с его закидонами, так еще и... Вот что это значит, Тихий, а?       - Это наш новый соратник, - негромко ответил тот, - И мой друг.       - То есть, это он просто выглядит, как зомби? Страшненький такой друг, который из запоя не выходит?       - Да это и есть зомби, товарищ полковник! - встрял часовой. - Неужто я зомба-то не узнаю? Да и воняет характерно…       - Помолчи, боец, - оборвал его Шульга. - Я и сам не слепой. Это во-первых. А во-вторых... - тут он обратился к Тихому, устало улыбнувшись. - Во-вторых, я уже ничему не удивляюсь. С вами, ребята, вообще не соскучишься. Объяснишь насчет своего друга?       - А что объяснять? Ему нужна помощь. И нам тоже не помешает.       - Идем к Герману?       - Идем к Герману, - кивнул Тихий.       - Профессор и без того не в духе, а теперь еще и зомби... Надеюсь, оно того стоит.       Исчадие провели в модуль, причем незаметно, тайком - Шульга настоял. И его можно понять: его люди были попросту не готовы к таким финтам. Им и так более, чем хватало жутковатых экстрасенсов-монолитовцев.       - Ребята, вы о... «охуели» будет допустимо в рамках стереотипов о научной интеллигенции? - спросил Герман, увидев на пороге лаборатории Шульгу и Тихого, которые в две руки выпихивали на передний план Исчадие.       С зомби капало что-то неопределимо-органическое и довольно гнилостное. А сам он стоял и мялся, словно школьник перед экзаменом.       - Его зовут Исчадие, - сказал Тихий. - И ему нужна помощь.       - Это же зомби, да? То есть, зомби, который... ну… зомби? Из той категории внешних воздействий, на которую большая часть медстраховок и «похоронных» денег уходит?       - А если попроще, профессор? - предложил Тихий.       - Если проще, то подобные ему ребята ухайдакали половину моих сотрудников, - хмуро ответил Герман, с демонстративным старанием глядя на зеленый пучеглаз осциллографа. - И ты просишь, чтобы я ему помог? И вообще, при всем уважении, но я занят…       - Поменять аккумулятор на экзе, плюс здоровье поправить, - с просительными нотками в голосе проговорил Тихий. - Всего лишь. Неужели это так много?       - Вот еще! - фыркнул Герман, так и не оторвав взгляда от приборов.       Шульга молча стоял в сторонке. Похоже, ему вся эта затея тоже была поперек горла.       - А вы, господин полковник, какого мнения? Это же вы его сюда привели, - спросил буквально-таки хмурым затылком профессор.       Шульга пожал плечами и ничего не ответил.       - Я так и думал, - вздохнул Герман. - То есть, ученые для вас - высококвалифицированная, оснащенная ресурсами и знаниями, но все же - рабочая сила. Словно нас здесь поставили исключительно для решения ваших сталкерских проблем…       И Шульга, и Тихий, да и многие честные работяги-сталкеры уже давно знали цену подобным речам, хотя бы потому, что именно ученые в Зоне были работодателями, но никогда - работниками. Но и полковник, и бывший монолитовец просто молчали. Они оба понимали, что слишком многое сейчас зависит от этого тщедушного очкарика с ранними залысинами в жидковатой шевелюре.       «Помощь-знания-новое-подчинение-один-за-всех-для-лекарства», - возникло вдруг в голове Тихого.       - Профессор, у вас есть сейчас возможность сканировать пси-поле? - спросил он.       - Конечно, нет! А все из-за ваших хитрых планов! - всплеснул руками Герман, резко обернувшись. - Для кого пашет генератор помех, а? Нам оно нужно? Вы, тупые вояки, вообще хоть что-нибудь в школе изучали?!       - Проходили, - буркнул Шульга.       - Проходить можно по пешеходному переходу! - воскликнул Герман, снова вскинув руки, точно страдающее привидение. - Вы нам устроили разомкнутую систему с положительной обратной связью, глупые идиоты!       - Простите нас, - сказал Тихий, хотя ничего не понял. Наверное, не хватало тех самых «школьных» знаний.       - А глупые идиоты, профессор... - осторожно произнес Шульга.       - Вы, полковник, просто отличный инструмент власти! Вы можете любую власть осуществить, лишь бы вам она была по сердцу. Геббельс самую малость ошибся... - Герман говорил и говорил, порой срываясь на неприятный крик.       