МоноХром. Ржавчина

      Для Мартина бой так и не начался. Да и какой там бой? Банальная, незатейливая, грубая демонстрация силы, а после - какая-то скрытая дипломатия. Они с Ящером так и отстоялись в стороне.       Мартин, к слову, не особо и стремился повоевать. Для него здесь, на Янове, не было ни врагов, ни друзей. Совершенно чуждые ему разборки.       А вот жадные до охоты пиявки-симбионты разноголосо звенели, порываясь вцепиться хоть в кого-нибудь, не важно даже - в чужих или в своих. Мартину стоило немалых усилий сдерживать их порывы. Нет, дело-то было не в том, что этим гадам не хватало пищи - они изголодались по самому процессу умерщвления.       Переговорив со странным, насмерть облученным, едва живым сталкером, который, тем не менее, ощущался донельзя авторитетным, Рашпиль повел своих спутников на станцию. Выглядел он снова ернически веселым, но Мартину казалось, что это - натяжка, хорошая мина при плохой игре. Рашпиль этого странного сталкера опасался - факт. А может, и откровенно боялся. Нервничал.       - Интересно, что это за тип? - спросил Мартин, всего лишь озвучив мысли и не очень-то ожидая ответа.       - Как я понял, это Семецкий собственной персоной, - сказал Ящер совсем тихо, словно выдавал какой-то страшный секрет. - То-то босс так разнервничался. Семецкий - фигура, легенда.       Мартин удивился, хотя виду и не подал: Ящер стал странно словоохотлив. Причем, так, словно набивался в приятели, или что-то вроде. А ведь именно этот тип творил всякое болезненное с Мартином, и он этого не забыл.       Вошли в здание станции. Кругом - сущий пчелиный улей, суматоха. Почему-то Рашпиля со всей его командой пропустили совершенно спокойно, даже ни о чем не спросив, хотя в окна уже выставляли пулеметы, на крышу поднимались снайперы, откуда-то выволокли пару РПГ - свободовцы готовились к серьезной обороне.       - Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь, - усмехнулся Ящер. - И это, типа, наши союзники? Братья, так сказать, по оружию? Раздолбаи…       Рашпиль огляделся, стал вдруг молчалив и грозен: словно хозяин пришел в дом, где без него порядка нет. Громов и молний не метал, но одно его присутствие давило, и даже попривыкшему уже Мартину захотелось втянуть голову в плечи и стать маленьким и незаметным.       Что ни говори, а по части дистанционного терзания человеческих мозгов Рашпиль был силен неимоверно. Куда там контролерам и прочей пси-твари!       Гидра, словно мраморная статуя, обернутая в камуфляж, неподвижно стояла рядом с обожаемым хозяином, готовая пропустить свои киловольты через любого, на кого падет его гнев.       Агасфер, нарочито изуродованный, словно пламя Жарки сделало из него некое произведение искусства, нашел табуретку и вальяжно сел, привалившись спиной к стене. Ощущал ли он тяжи колючей проволоки, как части собственного тела, или нет, было неясно, но, кажется, потеря двух-трех «хлыстов» его нисколько не беспокоила. Он сейчас напоминал довольного собой солдата после жаркого боя - злой и вместе с тем радостный, почти счастливый.       А через фойе станции к Рашпилю шагал...       Будь Мартин прежним - таким, каким был еще неделю назад - он бы не узнал его. Или узнал, но далеко не сразу: другое лицо, другой голос, другая осанка, другая походка. Но теперь он видел и понимал куда больше, и даже за такой поистине оборотнической внешней маскировкой с первой же секунды узнал Кочана - того самого, что предал его, отдал «в жертву» упырю Рашпилю.       Сейчас Кочан был повыше, помассивнее. Волосы его изменили цвет, поседели и удлинились, черты лица стали резче, даже как-то мужественнее, и двигался он теперь мягко и осторожно, словно уверенный в себе альфа-хищник.       Но это был Кочан. И как бы он ни изменился - а изменил его, конечно же, мастер по искажению человеческой природы Рашпиль - в душе он остался тем же. И Мартин презирал эту душу. Не ненавидел, не желал мстить - просто испытывал некую гадливость.       Кочан тоже узнал его. И словно споткнулся о взгляд бывшего любовника, ссутулился, помрачнел.       - Что невесел, друг мой Немо? - спросил его Рашпиль. - Ты сделал все, как я хотел? Или..?       - Может, даже лучше, - пробормотал Кочан, который теперь и назывался по-другому. - Все, кто здесь, будут верны. Выбор-то невелик: долговцы разбираться не станут, перебьют всех, особенно со своей машиной.       - Ну, по крайней мере, это они сами так думают, - сказал Рашпиль, окинув взглядом по-муравьиному суетливых свободовцев. - Собирай всех. И этого, диктатора местного, Локи, сюда давай. Он-то уже наш человек?       Немо пожал плечами, потом встретился взглядом с Рашпилем и торопливо кивнул:       - Да, с ним проблем быть не должно.       Тот улыбнулся снисходительно: мол, не слишком ли самонадеянно?       - Может, сначала с Локи переговорить, с глазу на глаз? - предложил Немо. - Для свободовцев пока что он здесь главный. Пусть ими командует. А мы будем командовать им.       - Вот еще! - фыркнул Рашпиль. - Это уже не его, а мои люди, и они должны это сразу усвоить.       Мартин сначала не понимал, почему бы ему просто не «взять» свободовцев за мозги да не увести, словно стадо послушных болванчиков. Но потом повнимательнее глянул на него, на Гидру, которая нервно щелкала пальцами, и обычные для нее искры получались лишь через раз. На Ящера, разглядывающего свою ладонь, словно видел ее впервые - Мартин был уверен: попробуй он согнуть пальцами монету, как обычно делал для развлечения, получилось бы далеко не сразу - и почувствовал, почти наверняка догадался: Рашпиль сейчас просто на пределе сил. Слишком дорого ему встало разом остановить бой и навести на долговцев ступор и непреодолимый запрет стрелять. Каким бы он локально всемогущим ни представлялся, а и у него был свой предел.       Мартину порадоваться бы: как-никак, у его мучителя проявилась слабина, но отчего-то ему было даже жаль Рашпиля. Себя-то он во всем происходящем не ставил ни на чью сторону, хотя и числился в свите уродов. По большому счету, ему не было дела ни до Шульги с долговцами, ни до Локи со свободовцами, ни до всей этой злополучной станции. Кочана, который теперь Немо, он презирал, Рашпиля ненавидел, но уже второй раз за день жалел, и удивлялся этой своей жалости.       - Разумно ли, вот так, на рожон... босс? - осторожно спросил Немо. И к чему относилась его осторожность, к робкому совету или к обращению «босс» - непонятно.       - Я дал тебе кое-что в твою соображалку, - Рашпиль шагнул к нему и постучал пальцем по голове. - Да, вот сюда, в самую черепушку. Ты был тупенький и примитивный, но хотел жить и вертелся, как уж на сковородке. Это было ценно, полезно и к месту. И я сделал так, чтобы ты стал умнее и хитрее, - он улыбнулся мягко, похлопал Немо по плечу, а потом вдруг отстранился, посуровел, и едва не зарычал: - Вот только не думай, что ты стал умнее и хитрее меня. И я тебе не босс. Я тебе хозяин. А коли сложно выговаривать на первых порах, да на людях, так лучше никак не называй. А то - босс…       Немо опустил взгляд, словно нашкодивший пацан перед строгим отцом, и лишь кивал молча.       - Сюда всех. И Локи вместе с ними. Пусть привыкает, - приказал Рашпиль.       Немо еще раз кивнул и, бросив вороватый взгляд на Мартина, торопливо ушел.       Что и как он объяснял Локи, так и осталось загадкой, но не прошло и трех минут, как без видимой и слышимой команды, бойцы стали покидать свои посты и собираться в фойе, посреди которого неподвижно и молчаливо стоял Рашпиль. Очень скоро вокруг него собрались все, кто был на станции. Даже снайперы спустились с крыши. Пришел и Локи, сопровождаемый Немо.       Локи сразу встал впереди, между Рашпилем и безмолвно застывшими свободовцами. Словно обозначил позицию: я, мол, здесь главный. Хотя и без того было понятно: главным тут на самом деле числился Немо.       - Значит, ты нас спасти пришел, - прищурился Локи. - Кто ты такой, я не знаю, но от помощи не откажусь.       - Кто я, ты очень скоро узнаешь, - тихо сказал Рашпиль, но его слышали все. - И, да, я пришел вас спасти. Сами как полагаете, сможете ли выстоять, когда люди Шульги всерьез попрут? И с ними - бывшие монолитовцы. А они - те еще звери…       - Да, мы знаем, - согласился Локи.       - Верно, верно, - закивали некоторые из свободовцев.       - К тому же, у них - бронетехника, - продолжил Рашпиль. - Даже при всей вашей артиллерии, - он кивнул на прислоненные к стене РПГ, - вам вряд ли удастся взять эту машину. Это, если кто не понял, ИМР-2Д, с усиленной защитой. Из пушки-то не враз пробьешь, а у вас тут далеко не пушки. Так, петарды для успокоения нервов. В общем, шансы устоять мизерные, и убивать вас будут методично и беспощадно. Как ни крути, а «Долг» это умеет.       - Хорошо, ты нас всех напугал, - сказал Локи. - Мы дрожим и жаждем услышать план нашего спасения.       Он явно ерничал, и Рашпилю это не нравилось - он хмурился. А Немо словно не замечая ничего, смотрел куда-то в сторону. Неужели, как и Ящер, тоже решил удила закусить?       Мартину снова стало немного жаль Рашпиля.       Тот правил в своей епархии странным - эффектным, но весьма уязвимым методом. Мартин часто думал об этом. Анализировал, искал эти самые уязвимости - и вот, одну нашел, но отчего-то это его не обрадовало.       Фишка в том, что Рашпиль все завязал на самого себя: он был без малого здешний божок. Физику этого явления Мартин даже не пытался понять, просто принял как факт: Рашпиль в масштабах «здесь и сейчас» практически всемогущ. Но могущество его, как оказалось, не беспредельно. Он делится с подручными силой, одаривает новыми, невиданными возможностями, изменяет их сознание, делает послушными своими орудиями, но сам от этого становится слабее, и вот уже власть его колеблется.       - План прост, господа! - Рашпиль лучезарно улыбнулся. - «Долг» дает нам коридор для выхода, и мы все дружно валим отсюда. С развернутыми, так сказать, знаменами и боем барабанов.       Локи скептически хмыкнул, посмотрел через плечо на Немо. Похоже, именно он был для него руководителем и авторитетом, а Рашпиль - просто совершенно непонятное, потенциально опасное существо.       Что ж, у Немо-Кочана появился как минимум один верный подчиненный, и на стороне этой парочки - небольшая личная армия. Стоит только Рашпилю ослабить пси-нажим, и свободовцы вполне могут повернуть оружие против него, несмотря на все его планы по спасению.       Немо достаточно было просто покачать головой, и Локи наверняка послушно попер бы против Рашпиля. Рашпиль это понимал, понимал это и Мартин.       Повисла гудящая напряжением тишина, и продолжалась она раздражающе долго.       Кто-то кашлянул, и прозвучало это, будто выстрел.       Немо, наконец, кивнул.       Локи пожал плечами.       - Ладно, допустим, ты не врешь. И убивать мы тебя пока не будем, - сказал он Рашпилю, скрестив руки на груди. - Но отдать Шульге станцию, да на халяву - это бред, мужик. Форменный бред. Куда мы пойдем? Где еще такую стоянку отыщем?       - Как насчет Припяти? - Рашпиль снова улыбнулся, словно и не заметив самоуверенного выпада. - Неплохая стоянка?       Локи скептически глянул на него, и вдруг рассмеялся.       - Шутка юмора, да? Припять, говоришь? А почему не Московский кремль? Почему не Луна вообще?       - Чем тебе Припять не по нраву? - спросил Рашпиль.       - «Монолитом», например, - ответил Локи. - Теми самыми ушлепнутыми на всю голову парнями с крутейшими пушками. Это во-первых. Во-вторых, даже если мы каким-то чудом доберемся до Припяти, и нас не прикончат монолитовцы, мы окажемся в самом привлекательном месте Зоны. Артефакты и черт его знает что еще - к нам же всякая сволочь ломанется, только успевай отстреливаться.       - «Монолита» больше нет, если вы не в курсе, - с мрачной торжественностью сказал Рашпиль. - Для нас Припять почти безопасна.       - «Для нас»? «Почти»? - Локи нервно засмеялся.       - Да, для нас, - громко, обращаясь сразу ко всем, произнес Рашпиль. - Мы все в одной лодке, нравится это кому-то или нет. Правда, я со своими друзьями запрыгнул в эту лодку добровольно, так что можете считать, что для всех мы - спасательная команда. И именно вам решать: спасаюсь только я и мои друзья, либо мы все вместе. Так что, Локи, не будь дураком... - он вздохнул и, помолчав, смягчился: - Просто не будь дураком.       - А что насчет «почти»? - выкрикнул кто-то из бойцов. Голос у него был уверенный, насмешливый, но вперед этот крикун не высовывался, скрываясь за спинами товарищей.       - Халявы не будет. За новый дом придется посражаться, - ответил Рашпиль. - Там окопалась небольшая группа военных, вертолетный десант. Но нас в два раза больше, у нас нет недостатка в боеприпасах, да и стволы получше их штатных «калашей». К тому же, у нас есть мы, - он повел ладонью, указав на Гидру, Ящера, Агасфера. И на Мартина...       Локи оглянулся на Немо. И тот снова помедлив, кивнул. В нем еще очень много оставалось от прежнего Кочана. И медлил он, всего лишь обозначая раздумья - создавал для Локи видимость власти, контроля над ситуацией, того, что от его личного решения хоть что-то зависит. Глупое позерство, и Рашпиль вряд ли простит ему такое.       - А как мы дойдем до Припяти? Долговцы нас пропустят? - уже без всякой язвительности и вызова, деловито спросил Локи.       - У меня свои пути, - ответил Рашпиль. - Надежные и безопасные, к слову. А долговцы... да, пропустят. Я договорился.       - С Шульгой договорился? - усмехнулся вдруг Локи. - Да уж, менту довериться - умно, конечно...       - Умно, - подал голос Мартин. Зачем он встрял? Просто ему это показалось правильным, необходимым. Слишком уж гадкими были и Локи, и его мнимый руководитель Немо, и все, что они говорили.       Рашпиль с Гидрой обернулись резко, нервно, будто Мартин не сказал одно-единственное слово, а выстрелил. В их взглядах совершенно синхронно вспыхнуло удивление и даже растерянность.       - Что-что? - переспросил Локи.       - Умно - довериться Шульге, - пояснил Мартин.       Локи присмотрелся к нему, словно энтомолог-любитель к некому «любопытному экземпляру».       - Погоди-ка! Я тебя видел раньше! - воскликнул он. - Ты же здешний, с Янова, верно? У тебя еще закуток свой в пакгаузе, да? Это же ты - горячий эстонский парень? Как тебя, Мартин?       Немо вздрогнул, словно ему дали пощечину. Само имя Мартина, видимо, было для него чем-то вроде табу. Ну, или секретного пароля для включения острого приступа угрызений совести.       - Его зовут Фауст, - сказал Рашпиль. - Советую запомнить. А вообще: вот эта свирепая валькирия - Гидра. Оплавленный красавец-мужчина - Агасфер. Отчаянный богатырь с металлическими детальками - Ящер. Меня зовут Рашпиль. Будем считать, что познакомились.       - Так что там умно? - снова спросил Локи, и в голосе его прозвучала неприкрытая враждебность, как у школьного хулигана перед дракой.       - Шульге можно доверять куда больше, чем тебе, - невозмутимо ответил Мартин. - Он играл честно, всегда. И никогда ничего у тебя не крал. А ты украл у него эту станцию. Дом, можно сказать, украл. Так кому больше веры?       - Заткнись, - почти беззвучно, едва шевеля губами, прошипел Рашпиль.       Мартин понял: «держать за мозги» ораву свободовцев, «с мясом» вросших в по-казацки вольную жизнь, заставлять их хотя бы слушать себя - это забирает буквально все его силы. В иное время Рашпиль с улыбкой на устах шевельнул бы пальцем - и Мартин замолчал как бы по собственной воле.       Но теперь - нет, не выйдет!       - Да с чего мне затыкаться-то... шеф? - последнее «шеф» он выдал прямо по канону Семена Семеновича Горбункова из «Бриллиантовой руки» - с насмешкой и вызовом. - Или вы запрещаете мне говорить? Заранее, так сказать, демонстрируете перспективу свободы слова?       Мартин уже готов был к тому, что абсолютно, безоговорочно преданная Рашпилю и самая боеспособная на данный момент Гидра устроит ему дистанционный электрический стул. Или Ящер... впрочем, нет - этот не шибко лоялен. Для борьбы с внешним врагом куда, как хорош, а в качестве карателя - никак: сам без пяти минут диссидент.       Мартин вдруг четко осознал: сейчас, в эти самые секунды, решается вопрос его личной свободы и независимости. И куда меньше - его жизни и смерти.       - Дурак ты, Фауст, - сказал Рашпиль. - Говори, что хочешь, мне не жалко. Мне его жаль, - он ткнул пальцем в сторону Локи. - И всех этих людей, до единого.       Сказал он это театрально, бархатным, хорошо поставленным, с энергичными рычащими нотками голосом - ну просто «Оскар» в студию! - и звучало действительно убедительно, даже без всякой телепатии.       - Уводить их отсюда нужно, причем срочно! - воскликнул Рашпиль. - Но у них свой командир - Локи. Хороший он или плохой - не важно. Потому что там, снаружи - Шульга со своими людьми, и на данный момент они - враги, злые и беспощадные. Хотя, конечно, разозлил их практически лично именно этот человек. И пока что не смей мутить воду, Фауст. Потом выскажешь все, если желание останется.       Но Мартин продолжал гнуть свою линию. Он сознательно нарывался на конфликт, уже зная, что его не убьют. Рашпиль пока не мог себе этого позволить - не на глазах у свободовцев. А значит, единственный выход - это попросту выгнать Мартина, но как-нибудь «с позором».       - А с чего все вы вообще взяли, что Шульга непременно устроит здесь геноцид и резню? Раньше за ним такого не водилось, - сказал он. Получилось не так театрально и мастерски, как у Рашпиля.       Внезапно голос подал Немо.       - Я его знаю, - произнес он, кивнув на Мартина, - Нам с ним не по пути. Он никогда не будет верным и послушным. Оставим его, пусть со своим Шульгой в десны жмакается, если уж такой фанат и заступник.       Рашпиль смерил Немо насмешливым взглядом.       - А тебе бы этого очень хотелось, не так ли? Не отвечай, я и без того тебя насквозь вижу. Лично тебе с ним не ужиться, верно? И при первой же возможности ты его придушишь по-тихому. Точнее - попытаешься, не сможешь удержаться.       - Пусть так, - неожиданно легко согласился Немо. - Но суть от этого не меняется. Какие бы у меня ни были резоны, а решение-то правильное. Разумное. Не нужен он нам. Только проблем добавит…       Рашпиль подумал, глянул на Мартина.       - Этого ты добивался? Все твое выступление - для этого?       Тот пожал плечами: сам, мол, догадывайся.       - А знаешь, Фауст, хоть мне и горько... Я же на тебя рассчитывал, думал, ты понимаешь меня, как никто другой... - Рашпиль лицедействовал, ворожил словами и обертонами голоса. - Ты же жалел меня, совсем еще недавно, час назад всего. Помнишь? И что теперь? Хочешь уйти? Хорошо, уходи. Только молча. Уходи и не мешай, - он обратился к остальным присутствующим. - И все, кто боится идти в Припять, кто не доверяет ни своему командиру, ни мне - просто уходите. Спасаем только тех, кто хочет быть спасенным.       Мартин понимал, отдавал себе отчет, что все это - лишь спектакль, игра на публику, а все ж на мгновение устыдился и усомнился в правильности своего стремления к свободе. Ему вдруг стало не по себе, захотелось отмотать время на пяток минут назад и переиграть заново всю ситуацию, сказать другие слова, а может даже промолчать - и помочь Рашпилю добраться в Припять. Домой...       Но стоило тому замолчать, как наваждение рассеялось. По крайней мере, для Мартина. Свободовцы же, все до единого, смотрели на Рашпиля - завороженные, осоловелые, бестолковые - тесто, не люди.       - Да, делай ты, что хочешь. А я уйду. Вернее, вы уйдете, а я останусь. И всем будет хорошо, - сказал он с расстановкой, стараясь, чтобы слова звучали твердо. - Особенно ему.       И Мартин кивнул на Немо.       Потом развернулся и медленно зашагал к выходу. Проходя мимо Ящера, подмигнул ему. Тот в ответ махнул рукой - неприметно так, украдкой.       - Постой! - окликнул вдруг Рашпиль. - Задержись на пару слов, дружище. Пожалуйста.       - Отговаривать будешь? - не оглядываясь, спросил Мартин. - Бесполезно. Я уже решил.       - Предупредить тебя хочу, дурака такого, - сказал Рашпиль и, обратившись к остальным, добавил: - А вы, ребята, пакуйте чемоданы. Через десять минут уходим - вряд ли у Шульги на большее терпения хватит.       