МоноХром. Ржавчина

      Утренний туман сошел, что называется, без эксцессов. Даже если кто-то и хотел подобраться незамеченным, бдительные зомби его наверняка отпугнули.       Сменившись с поста, Тихий, сидя на пороге дома, все «гонял» кадавров. Ему, похоже, нравилось это его новое умение. Помимо часовых, он «намедитировал» полное стрелковое отделение из семи... хм, особей - и водил их прямо перед дверью. Зомби шаркали в ногу, завывали что-то вроде строевой песни, поворачивались и разом, и последовательно, перестраиваясь из колонны в шеренгу и обратно. Поодаль бродил Исчадие, и иногда посматривал на криво марширующих собратьев с откровенным интересом, что для зомбированного было несвойственно.       - А друган твой посвежее выглядит, - заметил, выглянув из чердачного окна, Фома.       - Разговорчики, - не оглядываясь, коротко и веско оборвал его Тихий.       Зомби из «стрелкового отделения» хором и очень громко завыли «Моч-и-ии!» и торопливо зашаркали шеренгой, явно имитируя штыковую атаку: Тихий развлекался. Однако Морж видел в его развлечениях неплохую перспективу: парень быстро осваивался в новой для себя роли «командира зомби», и если так дело пойдет дальше, к исходу дня у группы будет огромное, хоть и недалекое умом пополнение.       - Слушай, они мочи просят. Их обоссать, что ли? - не унимался Фома.       Тихий промолчал, но один из его «ручных» кадавров загреб горстью кусок дерна - ухватил цепкими пальцами у самых корней травинок, да и рванул, словно скальп снял - и с неожиданной скоростью и сноровкой метнул дерниной, лохматой от поросли, Фоме в лоб. Тот, хоть и бывалый боец, по сигнальному щелчку пальцев успевающий «прикинуться ветошью», а прозевал. Травянисто-земляной ком ляпнул его прямиком в переносицу, запорошил липким грунтом, заиголил отростками корней глаза. Фома взъярился, хотел было распотрошить всю эту начаточную зомби-армию несколькими выстрелами из подствольника, но следующий грязный шлепок, буквально через секунду после первого, его даже позабавил.       - А они снайперы! - рассмеялся он из чердачного окна, теперь уже надежно черный лицом с неприглядной зеленой щетиной, которая, кажется, еще и собралась бросать семена на ветер. Ну просто воплощенный Бог Плодородия! Рудольф, блин, Второй в образе Вертумна!       - Службу забыл, - даже не упрекнул, а откомментировал Морж, шагнув за порог полюбоваться муштрой Тихого.       - Сорри, - Фома тут же стушевался и затих на посту.       - Хорошо получается, - похвалил он. - Сколько за раз можешь контролировать?       Вопрос звучал как бы невзначай, хотя по делу - этакий практический интерес. Но подспудно Моржа все сильнее грызли сомнения: не слишком ли быстро парень прогрессирует в своем умении? Не обернется ли это большой бедой, которую потом и впятером не расхлебать?       - Двадцать два, - отрывисто бросил Тихий, даже не оборачиваясь: взглядом он все бегал от зомби к зомби. А заметно поумневший Исчадие и без контроля бродил вокруг паралитично марширующих кадавров да порыкивал: ни дать, ни взять, строгий сержант, подстегивающий чуть более понятными, нежели строевые команды, матюгами нерадивых рядовых.       Они появились по-дурному, «по солнцу». Ближе к вечеру с востока, от Янова. Вечерний свет очерчивал их рельефно, черкая тенями-запятыми по бугристой пустоши. Пришли исключительно свободовцы, причем вел их сам Локи, авторитетнейший командир «Свободы» на Янове. Остальных - одиночек, охотников, братков - никого не было.       Морж и его группа скрылись в загодя укрепленной избе. А вокруг дома шаркало ногами по высушенной полуднем неживой траве незваное, нечаянное воинство зомби.       - Это - официальная операция «Свободы»! - громогласно, расчехлив мегафон, объявил Локи. - Сдавайтесь, и вас точно не убьют! Десять минут на размышление!       Свободовцы - их было без малого полтора десятка - рассыпались полукругом, взяв в перестрел южный и восточный подходы к Копачам. Морж видел, как они спешно прикрыли мохнатой листвяной сеткой два пулемета.       - Серьезно взялись, - флегматично заметил Серп. Броня просто выругался вполголоса и принялся развешивать на разгрузке гранаты - собирался идти в маневренный прорыв.       Все были готовы к решительному бою. Кроме Тихого. Он сидел на скрипучем щелястом полу, из-под которого то и дело нахально выглядывали мыши, и с виду ему было все по фигу. Моржа это несколько раздражало, но он не подавал виду. Расчеты его были в такой ситуации почти целиком на новоявленные таланты парня.       - Тихий, устрой им знатную бучу, если сумеешь, - попросил он, наконец, на исходе третьей минуты ультиматума. - Будем уходить в гору, на север.       Нужно сказать, что местные жители - те еще люди, пережившие и войны, и взрыв на ЧАЭС - почему-то жили ниже, «подземнее» своих собственных мертвецов. Сразу за окраиной лысым земляным лбом вздымался высокий, крутой, осыпчатый по краю холм, завязанный в тугой узел корнями вековых сосен. И на этом холме, на добрых два десятка метров выше Копачей, среди звонких и непривычно прямых для Зоны древесных стволов, располагалось кладбище - без малого сотня разнокалиберных крестов и жестяных обелисков, а вокруг них нырнувшие в землю чуть не до половины тонкие оградки. Туда, на этот затертый годами погост и собирался увести группу Морж. Расчет был исключительно на то, что окружившие их свободовцы не догадались «оседлать» кладбищенский холм.       - Мужики, - наконец, выйдя из тяжкой прострации, выдавил Тихий, - выбирайтесь. Я придержу их. Иначе всем хана.       Откуда он это знал, Морж вопросом не задавался. Сам истерзанный сомнениями, изъеденный смертельной несправедливостью единственно необходимого приказа, он все же глухо, едва не по-звериному рявкнул:       - Огневой рубеж - окраина кладбища. Район аномален. Позиции - у корней деревьев, не ближе полутора метров от ближайшей Жарки.       Помедлил, глядя на Тихого. Тот не оглядываясь, просто кивнул.       - Тихий... - Морж почти минуту не мог сказать ни слова, однако же нашел в себе силы для приказа: на то он и командир, в конце концов: - прикрываешь отход. По сигналу «три-двенадцать» - отходишь сам, вдоль восточного склона.       Тихий бросил мимолетный взгляд на запястье. Там матово, как присыпанные мукой, тускло белели часы - старомодно механические, марки «Восток».       - Минута времени. Потом бегите, - практически беззвучно сказал он остальным и для пущей наглядности крутанул пальцем по циферблату.       - Морж, мужик, давай без глупостей! - хрипел мегафоном назойливый Локи. - Стволы на грунт, и с поднятыми руками. Тогда не тронем. Иначе валим всех. Мы при пулеметах!       - Заметил уже, - буркнул сам себе Морж. - Тихий... - позвал он, прохватившись до самых костей некоей, доселе незнакомой скорбью.       И так много на языке танцевалось - и хорошего, и плохого! Но слов не нашлось.       - Пятьдесят, - безжизненно прошептал Тихий и закрыл глаза, приложив винтовку, будто святыню, к груди. - Сорок пять...       Там, за стенами осажденной свободовцами избы, захлопали неверными аплодисментами первые выстрелы...       Морж смотрел на деревню с крутого холма, и чтобы понимать, что к чему, не требовалось и бинокля.       Внизу шел беспощадный бой...       Шесть минут назад - он тогда еще не обозревал Копачи и окруженный свободовцами дом во всей «панорамности» - зомбированные поднялись в первую, самоубийственную атаку.       