И Шульга - странное дело! - не возражал. Лишь кивал и кивал, будто принимал эти по-настоящему страшные обвинения как справедливые.       «Друг-хозяин-друг-наш-мой!» - это уже не мягко вторглось чуждой мыслью, а проорало настоящим туманным горном. Тихий невольно схватился за виски. Заткнул бы и уши, но голос был не снаружи - рождался внутри, где-то позади и выше глаз.       Исчадие стоял молча. Он был, словно статуя или какой-нибудь манекен. Другой бы зомби на его месте рвался бы, мычал, пытался убить всех, до кого только дотянется...       - Геббельс ошибся. Не стоит ничего объяснять миллионам. Достаточно объяснить тем единицам и десяткам, которые приказывают дуболомам. Дуболомы по приказу сделают все, что нужно, заставят поверить во все, что нужно. На то они и дуболомы. На то над ними и командиры, - Герман совсем разошелся в своих нападках и возмущении. Он, кажется, был готов и полковнику «Долга» в горло вцепиться. - И плевать всем на проблемы науки! Лишь бы покомандовать, свою линию погнуть. Затеяли тут войнушку, п-понимаешь!       - Чего ты хочешь? - негромко, но вслух спросил Тихий у Исчадия.       Зомби, как умел, попытался объяснить - словами и образами, ощущениями и даже совершенно нетелепатической жестикуляцией и мимикой.       - Профессор, вы, как ученый, оцените его предложение, - начал Тихий издалека.       - Он может что-то предложить? Вот это новость! У него в черепушке только примитивные рефлексы, он право от лева не отличит, а тут аж целое предложение выдвигает? Тихий, вы переутомились, любезнейший, вот, что я вам скажу. Отсюда и идеи странные. Не хотите галоперидолу? Или банального снотворного? Вам полезно будет…       - Вообще-то, если вы еще не поняли, проф, - вступился за Тихого Шульга, - он с зомби общаться умеет. И управляет ими, насколько я понимаю. Ну, или что-то в этом роде.       - Наслышан, наслышан, как же, - проворчал Герман, снова повернувшись к своим осциллографам. Наверное, и сам устыдился, что вот так сорвался на оголенный истеричный нерв, а извиниться - гордость не позволяла. - Так и что там предлагает этот харизматичный лидер гнусного племени?       - Профессор, он, хоть и зомби, но все понимает, - сказал Тихий. - Не надо так... Им и без того тошно живется. Представьте, что ваш мозг отказывается думать, анализировать, воспринимать и запоминать новое? А осознание самого себя остается. То есть, вы стали идиотом, но при этом - идиотом, четко понимающим, что он идиот. Каково, а?       - Проще застрелиться и не мешать жить окружающим, - проворчал Герман. - Я бы так и сделал. Наверное...       - Вот он и предлагает, когда вся эта заваруха кончится, сдаться вам на опыты. Он и сколько потребуется добровольцев из зомбированных. Подумайте, профессор: это же гарантированное... ну, может и не открытие века, конечно, но вкусный грант вам достанется. Я тоже буду участвовать. Это же в контакте со мной они немного в разум возвращаются. Вот и разберетесь, что к чему, а может и найдете способ полного восстановления малых сих.       - Ни фига себе «малые»! Конкретно этот экземпляр - вообще чудовище Франкенштейна какое-то…       - Давайте по существу, профессор, - прервал его Шульга. - Лично я Тихому и всей команде Моржа доверяю. Будет проще, если доверитесь и вы. Я не специалист в научных вопросах, но даже своим солдафонским умом понимаю: зомби дело предлагают, стоящее причем. Но мы с вами сейчас препираемся, вы совершенно не по-начальственному в излишнюю эмоциональность впадаете, а время-то уходит... Решайте уже: поможете или нет?       - Будто бы у меня выбор есть! - фыркнул Герман. - Черт с вами, подлатаем, чем сможем, вашего кадавра. А теперь сгиньте с глаз моих, варвары и вандалы. Через пять минут освобожусь.       К рассвету - это всего за час с небольшим - Исчадие привели в полную боеготовность. Герман, все еще ворча, но уже не так озлобленно, выделил для зомби аж два универсальных аккумулятора, заряженных под завязку. А его инженеры - странный, угрюмый бородач по фамилии Новиков, здорово напоминающий капитана Зеленого из мультика про Алису, и очкастый живчик-толстячок Никита, увешанный отвертками и разнокалиберными пассатижами, как революционный матрос - пулеметными лентами, - навешали на старенький, потрепанный экзоскелет защитных и наступательных приблуд, о которых Тихий и слыхом не слыхивал.       - Не на людях же нам новые технологии испытывать! - пояснил Никита, и за это получил суровый взгляд Тихого и воспитательного леща от Новикова.       - А что? - искренне не понял он.       - Не дай бог тебе таким стать, - хмуро пояснил Новиков. - А тут никто не застрахован.       - Ой, не нужно моралей, - поморщился Никита. - В конце концов, он сам согласился. Герман же просил: именно этого - беречь. Вот мы и бережем. Повышаем, так сказать, выживаемость подопытного материала.       - Ох, Никита, получишь ты у меня паяльник в технологическое отверстие, - покачал головой Новиков. - Не люблю циников. Хотя ценю башковитых и рукастых. И наверное, именно в силу своего дуализма ты мною еще не убит - чисто в ходе эксперимента, так сказать.       - Экий вы страшный и грозный, товарищ Новиков, - фыркнул тот.       Тихий молча осмотрел Исчадие, с видом заказчика, принимающего работу.       - А это что? - спросил он, указав на неясного назначения приблуду.       Никита пожал плечами, глянул на Новикова, точно боялся ляпнуть лишнего.       - Компактная гидростанция. Поршни и штоки, конечно, изношены, поэтому может брызгаться, а для восполнения технологических потерь, на пояснице - резервный бачок с автоматической подачей.       - А если проще и ближе к практике? - поинтересовался Тихий.       Исчадие при этом вел себя крайне примерно. Даже проявлял любопытство, как малый ребенок в ожидании новогодних подарков. Перетаптывался с ноги на ногу и все пытался себя оглядеть - что ж ему там такого навесили?       К слову, Герман озаботился... ну как озаботился - провел эксперимент, конечно же. Тихий так и не понял, чем он пичкал зомби через капельницу, но ядреный коктейль из медикаментов явно пошел тому на пользу. У Исчадия помимо ран и язв, все внутренние органы на ладан дышали - обычного человека при таких показателях стоило бы милосердно эвтаназировать. Но у Германа в запасе нашлись изрядные медицинские фокусы, почти что магия...       Сейчас Исчадие выглядел прямо-таки огурчиком: на первый взгляд и не скажешь, что зомби. Так, приконтуженный сталкер, не более того.       А после того, что с ним сотворили инженеры с модуля - это был контуженный Железный Человек. Или Робокоп. Или Терминатор.       - Ближе к практике: он теперь с полтонны поднимет, чисто на руки, - пожал плечами Никита. - Правда, из поршней будут синенькие фонтаны хлестать. Горючие, так что держитесь подальше от открытого пламени. А феерическое будет зрелище! - он вдруг хохотнул. - Какой психологический эффект!       - Замечательный, - буркнул Тихий. - А ему от такого возгорания...       - Совсем ничего не будет, - гордо подбоченился Никита. Тут даже Новиков глянул на своего «подмастерье» с недоумением. - Вот, я тут припаял - модуль «Асбестовая кожа», как я его назвал. В общем, под силовыми элементами экзоскелета проложены трубки и стоят термодатчики. По трубкам локально пойдет негорючий полимер. Формулу не скажу - денег стоит, и больших. Факт, что открытое пламя гасит на раз, плюс теплопроводность почти нулевая. Даже инфракрасное излучение срезает, - тут разговорившийся Никита поймал взгляд Тихого. - Эй, это не я разрабатывал! Я не химик, я инженегр, а вот этот бородатый - мой инжемасса. А над ним еще и наукомасса есть - профессор Герман называется.       - То есть, это Герман удумал?       - Я, конечно! Лично удумал! - воскликнул Никита с жаром «безумного ученого». - Спросил, нет ли у них в разработке чего-нить жаропрочного и теплоизолирующего в жидкой фазе при нормальной температуре. Мне и выдали от щедрот два литра полимера. Мое дело: разливочно-подающая система и автоматика. Если это все полыхнет на манер бензина - вопросы к Герману, не ко мне.       - Конечно, - пробормотал Тихий, покивав. - Опытный образец. А что еще обкатки требует на том, кого не жалко, а?       - Да вот, броня псевдоживая, - ничуть не заметив подначки, ответил Никита. - Сэндвич классический. Пластины - скрепленный кевлар, а между ними проложены... узри, смертный! - тут он торжествующе воздел палец, с видом умудренного жизнью и научной практикой академика. Глупо, смешно, но в то же время удивительно уместно.       