Спорить никто не стал. Локи и Немо тут же принялись распоряжаться, народ засуетился. Все-таки, будь Рашпиль хоть трижды сверхъестественным существом, а все ж то, что он творил с людьми, неимоверно удивляло, даже восхищало. Его бы способности, да в мирное русло...       Рашпиль догнал Мартина у самых дверей...       - Постой и подумай еще раз, - попросил он.       - Не хочу я думать, - покачал тот головой. - Локи - говнюк. Немо - говнюк еще больший. Мне с ними не по пути. Вот прямо никак.       - Но мне они нужны. Пока нужны. Ненадолго. Может, потерпишь?       - Ты, кстати, тоже говнюк, - заметил Мартин. - Концентрация мрази на отдельно взятую компанию слишком уж высокая, Рашпиль. Я не участвую. А ты справишься и без меня. Верно же, господин Монолит?       - Верно. Но я сотворил тебя, и ты получился неплох. Жаль, что ты решил быть сам по себе, но ничего не поделаешь. Таковы судьбы творцов и творений. Одно скажу, Фауст: если уйдешь, я не смогу защитить тебя. Без меня тебе будет житься трудно и, скорее всего, недолго.       - Какая забота! - фыркнул Мартин. - С чего это ты сегодня такой добряк и честняга, а? Или Монолит уже не Монолит?       - Все меняется… Даже такие, как я, не имеют права застывать во времени, иначе мир сожрет их заживо.       - Ты вдруг стал философом?       - Я всегда им был, - улыбнулся Рашпиль. - А ты? Так ли уж ты прост? Нет, друг мой. Из всей моей команды ты, пожалуй, самый думающий. И самый самостоятельный.       - Ну, теперь уже совсем-совсем самостоятельный, - сказал Мартин. - Ты же меня отпустишь, раз такой добрый сегодня?       - Мало того: я практически обязан тебя оставить. Иначе буду глупо выглядеть в глазах своих новых, скажем так, подчиненных. Не могу позволить себе такой роскоши. Не сейчас. Но потом, чуть позже... - тут Рашпиль, видимо, не удержался и хитро прищурился, всего на секунду, но Мартин это заметил, и ему стало не по себе, - Ты сам меня найдешь. И я с радостью приму тебя обратно. Считай, что я отпускаю тебя немного погулять.       - А почему ты решил, что я буду искать твоего общества? - спросил Мартин. - Что ты скрыл, Рашпиль? О чем умолчал? Я же чувствую подвох.       - Ты сам вскоре поймешь, - он покачал головой. - Главное: будь осторожен и заботься о себе. Тогда останешься жив. И найдешь дорогу домой. А подвох... Подвох в тебе самом, Фауст. Иди. Но помни: я буду ждать. В Припяти. Теперь там и твой дом - настоящий дом. Рядом со мной.       - Это вряд ли, - покачал головой Мартин, с силой стряхивая с себя наваждение. - Не нужно мне этого сплетения словес. И власти твоей лживой не нужно.       - Время покажет, Фауст, - вздохнул тот с горечью.       Точно рассчитанной горечью, понял Мартин. Рашпиля не волновали все эти возвышенные темы, а его внезапные доброта и мягкость… не было за ними ничего. Только пустота и голод. А еще жадность: каждый человек - плохой ли, хороший ли - всего лишь актив. Элемент людоедской бухгалтерии.       Может, Мартин и ошибался. Может, Рашпиль на самом деле изменился, очеловечился наконец-то. Но стоит только принять это, поверить хотя бы на мгновение - все, пропал.       - Я ухожу, - твердо сказал он. - Не знаю, куда пойду. Но подальше от тебя.       Он сделал еще пару шагов к воротам, толкнул створки, остановился на пороге.       За спиной его застыли мрачными тенями чудовищные творения Рашпиля, галдели, отдавая приказы и силясь выглядеть настоящими командирами Локи и Немо, муравьино мельтешили свободовцы…       А перед ним, сразу за порогом, открывался целый мир: неожиданно яркий, полноцветный, будто свежий ремейк старинного фильма. Мартин словно впервые видел и небо, и лес вдалеке, и зеленую траву, и рыжую от ржавчины, с тусклыми пятнами еще не отпавшей защитной краски бронированную громадину ИМР.       - До свидания, Фауст, - услышал он тихий голос за спиной.       - Прощай - будет вернее, - ответил Мартин так же тихо, улыбнулся, и решительно шагнул за порог.       И душа его вдруг наполнилась пением. Он словно родился во второй, вернее, даже в третий раз - вторым можно считать то, когда Рашпиль сделал из него Фауста - новый, безгрешный, свободный…