Сначала за избой, под самым холмом, скучковалось десятка два кадавров. Они словно бы понимали, чем все обернется, но не возмущались, не ревели по обыкновению: терпеливо ждали команды. Затем по безмолвному, но неоспоримому сигналу - даже Морж ощутил властность приказа и вместе с тем сочувственную боль Тихого - в два слаженных клина, с востока и с запада, двинулись прямиком на пулеметы.       Зомби не выигрывали ни в меткости, ни в скорости, но их было много, наступали они слаженно, и свободовские пулеметчики упревали, меняя ленты. Кадавры-то не торопились упасть, словив и пяток-другой пуль. Пулеметам вторили разноголосицей винтовки и автоматы, звенели в гулком влажном воздухе стреляные гильзы, далеко разносились стоны зомбированных и отборный мат сталкеров.       - Пошли! - зашипел Тихий, не задумываясь ни на секунду, что приказывает своему командиру, и не потерпит ни малейшего возражения.       Морж и не спорил. Да и остальные тоже. Пока свободовцы крошили в фарш напирающих с двух сторон зомбов, четверо долговцев - или монолитовцев, или вообще бесприютных одиночек-что-сами-по-себе, - оборвали дистанцию и взлетели на холм, ровно вспугнутые белки.       Тем временем внизу шла натуральная война, буквально по всем правилам. Зомби, изрядно потеряв в численности, тем не менее, перли вперед, тесня свободовцев. Вопреки обыкновению, они двигались «челноком»: передние, прижав огнем врага, падали плашмя на землю и продолжали палить - в белый свет, как в копеечку, конечно, но от них большего и не требовалось - а задние выходили вперед, ухарски поливая огнем «от бедра», и потом уже залегали за кочки и коряги сами...       - А Тихий молодец, - заметил Серп, выглянувши с края крутого, обрывистого бока кладбищенского холма. - По всем правилам...       - Он всегда был молодец, - признал Морж. - Одна беда, мужики: я его откровенно побаиваюсь.       - Что так?       - Он - почти что Монолит. Бродяга таким не был, - ответил Морж и глянул на Серпа.       Тут ему несколько подурнело: рядом никого не было. Совсем. На самом деле Серп лежал позади, метрах в десяти, угнездившись меж могучих корней корабельной сосны. Смотрел поверх кряжистого, в лохматой чешуе коры, корня, и в глазах его - сиюминутно, потом исчезло - была растерянность и незаданный вслух вопрос.       Высказывать что-то касательно развернувшегося внизу, под холмом, боя, он никак не мог! Не было его поблизости.       Реальность, словно ожидая удобного момента, поползла обрывками... Серп - Морж же видал его в детстве! - приглашенный родителями Дед Мороз, и Снегурочкой при нем... дайте-ка сообразить... Дана Борисова... Бред. Полный бред... Телевизор? Ага, там была эта Снегурочка, чересчур вызывающая для всякого юноши призывного возраста... Бред...       Это все Тихий! Его влияние? Или же - Монолит?! Монолит, живущий в каждом из них, оставивший нестираемые следы в мозгах…       - Броня за старшего! - скомандовал Морж, да и отключился, поддавшись бредовому приливу. То есть, он все прекрасно видел и слышал, но вот поручиться, происходит ли это на самом деле - увольте! Командир же, утерявший чувство реальности - это полный швах, в первую очередь - для собственных подчиненных.       А зомби все теснили и теснили свободовцев. Пулеметчики уже снялись с позиций, задавленные пусть не метким, но частым фланговым огнем. Кадавры поперли дуром даже с тыла.       Морж сумел различить в какофонии боя уверенные, четкие выстрелы Тихого. Его винтовка разила безошибочно, и маскировалась на фоне воплей и стонов зомбированных, всеобщего гвалта и задавленного расстоянием грохота пальбы.       