Тихий глянул на броневые вставки в экзоскелете. К каждой бронепластине были подключены какие-то странные трубочки, больше похожие не на провода, а на шланги капельниц.       - Эк малец разошелся, - проворчал Новиков, и воздел широкую ладонь для воспитательной меры.       Тихий покачал головой: не нужно, мол, пусть говорит.       - Это мышечные волокна псевдогиганта! - напряженным шепотом, готовым в любой момент сорваться в громкий возглас, сказал Никита. - Накопление инерции, перевод кинетической в потенциальную энергию скрученных волокон. Это, блин, распределенный по плоскости торсионный арбалет! И самое интересное: вот тут, на спине, блок дозаряда. Попала в броню пуля - аккумулятор подзарядился. Клево, да?       - Очень, - покивал Тихий.       - Но это в теории, - признался Никита. - Что и как сработает... - он пожал плечами, потом махнул ладонью, будто сеятель на известном плакате времен НЭПа. - Раздолье вероятностей и неучтенных факторов.       - А еще что припаял? - спросил вдруг Новиков, опередив Тихого. - Кайся уже, экспериментатор.       - Ничего особенного, Александр Петрович! - с деланным возмущением воскликнул Никита. - Только он не сможет стрелять, вот и все.       - То есть? - насторожился Тихий. - Он и за себя не постоит, не то, чтобы даже еду добудет?       - Экспериментальная платформа: по максимуму неуязвимый, но безвредный. Добрая стена, если угодно, - и, обернувшись к Новикову, пояснил: - Я, Александр Петрович, снял осциллограмму нажатия на спусковой крючок. Это еще месяца два назад, пока вы не видели. Вы ж, как мой школьный трудовик! Чуть что - с жалобой к физруку, а физрук жесток неимоверно.       - У трудовика имеется резиновая киянка, пацан! - пригрозил Новиков. - Чего натворил?       - Осциллограмму... - пробормотал растерянно Никита. - Заблокировал спинальные импульсы на нажатие. Экзоскелет сам его скует, если он захочет выстрелить. Плохо, что ли?       Исчадие при этом переминался с ноги на ногу, оглядывал самого себя, но, кажется, совершенно не понимал, что происходит. Тихому стало жаль его, и он взял зомби за руку: так Исчадию было спокойнее.       «Я-желать-новое-думать-об-этом» - сказал он в голову Тихому.       - Он хочет сам все опробовать, - глухо перевел тот инженерам.       Так в резерве Шульги появился на удивление сплоченный отряд зомби. Куда и как их использовать, ни полковник, ни Морж не представляли - оставалось лишь довериться Тихому и его - пожалуй, и впрямь другу - Исчадию.       - Может, они раненых смогут эвакуировать? - предложил Шульга. - Только пусть по дороге не едят пациентов.       Морж неодобрительно покачал головой.       - Ну зачем ты так, Иваныч?       - Да все нормально, Морж, - спокойно отозвался Тихий. - Я сам до сих пор не привык. Объясняться с ними не так-то просто.       - В Копачах справился, и особых проблем я не заметил, - напомнил Морж. - И сейчас справишься.       - С чем он справится, я не представляю, - пожал плечами Шульга. - Но Тихий, ты пока особо не высовывайся со своим, скажем так, резервом, лады? Будь в готовности, когда все начнется, и жди приказа.       - При всем уважении, полковник, я ими не командую, - ответил Тихий. - Я их настоятельно прошу о чем-нибудь, и они слушаются, если захотят. А нет... Знаете, мне Исчадие рассказал, как умел: они знают, кто устроил бойню в Копачах, и хотят отомстить. Они это по-другому называют, и понятие это куда шире, чем банальная месть, но у меня словарного запаса не хватит, чтобы передать его истинный смысл.       - И к чему ты это? - спросил Шульга.       - К тому, что я не знаю, как они себя поведут. Могут и дуром попереть, напролом, ни с кем не советуясь.       - Вот ведь, блин, - полковник устало потер переносицу. - И без того вся затея на живую нитку, а тут еще и зомби непредсказуемые. И Семецкий со своим радиоактивным агрегатом. Что дальше? Кинг-Конг появится? Или Годзилла?       - Не нервничай, Иваныч, - сказал Морж. - Кто бы ни появился - справимся. Не имеем права не справиться.