Выстрел - и осел, будто споткнувшись на бегу, свободовец с «мухой» - не иначе, хотел разнести кумулятивной гранатой избу, идиот...       Выстрел - неуклюже облапив винтовку, клюнул носом в земляной бугорок снайпер, манерно украшенный разноцветными дредами.       А зомби продолжали заваливать свободовцев «пушечным мясом». Кто-то из кадавров даже умудрился доковылять до пулемета, хотя пулеметчик до последнего рвал его в алые ошметья, и упал, придавив «адскую мясорубку», дымящую перегретым стволом, своим истерзанным пулями телом. Да, зомби, водимые Тихим, совершали сейчас подвиги, достойные славы Александра Матросова и летчика Гастелло. Вот только были они уже списаны в расход, просто дармовое «движимое имущество», безмозглая стихия, которую Тихий сумел обратить в свою пользу.       - Морж, сука, твои фокусы?! - Локи орал, и мегафон заходился хрипом и визгом. - Щас всех в мясо размолотим! Только потом уже сдаться не пробуй! Последнее, мать твою, китайское предупреждение: отведи болванов, и давай говорить по-взрослому, раз на раз! Договоримся, Морж!       Тональность ультиматума заметно изменилась. Теперь уже Локи предлагал переговоры.       Морж, конечно же, молчал.       А Тихий продолжал свою битву - один против всех. Или не один?       Зомби вновь ринулись на свободовцев. Со всех сторон, ползком, шарканьем и нелепыми прыжками на уцелевшей ноге. Кадавров оставалось десятка два, не больше, но и сталкеров изрядно поубавилось.       Тихий долбил и долбил из винтовки - словно гвозди забивал.       Два выстрела, почти слившихся в один - и присевший на колено рядом с Локи связист скрючился, оросив мертвую траву алым и серым. Антенна-«куликовка» задергалась над ним в воздухе оголенным агонизирующим нервом.       Еще выстрел - и свободовец с револьверным гранатометом-«бульдогом» будто бы споткнулся нечаянно, да и растянулся во весь свой рост.       Один из зомби на руках, оборванных пулями почти до локтя, дополз до самых ног Локи, и вдруг отчетливо и громко проревел, даже Морж услыхал с кручи холма:       - Сваливайте, пока живы! Вам здесь не светит!       Зомби, конечно же, пристрелили, но свободовцы и впрямь начали отступать. Они потеряли семерых, если Морж со счета не сбился - а может, и больше. Отступая, они не переставали тратить патроны, решетя в щепу многострадальный дом, в котором засел всего один человек. Хорошо, что Локи этого не знал. Возможно, был бы куда смелее...       Тихий стрелял вдогонку свободовцам, четко и выверенно, как некий механизм. Он срезал еще двоих, увлекшихся расстрелом теперь уже немногочисленных кадавров, прижал к земле самого Локи, и вдруг затих.       Зомби, в момент утратив боевой раж, расползлись в стороны, стали палить не только по свободовцам, но и друг по другу, а один даже застрелился, сфонтанировав мозгами.       Что-то случилось, что-то непоправимое...       Морж напряженно всматривался в человеческие фигурки под холмом. Если свободовцы прочухают, что у врагов вдруг кончилось везение, перегруппируются и... О дальнейшем даже думать не хотелось.       Но те целенаправленно отходили в сторону Янова. Локи - Морж его вполне отчетливо видел - яростно жестикулировал и покрикивал, напрочь забыв про матюгальник, висящий у пояса на манер охотничьего рога.       А в дверном проеме злополучного дома вдруг появилось нечто, не укладывающееся в привычные рамки реальности: зомби в экзоскелете, Исчадие, тащил на себе Тихого. Руки парня безжизненно свисали, голова болталась из стороны в сторону.       - Убили, суки, - прошипел Броня. Он, в отличие от давешнего Серпа, переполз ближе к краю обрыва, чтобы не упускать ничего из виду: как-никак, был пока за старшего.       Исчадие уверенно, почти что человеческой походкой шел вверх по склону, и свободовцы его все-таки заметили. Двое или трое принялись стрелять в него короткими очередями, и несколько раз даже попали. Из широкой спины зомби вырывались алые облачка мелких капель: точно из него, как из ковра, выбивали пыль. Однако он пер и пер вперед, не теряя скорости. Могучий же человечище! Ну, или не совсем.       - Это мулька! - крикнул своим Локи. - Зомбак отвлекает. Давай по избе!       Откуда у них взялся «шмель», одному богу известно, но толстенная труба с двумя будто бы игрушечными рукоятками была узнаваема издалека. Боец со «шмелем» припал на колено, прицелился, пока остальные лупцевали по стенам, по зомби, да и просто в воздух, прикрывая его.       - Амба дому, - негромко сказал Броня.       К избе с шипением протянулся дымный червяк, а потом ухнуло так, что даже у скрывшихся на холме бойцов позакладывало уши. Исчадие, до сей поры неуязвимый, точно терминатор, рухнул лицом вниз, сбитый с ног ударной волной.       Дом вспух и лопнул, выпростав из деревянного нутра дымно-пламенный клубок, этакий огненный вихрь. Термобарическая граната «шмеля» - это не хухры-мухры!       Исчадие упрямо поднялся на ноги, подхватил безжизненное тело «командира» - и снова стал мудреным образом карабкаться на гребень холма. Что-то взревывал, порыкивал, стонал, но шел прямиком, словно окольных путей для него не существовало. А в его опутанных сталью руках, и без того внушительно могучих, болтался поломанной куклой Тихий.       - Отходим! - рявкнул Локи. - Сдохли, бляди монолитовские...       И, чуть не сорвавшись на визг, добавил во все горло:       - Это за Кэпа вам! За Кэпа!       Что у него за личная обида, Морж не знал, и даже не пытался догадаться, но именно личное было в этом злом штурме, в этих рваных криках. Впрочем, ничего удивительного - здесь почти у каждого свой зуб на «Монолит».       А дом в Копачах, единственное в деревне надежное убежище...       Вторым был обвешанный свинцом громадный экскаватор немецкого производства, набравший в восемьдесят шестом сверхнорму по радиации, да и брошенный здесь - могильщик, упокоившийся поверх вырытых им могил. В его кабине и на корпусе легко уместился бы отряд из пяти, а то и больше человек, но фонила эта механическая тварь о четырех гусеницах аж на двести миллирентген, и торчать рядом было чревато...       ...единственное в Копачах надежное убежище превратилось в груду щепы. Больше уже этот дом - добротный, надо сказать, - никому не предоставит ни ночлега, ни хоть короткого приюта. Хорошо, если сгодится на дрова для костра.       Моржу даже взгрустнулось - именно по поводу дома. Он вспомнил аккуратные баночки, пустые, но уже припасенные хозяевами под летне-осенние соленья-варенья, тусклые фотографии в зачерненных самой природой до благородных оттенков рамках, электроплитку со змеящейся буграми спиралью, шиберную заслонку от давно уже не разжигавшейся печки, ухват и пару чугунков, в которых из пыльных осадков проросли тонкие бледные грибы.       Да, дом было жаль...       А вот Тихого Морж оплакивал мысленно, удивляя при этом самого себя: вроде бы отличный был парень, с которым огонь и воду прошли, последний магазин делили, промедол с одной иглы вкатывали. Вместе из «Монолита» уходили, а это в двух словах и не описать. Но вышние силы сами расставили все на места, избавили Моржа от неимоверно тяжкого решения: убить Тихого или оставить жить, возможно, на погибель не только группе, но и всем сталкерам в Зоне. Все-таки не по рангу ему такая ответственность. Подобные решения должны принимать Старшие Братья.       Поэтому сейчас, «списав» Тихого, Морж чувствовал облегчение.